Риверсайд-парк (Манхэттен)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Риверсайд-парк (Манхэттен)Риверсайд-парк (Манхэттен)

</tt>

</tt> </tt> </tt> </tt> </tt> </tt>

</tt> </tt> </tt>

Риверсайд-парк
англ. Riverside Park
Парк в апреле 2007 года
40°47′57″ с. ш. 73°58′27″ з. д. / 40.79917° с. ш. 73.97417° з. д. / 40.79917; -73.97417 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=40.79917&mlon=-73.97417&zoom=14 (O)] (Я)Координаты: 40°47′57″ с. ш. 73°58′27″ з. д. / 40.79917° с. ш. 73.97417° з. д. / 40.79917; -73.97417 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=40.79917&mlon=-73.97417&zoom=14 (O)] (Я)
СтранаСША США
РегионНью-Йорк
МестонахождениеНью-Йорк
РайонМанхэттен
Метро
Площадь131 га
Риверсайд-парк

Риверсайд-парк (англ. Riverside Park) — парк в Верхнем Вест-Сайде в боро Манхэттен, Нью-Йорк. Парк расположен вдоль реки Гудзон на полосе длиной около 6,5 км между 72-й и 125-й улицами, имея продолжение между 135-й и 158-й улицами. Совокупная площадь парка составляет около 131 гектара. Парк является третьим по площади на Манхэттене.[1]

До прихода европейцев местность, на которой ныне расположен парк, была представлена скалами и обнажениями пород, оставшимися после ухода доисторического ледника. Численность населения индейцев в этой местности была незначительной. В 1846 году вдоль побережья реки Гудзон была проложена железная дорога. В 1865 году член комиссии по обустройству Центрального парка Уильям Мартин предложил разбить в Верхнем Вест-Сайде парк. В 1867 году власти Нью-Йорка выкупили землю между железной дорогой и скалами, и в 1873 году было принято решение разбить на этой территории парк. Участок Риверсайд-парка между 72-й и 125-й улицей строился с 1875 по 1900 год. Среди ландшафтных дизайнеров, принимавших участие в строительстве парка, были Калверт Вокс и Сэмюэл Парсонс[en]. Парк был выполнен в английском стиле: со свободной рассадкой деревьев, кустарников, естественными ограждениями и извилистыми аллеями. Риверсайд-парк положительно повлиял на привлекательность района. Вокруг него начали возводиться жилые особняки. Также вскоре после открытия парка в нём начали размещаться различные памятники и мемориалы, среди которых памятник солдатам и матросам[en] на 89-й улице, мавзолей Гранта на 122-й улице, мемориал пожарным на 100-й улице и памятник Жанне д’Арк на 93-й улице. В 1934—1937 годах парк был расширен на 59 гектаров — по парку была проложена магистраль Генри Гудзона, также на 79-й улице была сооружены ротонда и пристань для яхт. В 1980 году парк получил статус достопримечательности Нью-Йорка. Во второй половине 1990-х годов пристань для яхт и ротонда были отреставрированы за приблизительно 9 миллионов $. В 2000 году на участке парка площадью 2,8 га между 68-й и 72-й улицами, получившем название Риверсайд-Парк-Саут (англ. Riverside Park South), были разбиты футбольное поле, три баскетбольные площадки и сооружён пирс длиной 289 метров.[2][3]

Напишите отзыв о статье "Риверсайд-парк (Манхэттен)"



Примечания

  1. [www.nyc.gov/html/dob/downloads/excel/dpr_park_list.xls List of Parks by Total Acreage] (англ.). nyc.gov. Проверено 13 ноября 2013.
  2. Jonathan Kuhn. Riverside Park // [books.google.ru/books?id=lI5ERUmHf3YC The Encyclopedia of New York City] / Kenneth T. Jackson, Lisa Keller, Nancy Flood. — 2. — Yale University Press, 2010. — С. 1109—1110. — 1584 с. — ISBN 0300182570.
  3. [www.nycgovparks.org/parks/riversidepark/history Riverside Park Highlights] (англ.). NYC Parks. Проверено 9 ноября 2013.

Отрывок, характеризующий Риверсайд-парк (Манхэттен)



Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев.
В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев.
– Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.
Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.
Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами.
Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.
– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,