Расселл, Чарльз Тейз

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Рассел, Чарльз Тейз»)
Перейти к: навигация, поиск
Чарльз Тейз Рассел
Charles Taze Russell

Чарльз в 1911 году
Дата рождения:

16 февраля 1852(1852-02-16)

Место рождения:

Аллегейни, Пенсильвания, США

Гражданство:

США США

Дата смерти:

31 октября 1916(1916-10-31) (64 года)

Место смерти:

Пампа, Техас, США


К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Чарльз Тейз Ра́сселл (англ. Charles Taze Russell; 16 февраля 1852, Аллегейни, Пенсильвания — 31 октября 1916, Пампа, Техас) — американский религиозный деятель, один из основателей религиозного движения Исследователей Библии (свидетелей Иеговы)[1], секретарь и главный бухгалтер, а с 1884 года президент Общества Сионской сторожевой башни и трактатов, президент Общества Сторожевой башни, Библий и трактатов (Пенсильвания)[2].





Биография

Его родители — Джозеф Л. и Энн Элайза (Берни) Расселл — были протестантами (пресвитерианами) шотландско-ирландского происхождения.

Под влиянием своих родителей уже в молодом возрасте он начал интересоваться религией. Он был воспитан в пресвитерианских традициях, однако впоследствии присоединился к конгрегационалистской церкви, где проявлял большую миссионерскую активность в своей местности.[3]

Однако традиционное учение церквей о вечных мучениях осуждённых грешников в аду стало для Расселла настолько неприемлемым[3], что уже в возрасте 17 лет он чуть было не стал агностиком. Среди прочего он сказал: «Если Бог использует свою власть, чтобы создать человека, о котором знал, что согрешит, и предназначил его, чтобы тот вечно мучился, такой Бог не может быть мудрым, справедливым или любящим. Его принципы были бы ниже человеческих».К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня] Хотя он не переставал верить в само существование Бога, но не хотел согласиться и принять общепризнанные учения о Божественном откровении Самого Себя людям. Тогда он обратил своё внимание на языческие учения, но ни одно из них не смогло его удовлетворить.

Ещё в возрасте 16 лет Расселл познакомился с учением одного из направлений в адвентизме и впоследствии попал под их сильное влияние.[4] Переломным в его судьбе стал 1876 год, когда в одном из небольших журналов «Глашатай утра» (англ. The Herald Of Morning) он прочитал пророчество о том, что Христос (пришествия которого с нетерпением ожидали отдельные миллериты (англ.)) уже незримо сошёл на землю и теперь, никому не известный, наблюдает за жизнью людей. Что касается Второго пришествия, то его, согласно этому пророчеству, следовало ожидать в 1878 году.

Расселл был так поражён прочитанным, что решил кардинально изменить свою жизнь. Он свернул торговлю и все деньги отдал на поддержку упомянутого журнала. Издатель, довольный его рвением, назначил молодого коммерсанта своим помощником. Это был период самых тесных контактов Рассела с адвентистами. Но когда наступил 1878 год, а ожидаемое пришествие в очередной раз не состоялось, Расселл охладел к их учению. В следующем году он основал свой собственный журнал — «Сионская сторожевая башня и вестник присутствия Христа» (англ. Watch Tower and Herald of Christ's Presence). Решив самостоятельно вычислить дату Второго пришествия, Расселл обратился к той части книги пророка Даниила, где говорится о семи периодах («временах») безумия вавилонского царя Навуходоносора. Эти «семь времён» Расселл истолковал как семь пророческих лет по 360 дней. Таким образом он получил период в 2520 дней. Их, подобно Миллеру, он перевёл в годы и вывел срок, отделяющий год начала исполнения пророчества Иезекииля о низложении Иерусалима (Иез. 21:25) от года Второго пришествия. Считая, что начало пророчества относится к 606 году до Р. Х., он вычислил дату возвращения Христа — 1914 год. «Окончательное завершение царства этого мира и полное установление Царства Божия будет завершено к концу 1914 г., — писал он. — 1914 год увидит Царство воздвигнутым или прочно установленным на Земле, на руинах современных учреждений».

В 1886 году Расселл опубликовал первый том из своей серии «Исследования Писаний (англ.)» — авторских толкований библейских текстов, — под названием «Заря Тысячелетия» (англ. The Millenium Dawn). В течение последующих тридцати лет свет увидели ещё пять томов из этой серии.[5]

Образование

Образование получил в обычных школах под присмотром частных учителей. Специального богословского диплома об образовании не имел. Не был рукоположён в пасторы или в другие служители церкви, но фактически исполнял служение пастора и проповедника.

Личная жизнь

В 1878 году Ч. Т. Расселл вступил в брак с Мэрайей Френсис Экли (англ. Maria Frances Ackley). Детей у супругов не было. После семнадцати лет совместной жизни по причине недоразумений в связи с издательством Общества Сторожевой Башни[каких?] она покинула мужа. В 1908 году, после судебного разбирательства, начатого по её инициативе в 1903 году, суд вынес решение — не полное расторжение брака, а судебное разлучение с выплатой алиментов[6].

Богословские взгляды

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

По своему мировоззрению Чарльз Тейз Расселл оставался человеком достаточно набожным. Задумываясь над разными христианскими вероучениями, он выдвинул гипотезу о том, что поскольку все они утверждают, что основывают свои вероучения на Священном Писании, но не могут их между собою согласовать, то, возможно, что Писание неправильно переведено и может быть так, что Священное Писание на самом деле не учит тому, чему учат церкви (прежде всего Расселл имел в виду учение о вечных муках). Таким образом, он решил самостоятельно исследовать Библию без посторонней помощи и обращения к мнению других теологических авторитетов. Результатом этих поисков стало то, что он писал и издавал богословские книги и труды, произносил проповеди, оглашая свои представления о Царстве Христа.

Поначалу у него не возникало мысли об основании нового религиозного вероучения. Он лишь утверждал, что пришло «подходящее время», «предназначенное для того, чтобы Священное Писание было понято» и, что ему было позволено понять Священное Писание и вполне отдать себя Богу, развить в себе плоды Святого Духа, чтобы Господни обетования принадлежали и ему», как написано: «Если это в вас есть и умножается, то вы не останетесь без успеха и плода в познании Господа нашего Иисуса Христа» (2 Петра 1:8).

Он проповедовал свои взгляды, подкрепляя их цитатами из Библии. Суть его теологических выводов заключалась в следующем:

1) человек не имеет в себе бессмертной души, но человек сам является «душою живою» (Бытие 2:7; 1 письмо Петра 3:20 — Священное Писание, НМ);
2) наказание за грех смерть, а не вечные муки (Книга пророка Иезекииля 18:4);
3) смерть пришла на человека как заслуженное наказание за преступление Божьего закона (Римлянам 5:12);
4) смерть обозначает полное небытие и забвение (Экклезиаст 9:5,10);
5) Бог по Своей доброте приготовил для человека искупление, через которое человек может быть освобожден из плена греха и смерти (Евангелие от Иоанна 3:16);
6) Сын Божий, Иисус Христос, став человеком, рос до совершеннолетия, а потом был осужден на смерть только как человек;
7) Иисус был воскрешен из мертвых лишь как духовное, не телесное, существо, имея заимствованную у Бога нетленную природу;
8) через Свою Смерть Иисус Христос искупил и освободил человека для возвращения к первоначальному безгрешному состоянию; Иисус Христос по благодати Божьей смерть вкусил за всех, так что каждый человек должен иметь в надлежащее время шанс получения вечной жизни, и поэтому будет воскресение мертвых (Евреям 9:24-28; Иоанна 5:28);
9) Иисус Христос вознёсся на небо и не придёт снова на землю; а второе пришествие Христа на землю будет означать его особое невидимое присутствие (именно так он и переводил с греческого слово παρουσία (парусия), обычно передаваемое во многих переводах Библии как «пришествие») и будет посвящено особому избранию членов Собрания Христова из людей для Своего Царства; для такого высокого избрания потребны: вера в пролитую кровь Иисуса как искупления, полное посвящение себя исполнению воли Бога и верное пребывание в исполнении Отцовской воли до самой смерти; лишь такие посвященные праведники, ставшие победителями, то есть достигшие духовного совершенства (из числа 144000), при первом воскресении будут возвышены в Царство Бога на небесах, становясь соучастниками небесного правительства под руководством Иисуса Христа в Его тысячелетнем правлении для благословения всех народов земли (1 письмо Коринфянам 15:22-24);
10) на протяжении тысячелетнего правления Христа некоторые остальные «неправедные» умершие будут воскрешены и подвергнутся достаточному и беспристрастному испытанию к жизни или к осуждению; под этим правлением наиболее злостные и неисправимые грешники будут раз и навсегда истреблены с лица земли, а более послушные подданные правительства Христа (так называемое «великое множество») будут приведены к первоначальному человеческому совершенству тела, ума и характера, и на протяжении тысячелетнего правления вся земля будет приведена к состоянию совершенства в некое подобие рая, соответствующего состоянию человека до грехопадения, и все эти люди — «великое множество» — будет жить на земле на вечные века (Псалом 36:9-11,29,38; Откровение 7:9).

Миссионерская деятельность Расселла

Согласно толкованию Расселла, человечество живёт во время присутствия Христа, а начало этого присутствия он датировал 1874 годом; и что с указанной им даты начались «последние времена»[7] или «конец веков», во время которых происходит «великое дело жатвы» и эта «жатва» является отделением христиан, названных «пшеницей», от номинальных христиан, которые названы «плевелами», а также является временем избрания 144 000 святых, которые, после их вознесения на небеса, войдут в состав «правительства Бога» над землёй{Откровение 14:1}.

Расселл говорил, что Господь Бог имеет такой чудесный план, чтобы благословить человеческий род, и он посвятил свои силы и разум, чтобы дать миру возможность познать все это.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня] Подобно другим христианам своего времени, он ожидал второго пришествия Христа между 1872 и 1876 годами; он учил, что Христос не должен был вернуться в теле, как человек, но как дух, невидимый для людей, и что Его присутствие должно было состояться в 1874 году. Это послужило причиной издания брошюры «Цель и способ возвращения нашего Господа», которая получила широкое распространение. Многие исследователи Священного Писания в США и Канаде откликнулись на полученную из этой книги информацию, и по этой причине корреспонденция стала огромной.

Понимая необходимость разъяснения взглядов, которые он и его последователи считали истиной, для всех интересующихся, Ч. Т. Расселл решил в 1879 году издавать публикацию под названием «Сионская сторожевая башня и вестник присутствия Христа» (англ. «The Zion Watch Tower and Herald of Christ Presence»), оставаясь до конца жизни его единственным редактором. Эта публикация выходила раз в две недели и никогда не помещала коммерческих объявленийК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня], но была посвящена исключительно религиозным темам. Между людьми, говорящими на английском языке в Соединенных Штатах, Канаде и Великобритании расходилось двухнедельное издание тиражом 45 000 экземпляровК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня]. Оно издавалось также на польском, немецком, французском, шведском и датско-норвежском языках, охватывая большое число подписчиков.

Ч. Т. Расселл был президентом акционерного общества Watch Tower Bible and Tract Society, Inc. с момента его основания в 1884 году и до самой смерти, а также являлся президентом Peoples Pulpit Association (основано в 1909), и International Bible Students Association (основано в Лондоне в 1913 году). Два последних общества были ассоциированы с Watch Tower Bible and Tract Society. Посредством этих обществ, а также лично, Расселл проповедовал свои взгляды о Царстве Христа.

В 1910 году Чарлз Расселл посетил Россию и Палестину, где проповедовал тысячам правоверных иудеев на тему их возвращения на историческую родинуК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня]. В 1911 году он был одним из семи членов комитета, который отправился в кругосветное путешествие для изучения условий миссионерской деятельности в Японии, Китае, Корее и Индии. Тогда же он одновременно посетил еврейские религиозные общины в Палестине и Галиции, объясняя им, что пророчества учат, что вскоре евреи поселятся в ПалестинеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня]. После возвращения в Америку евреи устроили ему большую овацию в Нью-Йорке на ипподроме. Его речь по этому случаю была опубликована еврейскими газетами, как в Америке, так и в ЕвропеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня].

Ч. Т. Расселл посвятил всё своё имущество и все денежные средства для дела проповеди. Так, на свои личные расходы он получал из казны Общества 11 долларов в месяцК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5283 дня]. Умер он, оставив всё своё наследство издательству Общества Сторожевой Башни.

После смерти Рассела основанное им Общество Сторожевой башни возглавил Джозеф Ф. Рутерфорд. Возглавляемая Рутерфордом часть организации Исследователей Библии позже значительно выросла и стала известна как свидетели Иеговы. Но были и другие Исследователи Библии, которые не признали Рутерфорда своим лидером. Некоторые из этих групп существуют до сих пор.

Труды

Ч. Т. Расселл является автором трудов:

  • «Цель и способ возвращения нашего Господа»
  • «Пища для мыслящих христиан»
  • «Скиния Собрания»
  • «Божественный План Веков» (1-й том «Исследований Священного Писания»)
  • «Время приблизилось» (2-й том)
  • «Да придет царствие Твое» (3-й том)
  • «Битва Армагеддон» (4-й том)
  • «Примирение» (5-й том)
  • «Новое Творение» (6-й том)
  • «Что Священное Писание учит об аде»
  • «Спиритизм»
  • «Старая теология»
  • Сценарий «Фотодрама творения»

и многих других.

После смерти Расселла Исполнительный комитет Общества поручил Джорджу Фишеру и Клейтону Вудвортсу подготовить к печати VII том «Исследований Писания», который получил название «Завершённая тайна». Этот том хотел написать сам Расселл, но ему помешала смерть. В нём комментировались библейские книги Откровения, Песнь Песней и пророка Иезекииля. Частично комментарий был основан на том, что об этих книгах Библии написал Расселл, однако в VII том вошли и другие комментарии и объяснения. Законченная рукопись была подписана в печать членами правления Общества, и во вторник 17 июля 1917 года напечатанные тома раздали членам семьи Вефиля в столовой[8][9].

По сообщениям Исследователей Библии, Расселл являлся проповедником в более чем 1200 собраний Исследователей Библии в разных частях света, которые он посещал, и учил так часто, как только мог. Он организовал и руководил бюро проповедников, в котором были постоянно задействованы 70 проповедников («пилигримов»), которые путешествовали и проповедовали доктрины и толкования Расселла. Также он организовал и руководил вспомогательным бюро, состоявшим из 700 проповедников, которые посвящали для проповеди часть своего времени. Для месячного издания «Bible Student Monthly» он писал все статьи сам.

Критика

Учение Расселла неоднократно подвергалось критике со стороны других христианских конфессий. Основные вопросы разногласий с другими христианскими конфессиями: отвержение учения о Троице, отрицание божественности Иисуса Христа, учений о бессмертии души и вечных муках в аду, вопросы эсхатологии.

Много претензий оппонентов вызвало учение о том, что Второе Пришествие Христа должно быть «невидимым» и что оно «уже состоялось».

Кроме вопросов доктринального характера, многие критики делали акцент на моральном облике Расселла. В частности, его обвиняли в сознательном обмане в суде (нарушение клятвы)[10], мошенничестве в бизнесе[11], негуманном обращении с женой и разводе.

Судебные процессы с участием Рассела

«The Brooklyn Daily Eagle (англ.)» обвинила Расселла в мошенничестве — продаже низкосортной пшеницы под видом «чудо-пшеницы». Расселл возбудил дело о клевете, потребовав 100 000 долларов за нанесённый ущерб. Суд состоялся в январе 1913 года. «Eagle» выиграл дело: «чудо-пшеница» была признана низкосортной.[12]

Кроме случая с «The Brooklyn Daily Eagle», Расселл подал иск за клевету на Дж. Росса, пастора баптистской церкви в Гамильтоне, провинция Онтарио, Канада, который обличал богословие и личные качества Расселла в своем памфлете. Состоялся судебный процесс. Каждая сторона толкует его по своему. Сторонники Рассела обяснили этот процесс в своих изданиях, например, на сайте [pastor-russel.ru/apologia5/ Пастор Расселл]. Некоторые говорят, якобы он утверждал, что соответствующим образом рукоположён в священники. Но Рассалл никогда не признавал никакого рукоположения от организаций, как только помазание Богом через Св. Духа каждого истинного дитя Божия на проповедь Евангелия и избрание в собрании путем голосования для служения в местной Церкви, а также назначение Богом на спецальное служение (как, например, Лютера, Миллера, Ария и многих других). Расселл отрицал все части памфлета Росса, за исключением рассказа о «чудо-пшенице». Он признал, что здесь есть «[pastor-russel.ru/apologia11/ доля истины]». Некоторые источники говорят: "Адвокат Росса Стонтон заставил «пастора» сознаться, что он не знает греческого алфавита (якобы сначала он заявлял, что знает греческий алфавит, затем под давлением обстоятельств говорил, что может ошибаться, а в конце концов, когда ему показывали текст на греческом, признался, что не в состоянии читать), ничего не знает о латыни и иврите, никогда не изучал философию и систематическое богословие, не имеет высшего образования и никогда не был рукоположён в пасторы. Прежде он под присягой утверждал прямо противоположное[12]". Сам же Расселл никогда не утверждал, что знает эти языки, а только, что пользуется лучшими энциклопедиями, которые дают возможность понять значение этих слов. На суде Расселл заявил, что знает греческий алфавит, что не уверен, что сможет назвать все буквы алфавита визуально, а также, что самого греческого языка [pastor-russel.ru/apologia12/ не знает].

См. также

Напишите отзыв о статье "Расселл, Чарльз Тейз"

Примечания

  1. Britannica, 2006, американский религиозный деятель, основавший Международное общество исследователей Библии, предшественника Свидетелей Иеговы, с. 1595.
  2. Возвещатели, гл. 26, с. 576
  3. 1 2 Britannica, 2006, Рассел вырос в конгрегационалистской церкви, но отказался от её учения, неспособного примирить милосердие Господа с идеей ада., с. 1595.
  4. Britannica, 2006, Под влиянием адвентистов принял доктрину милленаризма, с. 1595.
  5. Спустя год после смерти Расселла новый президент основанной им организации, Дж. Ф. Рутерфорд, опубликовал седьмой и последний том — «Завершённая тайна», хотя многими Исследователями Библии авторство этого тома оспаривается.
  6. «Свидетели Иеговы — возвещатели царства Бога», гл. 29, с. 645.
  7. Ч. Т. Расселл верил, что время конца наступило в 1799 году (см. том III «Исследований Священного Писания»)
  8. Свидетели Иеговы — возвещатели Царства Бога. — Издание 2007 года, глава 29, с. 652
  9. Биография Кэрол Аллен: В журн.: «Сторожевая башня». — 1 октября 2000 года. — С.24-29.
  10. Мартин, 1992, с. 44.
  11. Мартин, 1992, с. 41.
  12. 1 2 Мартин, 1992.

Литература

на русском языке
  • Мартин У. [bohm.narod.ru/books/kingdomcults/j1.html Царство культов]. — СПб.: СП Логос, 1992.
  • Расселл, Чарльз Тейз // Britannica Настольная энциклопедия. — М.: АСТ: Астрель, 2006. — Т. II Медуза специфойдная — Ящур. — 2327 с. — 5000 экз. — ISBN 5-17-039836-0.
на других языках
  • Chryssides, George D. [books.google.it/books?id=WA12nHRtmAwC&printsec=frontcover&hl=it&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Historical Dictionary of New Religious Movements]. — Rowman & Littlefield, 2012. — P. 298—299. — 415 p.
  • Zydek, F. [fredrickzydek.com/russell Charles Taze Russell: His Life and Times. The Man, the Millennium and the Message] : [англ.]. — Winthrop Press, 2009. — ISBN 978-1-4499-5157-3.</span>

Ссылки

  • [pastor-russel.ru/pr-sj Пастор Расселл не был основателем «Свидетелей Иеговы»]
  • [www.pastor-russel.ru/ Сайт о жизни Ч. Т. Расселла]

Отрывок, характеризующий Расселл, Чарльз Тейз



На правом фланге у Багратиона в 9 ть часов дело еще не начиналось. Не желая согласиться на требование Долгорукова начинать дело и желая отклонить от себя ответственность, князь Багратион предложил Долгорукову послать спросить о том главнокомандующего. Багратион знал, что, по расстоянию почти 10 ти верст, отделявшему один фланг от другого, ежели не убьют того, кого пошлют (что было очень вероятно), и ежели он даже и найдет главнокомандующего, что было весьма трудно, посланный не успеет вернуться раньше вечера.
Багратион оглянул свою свиту своими большими, ничего невыражающими, невыспавшимися глазами, и невольно замиравшее от волнения и надежды детское лицо Ростова первое бросилось ему в глаза. Он послал его.
– А ежели я встречу его величество прежде, чем главнокомандующего, ваше сиятельство? – сказал Ростов, держа руку у козырька.
– Можете передать его величеству, – поспешно перебивая Багратиона, сказал Долгоруков.
Сменившись из цепи, Ростов успел соснуть несколько часов перед утром и чувствовал себя веселым, смелым, решительным, с тою упругостью движений, уверенностью в свое счастие и в том расположении духа, в котором всё кажется легко, весело и возможно.
Все желания его исполнялись в это утро; давалось генеральное сражение, он участвовал в нем; мало того, он был ординарцем при храбрейшем генерале; мало того, он ехал с поручением к Кутузову, а может быть, и к самому государю. Утро было ясное, лошадь под ним была добрая. На душе его было радостно и счастливо. Получив приказание, он пустил лошадь и поскакал вдоль по линии. Сначала он ехал по линии Багратионовых войск, еще не вступавших в дело и стоявших неподвижно; потом он въехал в пространство, занимаемое кавалерией Уварова и здесь заметил уже передвижения и признаки приготовлений к делу; проехав кавалерию Уварова, он уже ясно услыхал звуки пушечной и орудийной стрельбы впереди себя. Стрельба всё усиливалась.
В свежем, утреннем воздухе раздавались уже, не как прежде в неравные промежутки, по два, по три выстрела и потом один или два орудийных выстрела, а по скатам гор, впереди Працена, слышались перекаты ружейной пальбы, перебиваемой такими частыми выстрелами из орудий, что иногда несколько пушечных выстрелов уже не отделялись друг от друга, а сливались в один общий гул.
Видно было, как по скатам дымки ружей как будто бегали, догоняя друг друга, и как дымы орудий клубились, расплывались и сливались одни с другими. Видны были, по блеску штыков между дымом, двигавшиеся массы пехоты и узкие полосы артиллерии с зелеными ящиками.
Ростов на пригорке остановил на минуту лошадь, чтобы рассмотреть то, что делалось; но как он ни напрягал внимание, он ничего не мог ни понять, ни разобрать из того, что делалось: двигались там в дыму какие то люди, двигались и спереди и сзади какие то холсты войск; но зачем? кто? куда? нельзя было понять. Вид этот и звуки эти не только не возбуждали в нем какого нибудь унылого или робкого чувства, но, напротив, придавали ему энергии и решительности.
«Ну, еще, еще наддай!» – обращался он мысленно к этим звукам и опять пускался скакать по линии, всё дальше и дальше проникая в область войск, уже вступивших в дело.
«Уж как это там будет, не знаю, а всё будет хорошо!» думал Ростов.
Проехав какие то австрийские войска, Ростов заметил, что следующая за тем часть линии (это была гвардия) уже вступила в дело.
«Тем лучше! посмотрю вблизи», подумал он.
Он поехал почти по передней линии. Несколько всадников скакали по направлению к нему. Это были наши лейб уланы, которые расстроенными рядами возвращались из атаки. Ростов миновал их, заметил невольно одного из них в крови и поскакал дальше.
«Мне до этого дела нет!» подумал он. Не успел он проехать нескольких сот шагов после этого, как влево от него, наперерез ему, показалась на всем протяжении поля огромная масса кавалеристов на вороных лошадях, в белых блестящих мундирах, которые рысью шли прямо на него. Ростов пустил лошадь во весь скок, для того чтоб уехать с дороги от этих кавалеристов, и он бы уехал от них, ежели бы они шли всё тем же аллюром, но они всё прибавляли хода, так что некоторые лошади уже скакали. Ростову всё слышнее и слышнее становился их топот и бряцание их оружия и виднее становились их лошади, фигуры и даже лица. Это были наши кавалергарды, шедшие в атаку на французскую кавалерию, подвигавшуюся им навстречу.
Кавалергарды скакали, но еще удерживая лошадей. Ростов уже видел их лица и услышал команду: «марш, марш!» произнесенную офицером, выпустившим во весь мах свою кровную лошадь. Ростов, опасаясь быть раздавленным или завлеченным в атаку на французов, скакал вдоль фронта, что было мочи у его лошади, и всё таки не успел миновать их.
Крайний кавалергард, огромный ростом рябой мужчина, злобно нахмурился, увидав перед собой Ростова, с которым он неминуемо должен был столкнуться. Этот кавалергард непременно сбил бы с ног Ростова с его Бедуином (Ростов сам себе казался таким маленьким и слабеньким в сравнении с этими громадными людьми и лошадьми), ежели бы он не догадался взмахнуть нагайкой в глаза кавалергардовой лошади. Вороная, тяжелая, пятивершковая лошадь шарахнулась, приложив уши; но рябой кавалергард всадил ей с размаху в бока огромные шпоры, и лошадь, взмахнув хвостом и вытянув шею, понеслась еще быстрее. Едва кавалергарды миновали Ростова, как он услыхал их крик: «Ура!» и оглянувшись увидал, что передние ряды их смешивались с чужими, вероятно французскими, кавалеристами в красных эполетах. Дальше нельзя было ничего видеть, потому что тотчас же после этого откуда то стали стрелять пушки, и всё застлалось дымом.
В ту минуту как кавалергарды, миновав его, скрылись в дыму, Ростов колебался, скакать ли ему за ними или ехать туда, куда ему нужно было. Это была та блестящая атака кавалергардов, которой удивлялись сами французы. Ростову страшно было слышать потом, что из всей этой массы огромных красавцев людей, из всех этих блестящих, на тысячных лошадях, богачей юношей, офицеров и юнкеров, проскакавших мимо его, после атаки осталось только осьмнадцать человек.
«Что мне завидовать, мое не уйдет, и я сейчас, может быть, увижу государя!» подумал Ростов и поскакал дальше.
Поровнявшись с гвардейской пехотой, он заметил, что чрез нее и около нее летали ядры, не столько потому, что он слышал звук ядер, сколько потому, что на лицах солдат он увидал беспокойство и на лицах офицеров – неестественную, воинственную торжественность.
Проезжая позади одной из линий пехотных гвардейских полков, он услыхал голос, назвавший его по имени.
– Ростов!
– Что? – откликнулся он, не узнавая Бориса.
– Каково? в первую линию попали! Наш полк в атаку ходил! – сказал Борис, улыбаясь той счастливой улыбкой, которая бывает у молодых людей, в первый раз побывавших в огне.
Ростов остановился.
– Вот как! – сказал он. – Ну что?
– Отбили! – оживленно сказал Борис, сделавшийся болтливым. – Ты можешь себе представить?
И Борис стал рассказывать, каким образом гвардия, ставши на место и увидав перед собой войска, приняла их за австрийцев и вдруг по ядрам, пущенным из этих войск, узнала, что она в первой линии, и неожиданно должна была вступить в дело. Ростов, не дослушав Бориса, тронул свою лошадь.
– Ты куда? – спросил Борис.
– К его величеству с поручением.
– Вот он! – сказал Борис, которому послышалось, что Ростову нужно было его высочество, вместо его величества.
И он указал ему на великого князя, который в ста шагах от них, в каске и в кавалергардском колете, с своими поднятыми плечами и нахмуренными бровями, что то кричал австрийскому белому и бледному офицеру.
– Да ведь это великий князь, а мне к главнокомандующему или к государю, – сказал Ростов и тронул было лошадь.
– Граф, граф! – кричал Берг, такой же оживленный, как и Борис, подбегая с другой стороны, – граф, я в правую руку ранен (говорил он, показывая кисть руки, окровавленную, обвязанную носовым платком) и остался во фронте. Граф, держу шпагу в левой руке: в нашей породе фон Бергов, граф, все были рыцари.
Берг еще что то говорил, но Ростов, не дослушав его, уже поехал дальше.
Проехав гвардию и пустой промежуток, Ростов, для того чтобы не попасть опять в первую линию, как он попал под атаку кавалергардов, поехал по линии резервов, далеко объезжая то место, где слышалась самая жаркая стрельба и канонада. Вдруг впереди себя и позади наших войск, в таком месте, где он никак не мог предполагать неприятеля, он услыхал близкую ружейную стрельбу.
«Что это может быть? – подумал Ростов. – Неприятель в тылу наших войск? Не может быть, – подумал Ростов, и ужас страха за себя и за исход всего сражения вдруг нашел на него. – Что бы это ни было, однако, – подумал он, – теперь уже нечего объезжать. Я должен искать главнокомандующего здесь, и ежели всё погибло, то и мое дело погибнуть со всеми вместе».
Дурное предчувствие, нашедшее вдруг на Ростова, подтверждалось всё более и более, чем дальше он въезжал в занятое толпами разнородных войск пространство, находящееся за деревнею Працом.
– Что такое? Что такое? По ком стреляют? Кто стреляет? – спрашивал Ростов, ровняясь с русскими и австрийскими солдатами, бежавшими перемешанными толпами наперерез его дороги.
– А чорт их знает? Всех побил! Пропадай всё! – отвечали ему по русски, по немецки и по чешски толпы бегущих и непонимавших точно так же, как и он, того, что тут делалось.
– Бей немцев! – кричал один.
– А чорт их дери, – изменников.
– Zum Henker diese Ruesen… [К чорту этих русских…] – что то ворчал немец.
Несколько раненых шли по дороге. Ругательства, крики, стоны сливались в один общий гул. Стрельба затихла и, как потом узнал Ростов, стреляли друг в друга русские и австрийские солдаты.
«Боже мой! что ж это такое? – думал Ростов. – И здесь, где всякую минуту государь может увидать их… Но нет, это, верно, только несколько мерзавцев. Это пройдет, это не то, это не может быть, – думал он. – Только поскорее, поскорее проехать их!»
Мысль о поражении и бегстве не могла притти в голову Ростову. Хотя он и видел французские орудия и войска именно на Праценской горе, на той самой, где ему велено было отыскивать главнокомандующего, он не мог и не хотел верить этому.


Около деревни Праца Ростову велено было искать Кутузова и государя. Но здесь не только не было их, но не было ни одного начальника, а были разнородные толпы расстроенных войск.
Он погонял уставшую уже лошадь, чтобы скорее проехать эти толпы, но чем дальше он подвигался, тем толпы становились расстроеннее. По большой дороге, на которую он выехал, толпились коляски, экипажи всех сортов, русские и австрийские солдаты, всех родов войск, раненые и нераненые. Всё это гудело и смешанно копошилось под мрачный звук летавших ядер с французских батарей, поставленных на Праценских высотах.
– Где государь? где Кутузов? – спрашивал Ростов у всех, кого мог остановить, и ни от кого не мог получить ответа.
Наконец, ухватив за воротник солдата, он заставил его ответить себе.
– Э! брат! Уж давно все там, вперед удрали! – сказал Ростову солдат, смеясь чему то и вырываясь.
Оставив этого солдата, который, очевидно, был пьян, Ростов остановил лошадь денщика или берейтора важного лица и стал расспрашивать его. Денщик объявил Ростову, что государя с час тому назад провезли во весь дух в карете по этой самой дороге, и что государь опасно ранен.
– Не может быть, – сказал Ростов, – верно, другой кто.
– Сам я видел, – сказал денщик с самоуверенной усмешкой. – Уж мне то пора знать государя: кажется, сколько раз в Петербурге вот так то видал. Бледный, пребледный в карете сидит. Четверню вороных как припустит, батюшки мои, мимо нас прогремел: пора, кажется, и царских лошадей и Илью Иваныча знать; кажется, с другим как с царем Илья кучер не ездит.
Ростов пустил его лошадь и хотел ехать дальше. Шедший мимо раненый офицер обратился к нему.
– Да вам кого нужно? – спросил офицер. – Главнокомандующего? Так убит ядром, в грудь убит при нашем полку.
– Не убит, ранен, – поправил другой офицер.
– Да кто? Кутузов? – спросил Ростов.
– Не Кутузов, а как бишь его, – ну, да всё одно, живых не много осталось. Вон туда ступайте, вон к той деревне, там всё начальство собралось, – сказал этот офицер, указывая на деревню Гостиерадек, и прошел мимо.
Ростов ехал шагом, не зная, зачем и к кому он теперь поедет. Государь ранен, сражение проиграно. Нельзя было не верить этому теперь. Ростов ехал по тому направлению, которое ему указали и по которому виднелись вдалеке башня и церковь. Куда ему было торопиться? Что ему было теперь говорить государю или Кутузову, ежели бы даже они и были живы и не ранены?
– Этой дорогой, ваше благородие, поезжайте, а тут прямо убьют, – закричал ему солдат. – Тут убьют!
– О! что говоришь! сказал другой. – Куда он поедет? Тут ближе.
Ростов задумался и поехал именно по тому направлению, где ему говорили, что убьют.
«Теперь всё равно: уж ежели государь ранен, неужели мне беречь себя?» думал он. Он въехал в то пространство, на котором более всего погибло людей, бегущих с Працена. Французы еще не занимали этого места, а русские, те, которые были живы или ранены, давно оставили его. На поле, как копны на хорошей пашне, лежало человек десять, пятнадцать убитых, раненых на каждой десятине места. Раненые сползались по два, по три вместе, и слышались неприятные, иногда притворные, как казалось Ростову, их крики и стоны. Ростов пустил лошадь рысью, чтобы не видать всех этих страдающих людей, и ему стало страшно. Он боялся не за свою жизнь, а за то мужество, которое ему нужно было и которое, он знал, не выдержит вида этих несчастных.
Французы, переставшие стрелять по этому, усеянному мертвыми и ранеными, полю, потому что уже никого на нем живого не было, увидав едущего по нем адъютанта, навели на него орудие и бросили несколько ядер. Чувство этих свистящих, страшных звуков и окружающие мертвецы слились для Ростова в одно впечатление ужаса и сожаления к себе. Ему вспомнилось последнее письмо матери. «Что бы она почувствовала, – подумал он, – коль бы она видела меня теперь здесь, на этом поле и с направленными на меня орудиями».
В деревне Гостиерадеке были хотя и спутанные, но в большем порядке русские войска, шедшие прочь с поля сражения. Сюда уже не доставали французские ядра, и звуки стрельбы казались далекими. Здесь все уже ясно видели и говорили, что сражение проиграно. К кому ни обращался Ростов, никто не мог сказать ему, ни где был государь, ни где был Кутузов. Одни говорили, что слух о ране государя справедлив, другие говорили, что нет, и объясняли этот ложный распространившийся слух тем, что, действительно, в карете государя проскакал назад с поля сражения бледный и испуганный обер гофмаршал граф Толстой, выехавший с другими в свите императора на поле сражения. Один офицер сказал Ростову, что за деревней, налево, он видел кого то из высшего начальства, и Ростов поехал туда, уже не надеясь найти кого нибудь, но для того только, чтобы перед самим собою очистить свою совесть. Проехав версты три и миновав последние русские войска, около огорода, окопанного канавой, Ростов увидал двух стоявших против канавы всадников. Один, с белым султаном на шляпе, показался почему то знакомым Ростову; другой, незнакомый всадник, на прекрасной рыжей лошади (лошадь эта показалась знакомою Ростову) подъехал к канаве, толкнул лошадь шпорами и, выпустив поводья, легко перепрыгнул через канаву огорода. Только земля осыпалась с насыпи от задних копыт лошади. Круто повернув лошадь, он опять назад перепрыгнул канаву и почтительно обратился к всаднику с белым султаном, очевидно, предлагая ему сделать то же. Всадник, которого фигура показалась знакома Ростову и почему то невольно приковала к себе его внимание, сделал отрицательный жест головой и рукой, и по этому жесту Ростов мгновенно узнал своего оплакиваемого, обожаемого государя.
«Но это не мог быть он, один посреди этого пустого поля», подумал Ростов. В это время Александр повернул голову, и Ростов увидал так живо врезавшиеся в его памяти любимые черты. Государь был бледен, щеки его впали и глаза ввалились; но тем больше прелести, кротости было в его чертах. Ростов был счастлив, убедившись в том, что слух о ране государя был несправедлив. Он был счастлив, что видел его. Он знал, что мог, даже должен был прямо обратиться к нему и передать то, что приказано было ему передать от Долгорукова.
Но как влюбленный юноша дрожит и млеет, не смея сказать того, о чем он мечтает ночи, и испуганно оглядывается, ища помощи или возможности отсрочки и бегства, когда наступила желанная минута, и он стоит наедине с ней, так и Ростов теперь, достигнув того, чего он желал больше всего на свете, не знал, как подступить к государю, и ему представлялись тысячи соображений, почему это было неудобно, неприлично и невозможно.
«Как! Я как будто рад случаю воспользоваться тем, что он один и в унынии. Ему неприятно и тяжело может показаться неизвестное лицо в эту минуту печали; потом, что я могу сказать ему теперь, когда при одном взгляде на него у меня замирает сердце и пересыхает во рту?» Ни одна из тех бесчисленных речей, которые он, обращая к государю, слагал в своем воображении, не приходила ему теперь в голову. Те речи большею частию держались совсем при других условиях, те говорились большею частию в минуту побед и торжеств и преимущественно на смертном одре от полученных ран, в то время как государь благодарил его за геройские поступки, и он, умирая, высказывал ему подтвержденную на деле любовь свою.
«Потом, что же я буду спрашивать государя об его приказаниях на правый фланг, когда уже теперь 4 й час вечера, и сражение проиграно? Нет, решительно я не должен подъезжать к нему. Не должен нарушать его задумчивость. Лучше умереть тысячу раз, чем получить от него дурной взгляд, дурное мнение», решил Ростов и с грустью и с отчаянием в сердце поехал прочь, беспрестанно оглядываясь на всё еще стоявшего в том же положении нерешительности государя.
В то время как Ростов делал эти соображения и печально отъезжал от государя, капитан фон Толь случайно наехал на то же место и, увидав государя, прямо подъехал к нему, предложил ему свои услуги и помог перейти пешком через канаву. Государь, желая отдохнуть и чувствуя себя нездоровым, сел под яблочное дерево, и Толь остановился подле него. Ростов издалека с завистью и раскаянием видел, как фон Толь что то долго и с жаром говорил государю, как государь, видимо, заплакав, закрыл глаза рукой и пожал руку Толю.
«И это я мог бы быть на его месте?» подумал про себя Ростов и, едва удерживая слезы сожаления об участи государя, в совершенном отчаянии поехал дальше, не зная, куда и зачем он теперь едет.
Его отчаяние было тем сильнее, что он чувствовал, что его собственная слабость была причиной его горя.
Он мог бы… не только мог бы, но он должен был подъехать к государю. И это был единственный случай показать государю свою преданность. И он не воспользовался им… «Что я наделал?» подумал он. И он повернул лошадь и поскакал назад к тому месту, где видел императора; но никого уже не было за канавой. Только ехали повозки и экипажи. От одного фурмана Ростов узнал, что Кутузовский штаб находится неподалеку в деревне, куда шли обозы. Ростов поехал за ними.
Впереди его шел берейтор Кутузова, ведя лошадей в попонах. За берейтором ехала повозка, и за повозкой шел старик дворовый, в картузе, полушубке и с кривыми ногами.
– Тит, а Тит! – сказал берейтор.
– Чего? – рассеянно отвечал старик.
– Тит! Ступай молотить.
– Э, дурак, тьфу! – сердито плюнув, сказал старик. Прошло несколько времени молчаливого движения, и повторилась опять та же шутка.
В пятом часу вечера сражение было проиграно на всех пунктах. Более ста орудий находилось уже во власти французов.
Пржебышевский с своим корпусом положил оружие. Другие колонны, растеряв около половины людей, отступали расстроенными, перемешанными толпами.
Остатки войск Ланжерона и Дохтурова, смешавшись, теснились около прудов на плотинах и берегах у деревни Аугеста.
В 6 м часу только у плотины Аугеста еще слышалась жаркая канонада одних французов, выстроивших многочисленные батареи на спуске Праценских высот и бивших по нашим отступающим войскам.