Референдум в Люксембурге (1919)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Референдум в Люксембурге прошёл 28 сентября 1919 года.[1] Избирателей спрашивали какого главу государства они предпочитают и с какой страной Люксембург должен создать экономический союз: с Францией или с Бельгией.

Большинство высказалось за сохранение Великой герцогини Люксембургской Шарлотты в качестве главы государства и за экономический союз с Францией.[2]





Результаты

Глава государства

Выбор Голоса %
Великая герцогиня Люксембургская Шарлотта 66 811 77,8
Республика 16 885 19,7
Сохранение династии, но смена Шарлотты 1 286 1,5
Сохранение монархии, но замена династии 889 1,0
Недействительных/пустых бюллетеней 5 113
Всего 90 984 100
Зарегистрированных избирателей/ Явка 126 193 72,1
Источник: Nohlen & Stöver

Экономический союз

Выбор Голоса %
Франция 60 133 73,0
Бельгия 22 242 27,0
Недействительных/пустых бюллетеней 8 609
Всего 90 984 100
Зарегистрированных избирателей/ Явка 126 193 72,1
Источник: Nohlen & Stöver

Последствия

Результаты обоих референдумов были крайне показательны в отношении желания граждан Люксембурга. Выбор в пользу собственной монархии рассматривался как акт самоопределения в противоложность французской республики или бельгийской династии. В результате был положен конец обсуждению судьбы Люксембурга среди Союзников.[3]

Политические последствия были в разрешении национального вопроса, сохранение Великого герцогства как инкарнации самой нации, окончательное решение вопроса республики. Хотя ещё сохранялись противники монархии, особенно среди социалистов, важность этого политического вопроса существенно уменьшилась.[4]

Экономический вопрос было гораздо сложнее решить. С 1917 года Франция обещала Бельгии полную экономическую свободу в Люксембурге и неформально установила таможенный союз. Тем не менее, переговоры с французским правительством начались, но были прерваны в мае 1920 года.[5] После этого правительство Люксембурга обратилось к Бельгии. Через год переговоры завершились и 25 июля 1921 года был заключён Бельгийско-Люксембургский экономический союз. Так как союз противоречил результатам референдума и из-за существовавших сомнений относительно политических мотивов Бельгии, соглашение отвергалось народом.[5] Тем не менее, договор был ратифицирован Палатой депутатов Люксембурга при 27 голосах «за», 13 «против» и 8 воздержавшихся.[5]

Напишите отзыв о статье "Референдум в Люксембурге (1919)"

Примечания

  1. Nohlen, D & Stöver, P (2010) Elections in Europe: A data handbook, p1244 ISBN 978-3-8329-5609-7
  2. Nohlen & Stöver, p1252
  3. Fayot, Ben [www.lsap.lu/forcedocdownload.php?idfile=1601287500575 Les quatre référendums du Grand-Duché de Luxembourg] (PDF). Luxembourg Socialist Workers' Party (October 2005). Проверено 3 августа 2007.
  4. Fayot (2005), p. 18
  5. 1 2 3 Fayot (2005), p. 15

Отрывок, характеризующий Референдум в Люксембурге (1919)

– К которым, вы предполагаете, что я принадлежу? – спокойно и особенно приятно улыбаясь, проговорил князь Андрей.
Странное чувство озлобления и вместе с тем уважения к спокойствию этой фигуры соединялось в это время в душе Ростова.
– Я говорю не про вас, – сказал он, – я вас не знаю и, признаюсь, не желаю знать. Я говорю вообще про штабных.
– А я вам вот что скажу, – с спокойною властию в голосе перебил его князь Андрей. – Вы хотите оскорбить меня, и я готов согласиться с вами, что это очень легко сделать, ежели вы не будете иметь достаточного уважения к самому себе; но согласитесь, что и время и место весьма дурно для этого выбраны. На днях всем нам придется быть на большой, более серьезной дуэли, а кроме того, Друбецкой, который говорит, что он ваш старый приятель, нисколько не виноват в том, что моя физиономия имела несчастие вам не понравиться. Впрочем, – сказал он, вставая, – вы знаете мою фамилию и знаете, где найти меня; но не забудьте, – прибавил он, – что я не считаю нисколько ни себя, ни вас оскорбленным, и мой совет, как человека старше вас, оставить это дело без последствий. Так в пятницу, после смотра, я жду вас, Друбецкой; до свидания, – заключил князь Андрей и вышел, поклонившись обоим.
Ростов вспомнил то, что ему надо было ответить, только тогда, когда он уже вышел. И еще более был он сердит за то, что забыл сказать это. Ростов сейчас же велел подать свою лошадь и, сухо простившись с Борисом, поехал к себе. Ехать ли ему завтра в главную квартиру и вызвать этого ломающегося адъютанта или, в самом деле, оставить это дело так? был вопрос, который мучил его всю дорогу. То он с злобой думал о том, с каким бы удовольствием он увидал испуг этого маленького, слабого и гордого человечка под его пистолетом, то он с удивлением чувствовал, что из всех людей, которых он знал, никого бы он столько не желал иметь своим другом, как этого ненавидимого им адъютантика.


На другой день свидания Бориса с Ростовым был смотр австрийских и русских войск, как свежих, пришедших из России, так и тех, которые вернулись из похода с Кутузовым. Оба императора, русский с наследником цесаревичем и австрийский с эрцгерцогом, делали этот смотр союзной 80 титысячной армии.
С раннего утра начали двигаться щегольски вычищенные и убранные войска, выстраиваясь на поле перед крепостью. То двигались тысячи ног и штыков с развевавшимися знаменами и по команде офицеров останавливались, заворачивались и строились в интервалах, обходя другие такие же массы пехоты в других мундирах; то мерным топотом и бряцанием звучала нарядная кавалерия в синих, красных, зеленых шитых мундирах с расшитыми музыкантами впереди, на вороных, рыжих, серых лошадях; то, растягиваясь с своим медным звуком подрагивающих на лафетах, вычищенных, блестящих пушек и с своим запахом пальников, ползла между пехотой и кавалерией артиллерия и расставлялась на назначенных местах. Не только генералы в полной парадной форме, с перетянутыми донельзя толстыми и тонкими талиями и красневшими, подпертыми воротниками, шеями, в шарфах и всех орденах; не только припомаженные, расфранченные офицеры, но каждый солдат, – с свежим, вымытым и выбритым лицом и до последней возможности блеска вычищенной аммуницией, каждая лошадь, выхоленная так, что, как атлас, светилась на ней шерсть и волосок к волоску лежала примоченная гривка, – все чувствовали, что совершается что то нешуточное, значительное и торжественное. Каждый генерал и солдат чувствовали свое ничтожество, сознавая себя песчинкой в этом море людей, и вместе чувствовали свое могущество, сознавая себя частью этого огромного целого.