Рашид Али аль-Гайлани

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Рашид Али аль-Гайлани

Рашид Али аль-Гайлани (араб. رشيد عالي الكيلاني‎‎; 1892 — 28 августа 1965) — иракский политический деятель. Трижды занимал пост премьер-министра Ирака (20 марта 1933 — 29 октября 1933; 31 марта 1940 — 31 января 1941 и с 3 апреля 1941 по 29 мая 1941). Будучи сторонником нацистской Германии, проводил прогерманскую националистическую политику в противовес Англии.





Биография

Рашид Али аль-Гайлани родился в Багдаде. Начал свою карьеру в правительстве Ясина аль-Хашими, где он занял пост министра юстиции. Аль-Гайлани отверг англо-иракский договор, подписанный Нури аль-Саидом в 1930 году, и создал свою собственную партию национального братства в целях содействия националистическим целям.

Аль-Гайлани 20 марта 1933 года впервые занял пост премьер-министра, сменив в кресле Нури аль-Саида.

В 1940 году Рашид Али аль-Гайлани вновь занял пост премьер-министра страны. Он приступил к ограничению британских амбиций в Ираке. Опасаясь утратить своё влияние в регионе, британцы подтолкнули предшественника аль-Гайлани — Нури аль-Саида к попытке государственного переворота. Однако аль-Гайлани, пользовавшийся широкой популярностью как среди военных, так и среди гражданского населения Ирака, изгнал Нури аль-Саида и укрепил свою власть, но не надолго. Он вынужден был вскоре уйти в отставку[1].

Англо-иракская война

Воспользовавшись поражениями Англии в Европе и на Ближнем Востоке, Рашид Али аль-Гайлани и прогерманская националистическая группировка «Золотой квадрат», возглавляемая полковниками Салахом ад-Дином ас-Сабахом, Махмудом Сальманом, Фахми Саидом и Камилем Шабибом, а также начальником иракского генерального штаба Амином Заки Сулейманом, 1 апреля 1941 года осуществила военный переворот[2].

Сформировалось правительство «национальной обороны» во главе с премьер-министром аль-Гайлани. Под контроль нового правительства перешла вся территория страны, за исключением военных баз Великобритании. В середине апреля крупные соединения британских войск высадились в Басре для защиты британских транспортных путей и нефтяных месторождений. Иракское правительство аль-Гайлани, не желая допустить усиления британских войск в стране, приказало осадить британские войска в Эль-Хаббании[3][4]. 2 мая британские войска начали военные действия против иракской армии. По договоренности с режимом Виши от 7 мая Германия приступила к транспортировке через Сирию, подмандатную Франции, военного снаряжения в Ирак, но, занятая подготовкой к войне против СССР, Германия не смогла оказать существенной помощи иракским националистам. 30 мая правительство Рашида Али аль-Гайлани было свергнуто взявшими Багдад английскими войсками[5].

Последние годы

После оккупации страны британскими войсками аль-Гайлани бежал в Германию, где был принят Гитлером, признавшим его в качестве главы иракского правительства в изгнании. После поражения Германии во Второй мировой войне Рашид аль-Гайлани перебрался в Саудовскую Аравию. Он вернулся в Ирак после свержения монархии в 1958 году. Аль-Гайлани вновь попытался захватить власть, но был арестован и приговорён к смертной казни. Впоследствии его помиловали и он отправился в изгнание, где и скончался 28 августа 1965 года.

Напишите отзыв о статье "Рашид Али аль-Гайлани"

Примечания

  1. [www.islam.ru/pressclub/histori/lessons/ Уроки иракского сопротивления]
  2. [www.countries.ru/library/orient/iraq/glava4.htm Глава 4. Независимый Ирак. XX век]
  3. Вторая мировая война. День за днём. — М.: Сибирский цирюльник, 2005. — ISBN 5-9900042-2-2
  4. [web.archive.org/web/20070624195918/hronos.km.ru/land/194_irak.html Ирак в 40-е годы XX века]
  5. [www.krugosvet.ru/articles/125/1012565/1012565a5.htm Вторая мировая война]

Отрывок, характеризующий Рашид Али аль-Гайлани

– Да, – отвечала она, – ты прекрасно сделал.
«Если б я прежде видел ее такою, какою она теперь, – думал Николай, – я бы давно спросил, что сделать и сделал бы всё, что бы она ни велела, и всё бы было хорошо».
– Так ты рада, и я хорошо сделал?
– Ах, так хорошо! Я недавно с мамашей поссорилась за это. Мама сказала, что она тебя ловит. Как это можно говорить? Я с мама чуть не побранилась. И никому никогда не позволю ничего дурного про нее сказать и подумать, потому что в ней одно хорошее.
– Так хорошо? – сказал Николай, еще раз высматривая выражение лица сестры, чтобы узнать, правда ли это, и, скрыпя сапогами, он соскочил с отвода и побежал к своим саням. Всё тот же счастливый, улыбающийся черкес, с усиками и блестящими глазами, смотревший из под собольего капора, сидел там, и этот черкес был Соня, и эта Соня была наверное его будущая, счастливая и любящая жена.
Приехав домой и рассказав матери о том, как они провели время у Мелюковых, барышни ушли к себе. Раздевшись, но не стирая пробочных усов, они долго сидели, разговаривая о своем счастьи. Они говорили о том, как они будут жить замужем, как их мужья будут дружны и как они будут счастливы.
На Наташином столе стояли еще с вечера приготовленные Дуняшей зеркала. – Только когда всё это будет? Я боюсь, что никогда… Это было бы слишком хорошо! – сказала Наташа вставая и подходя к зеркалам.
– Садись, Наташа, может быть ты увидишь его, – сказала Соня. Наташа зажгла свечи и села. – Какого то с усами вижу, – сказала Наташа, видевшая свое лицо.
– Не надо смеяться, барышня, – сказала Дуняша.
Наташа нашла с помощью Сони и горничной положение зеркалу; лицо ее приняло серьезное выражение, и она замолкла. Долго она сидела, глядя на ряд уходящих свечей в зеркалах, предполагая (соображаясь с слышанными рассказами) то, что она увидит гроб, то, что увидит его, князя Андрея, в этом последнем, сливающемся, смутном квадрате. Но как ни готова она была принять малейшее пятно за образ человека или гроба, она ничего не видала. Она часто стала мигать и отошла от зеркала.
– Отчего другие видят, а я ничего не вижу? – сказала она. – Ну садись ты, Соня; нынче непременно тебе надо, – сказала она. – Только за меня… Мне так страшно нынче!
Соня села за зеркало, устроила положение, и стала смотреть.
– Вот Софья Александровна непременно увидят, – шопотом сказала Дуняша; – а вы всё смеетесь.
Соня слышала эти слова, и слышала, как Наташа шопотом сказала:
– И я знаю, что она увидит; она и прошлого года видела.
Минуты три все молчали. «Непременно!» прошептала Наташа и не докончила… Вдруг Соня отсторонила то зеркало, которое она держала, и закрыла глаза рукой.
– Ах, Наташа! – сказала она.
– Видела? Видела? Что видела? – вскрикнула Наташа, поддерживая зеркало.
Соня ничего не видала, она только что хотела замигать глазами и встать, когда услыхала голос Наташи, сказавшей «непременно»… Ей не хотелось обмануть ни Дуняшу, ни Наташу, и тяжело было сидеть. Она сама не знала, как и вследствие чего у нее вырвался крик, когда она закрыла глаза рукою.
– Его видела? – спросила Наташа, хватая ее за руку.
– Да. Постой… я… видела его, – невольно сказала Соня, еще не зная, кого разумела Наташа под словом его: его – Николая или его – Андрея.
«Но отчего же мне не сказать, что я видела? Ведь видят же другие! И кто же может уличить меня в том, что я видела или не видала?» мелькнуло в голове Сони.
– Да, я его видела, – сказала она.
– Как же? Как же? Стоит или лежит?
– Нет, я видела… То ничего не было, вдруг вижу, что он лежит.
– Андрей лежит? Он болен? – испуганно остановившимися глазами глядя на подругу, спрашивала Наташа.