Решетниково (Зеленогорск)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Решетниково
Город:

Зеленогорск

Первое упоминание:

XVI в.

Прежний статус:

посёлок

Прежние названия:

Пухтула (Puhtula), Молодцово

Этнохороним:

реше́тниковцы, реше́тниковец

Реше́тниково — исторический район в городе Зеленогорске Курортного района Санкт-Петербурга. Расположен вдоль границы Санкт-Петербурга и Ленинградской области севернее Рощинского шоссе.

Первоначальное название — Пу́хтула (фин. Puhtula). Оно упоминается в XVI веке и происходит, вероятно, от фамилии Пухтонен. В 1920 году населенный пункт вошел в состав Териокской волости.

В 1948 году некоторое время носил название Молодцо́во — в честь Героя Советского Союза Д. С. Молодцова. 1 октября того же года посёлок стал именоваться Решетниково — в честь участника советско-финской войны Н. В. Решетникова, похороненного поблизости, в посёлке Рощино[1].

В 1997 году посёлок частично вошел в состав Санкт-Петербурга, а частично остался на территории Выборгского района Ленинградской области как деревня Решетниково.



Застройка

Основная территория зеленогорского Решетникова состоит из частной застройки. В центре бывшего поселка находится квартал с многоквартирными домами:

  • № 1 — 1971
  • № 2 — 1974
  • № 3 — 1972
  • № 4 — 1972
  • № 8 — 1974
  • № 9 — 1974
  • № 10 — 1976
  • № 12 — 1987
  • № 13 — 1986
  • № 16 — 1990
  • № 17 — 1991[2]

Дом № 5 — недостроенный детский сад.

Рядом с центром Решетникова находится квартал из четырех домов, построенных в 1959 году[2], имеющий адрес: Санкт-Петербург, Зеленогорск, участок Ленэнерго, 1, 2, 3 и 4.

Наименованных улиц в Решетникове нет.

Кстати

По старому названию поселка в 2008 году была названа Пухтоловская дорога.

Напишите отзыв о статье "Решетниково (Зеленогорск)"

Примечания

  1. Большая топонимическая энциклопедия Санкт-Петербурга / под ред. А. Г. Владимировича. — СПб: ЛИК, 2013. — С. 717. — 1136 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-86038-171-1.
  2. 1 2 Данные ГУИОН

Отрывок, характеризующий Решетниково (Зеленогорск)

Князь Андрей знал Денисова по рассказам Наташи о ее первом женихе. Это воспоминанье и сладко и больно перенесло его теперь к тем болезненным ощущениям, о которых он последнее время давно уже не думал, но которые все таки были в его душе. В последнее время столько других и таких серьезных впечатлений, как оставление Смоленска, его приезд в Лысые Горы, недавнее известно о смерти отца, – столько ощущений было испытано им, что эти воспоминания уже давно не приходили ему и, когда пришли, далеко не подействовали на него с прежней силой. И для Денисова тот ряд воспоминаний, которые вызвало имя Болконского, было далекое, поэтическое прошедшее, когда он, после ужина и пения Наташи, сам не зная как, сделал предложение пятнадцатилетней девочке. Он улыбнулся воспоминаниям того времени и своей любви к Наташе и тотчас же перешел к тому, что страстно и исключительно теперь занимало его. Это был план кампании, который он придумал, служа во время отступления на аванпостах. Он представлял этот план Барклаю де Толли и теперь намерен был представить его Кутузову. План основывался на том, что операционная линия французов слишком растянута и что вместо того, или вместе с тем, чтобы действовать с фронта, загораживая дорогу французам, нужно было действовать на их сообщения. Он начал разъяснять свой план князю Андрею.
– Они не могут удержать всей этой линии. Это невозможно, я отвечаю, что пг'ог'ву их; дайте мне пятьсот человек, я г'азог'ву их, это вег'но! Одна система – паг'тизанская.
Денисов встал и, делая жесты, излагал свой план Болконскому. В средине его изложения крики армии, более нескладные, более распространенные и сливающиеся с музыкой и песнями, послышались на месте смотра. На деревне послышался топот и крики.
– Сам едет, – крикнул казак, стоявший у ворот, – едет! Болконский и Денисов подвинулись к воротам, у которых стояла кучка солдат (почетный караул), и увидали подвигавшегося по улице Кутузова, верхом на невысокой гнедой лошадке. Огромная свита генералов ехала за ним. Барклай ехал почти рядом; толпа офицеров бежала за ними и вокруг них и кричала «ура!».
Вперед его во двор проскакали адъютанты. Кутузов, нетерпеливо подталкивая свою лошадь, плывшую иноходью под его тяжестью, и беспрестанно кивая головой, прикладывал руку к бедой кавалергардской (с красным околышем и без козырька) фуражке, которая была на нем. Подъехав к почетному караулу молодцов гренадеров, большей частью кавалеров, отдававших ему честь, он с минуту молча, внимательно посмотрел на них начальническим упорным взглядом и обернулся к толпе генералов и офицеров, стоявших вокруг него. Лицо его вдруг приняло тонкое выражение; он вздернул плечами с жестом недоумения.