Ривьер дю Сюд

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ривьер дю Сюд
Rivières du Sud
колония Франции

1882 — 1894



Флаг
Столица Дакар
Язык(и) Французский язык
К:Появились в 1882 годуК:Исчезли в 1894 году

Ривьер дю Сюд (фр. Rivières du Sud, «южные реки») — бывшая французская колония в Западной Африке на территории, примерно соответствующей прибрежным районам современного государства Гвинея.



Предыстория

Ещё в XVIII веке португальские, британские и французские торговцы основывали торговые посты на землях, которые французы называли «Ривьер дю Сюд». Португальские посты в Рио-Ронго и Рио-Нунез в основном служили для работорговли, и потому были оставлены в 1820-х годах, когда под британским давлением работорговля прекратилась. Освободившиеся места заняли англичане и французы. К 1840-м годам французский адмирал Луи Эдуард Буэ-Вильоме заключил (обычно под угрозой применения силы) ряд договоров с прибрежными сообществами этого региона, обеспечив базирующимся в Марселе торговым домам эксклюзивный доступ к торговле пальмовым маслом. Используемое для изготовления мыла пальмовое масло закупалось у торговцев из народа диола, которые скупали его в глубине континента и доставляли к побережью.

Французский губернатор Сенегала Луи Федерб в 1850-х годах упорядочил колониальную структуру, и в 1854 году порты Гвинеи были выведены из-под юрисдикции Сен-Луи и переданы под управление военно-морского ведомства, образовав «Горе и зависимые территории» (фр. Gorée and Dependencies; до этого они подчинялись морскому командованию в Габоне, называясь «Французские поселения Золотого берега и Габона» — фр. Établissements français de la Côte-de-l'Or et du Gabon). Благодаря усилиям Федерба к 1859 году французская колониальная администрация контролировала уже всю береговую линию вплоть до границы с английским Сьерра-Леоне.

В 1865 году был построен форт Боке в регионе Рио-Нунез; вскоре после этого Байоль стал «протекторатом». Район Рио-Ронго, номинально принадлежащий Германии, был обменян на французские «права» на Порто-Сегуро и Петит-Попо на побережье Того. Великобритания формально признала французский контроль над регионом, и в 1882 году все эти владения были административно объединены в колонию Ривер дю Сюд.

Колония

Состоявшаяся в 1884 году Берлинская конференция привела к приостановке французских колониальных захватов — страна сосредоточилась на консолидации уже имевшихся владений. Свою роль сыграли и Тонкинская экспедиция, и неудачная политика кабинета Ферри. В течение следующего десятилетия «Ривьер дю Сюд» оставалась лишь формальной единицей. В это время французы владели лишь побережьем, и им так и не удавалось продвинуться в Фута-Джалон.

В конце 1880-х генерал-губернатор Жозеф Галлиени, потерпев неудачу в действиях в Верхнем Сенегале и бассейне Нигера, вновь обратил внимание на Ривьер дю Сюд. В 1889—1894 годах вся эта территория была разделена на независимые колонии Дагомея, Кот-д’Ивуар и собственно Ривьер дю Сюд, для управления каждой из которых был назначен лейтенант-губернатор (Ривьер дю Сюд управлялась из Дакара с 1891 года). В 1894 году колония Ривьер дю Сюд была переименована в колонию «Французская Гвинея».

Напишите отзыв о статье "Ривьер дю Сюд"

Отрывок, характеризующий Ривьер дю Сюд

– Этот как тут? – спросил Пьер.
– Это такая бестия, везде пролезет! – отвечали Пьеру. – Ведь он разжалован. Теперь ему выскочить надо. Какие то проекты подавал и в цепь неприятельскую ночью лазил… но молодец!..
Пьер, сняв шляпу, почтительно наклонился перед Кутузовым.
– Я решил, что, ежели я доложу вашей светлости, вы можете прогнать меня или сказать, что вам известно то, что я докладываю, и тогда меня не убудет… – говорил Долохов.
– Так, так.
– А ежели я прав, то я принесу пользу отечеству, для которого я готов умереть.
– Так… так…
– И ежели вашей светлости понадобится человек, который бы не жалел своей шкуры, то извольте вспомнить обо мне… Может быть, я пригожусь вашей светлости.
– Так… так… – повторил Кутузов, смеющимся, суживающимся глазом глядя на Пьера.
В это время Борис, с своей придворной ловкостью, выдвинулся рядом с Пьером в близость начальства и с самым естественным видом и не громко, как бы продолжая начатый разговор, сказал Пьеру:
– Ополченцы – те прямо надели чистые, белые рубахи, чтобы приготовиться к смерти. Какое геройство, граф!
Борис сказал это Пьеру, очевидно, для того, чтобы быть услышанным светлейшим. Он знал, что Кутузов обратит внимание на эти слова, и действительно светлейший обратился к нему:
– Ты что говоришь про ополченье? – сказал он Борису.
– Они, ваша светлость, готовясь к завтрашнему дню, к смерти, надели белые рубахи.
– А!.. Чудесный, бесподобный народ! – сказал Кутузов и, закрыв глаза, покачал головой. – Бесподобный народ! – повторил он со вздохом.
– Хотите пороху понюхать? – сказал он Пьеру. – Да, приятный запах. Имею честь быть обожателем супруги вашей, здорова она? Мой привал к вашим услугам. – И, как это часто бывает с старыми людьми, Кутузов стал рассеянно оглядываться, как будто забыв все, что ему нужно было сказать или сделать.
Очевидно, вспомнив то, что он искал, он подманил к себе Андрея Сергеича Кайсарова, брата своего адъютанта.
– Как, как, как стихи то Марина, как стихи, как? Что на Геракова написал: «Будешь в корпусе учитель… Скажи, скажи, – заговорил Кутузов, очевидно, собираясь посмеяться. Кайсаров прочел… Кутузов, улыбаясь, кивал головой в такт стихов.
Когда Пьер отошел от Кутузова, Долохов, подвинувшись к нему, взял его за руку.
– Очень рад встретить вас здесь, граф, – сказал он ему громко и не стесняясь присутствием посторонних, с особенной решительностью и торжественностью. – Накануне дня, в который бог знает кому из нас суждено остаться в живых, я рад случаю сказать вам, что я жалею о тех недоразумениях, которые были между нами, и желал бы, чтобы вы не имели против меня ничего. Прошу вас простить меня.
Пьер, улыбаясь, глядел на Долохова, не зная, что сказать ему. Долохов со слезами, выступившими ему на глаза, обнял и поцеловал Пьера.
Борис что то сказал своему генералу, и граф Бенигсен обратился к Пьеру и предложил ехать с собою вместе по линии.
– Вам это будет интересно, – сказал он.
– Да, очень интересно, – сказал Пьер.
Через полчаса Кутузов уехал в Татаринову, и Бенигсен со свитой, в числе которой был и Пьер, поехал по линии.


Бенигсен от Горок спустился по большой дороге к мосту, на который Пьеру указывал офицер с кургана как на центр позиции и у которого на берегу лежали ряды скошенной, пахнувшей сеном травы. Через мост они проехали в село Бородино, оттуда повернули влево и мимо огромного количества войск и пушек выехали к высокому кургану, на котором копали землю ополченцы. Это был редут, еще не имевший названия, потом получивший название редута Раевского, или курганной батареи.
Пьер не обратил особенного внимания на этот редут. Он не знал, что это место будет для него памятнее всех мест Бородинского поля. Потом они поехали через овраг к Семеновскому, в котором солдаты растаскивали последние бревна изб и овинов. Потом под гору и на гору они проехали вперед через поломанную, выбитую, как градом, рожь, по вновь проложенной артиллерией по колчам пашни дороге на флеши [род укрепления. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ], тоже тогда еще копаемые.
Бенигсен остановился на флешах и стал смотреть вперед на (бывший еще вчера нашим) Шевардинский редут, на котором виднелось несколько всадников. Офицеры говорили, что там был Наполеон или Мюрат. И все жадно смотрели на эту кучку всадников. Пьер тоже смотрел туда, стараясь угадать, который из этих чуть видневшихся людей был Наполеон. Наконец всадники съехали с кургана и скрылись.
Бенигсен обратился к подошедшему к нему генералу и стал пояснять все положение наших войск. Пьер слушал слова Бенигсена, напрягая все свои умственные силы к тому, чтоб понять сущность предстоящего сражения, но с огорчением чувствовал, что умственные способности его для этого были недостаточны. Он ничего не понимал. Бенигсен перестал говорить, и заметив фигуру прислушивавшегося Пьера, сказал вдруг, обращаясь к нему:
– Вам, я думаю, неинтересно?
– Ах, напротив, очень интересно, – повторил Пьер не совсем правдиво.
С флеш они поехали еще левее дорогою, вьющеюся по частому, невысокому березовому лесу. В середине этого
леса выскочил перед ними на дорогу коричневый с белыми ногами заяц и, испуганный топотом большого количества лошадей, так растерялся, что долго прыгал по дороге впереди их, возбуждая общее внимание и смех, и, только когда в несколько голосов крикнули на него, бросился в сторону и скрылся в чаще. Проехав версты две по лесу, они выехали на поляну, на которой стояли войска корпуса Тучкова, долженствовавшего защищать левый фланг.
Здесь, на крайнем левом фланге, Бенигсен много и горячо говорил и сделал, как казалось Пьеру, важное в военном отношении распоряжение. Впереди расположения войск Тучкова находилось возвышение. Это возвышение не было занято войсками. Бенигсен громко критиковал эту ошибку, говоря, что было безумно оставить незанятою командующую местностью высоту и поставить войска под нею. Некоторые генералы выражали то же мнение. Один в особенности с воинской горячностью говорил о том, что их поставили тут на убой. Бенигсен приказал своим именем передвинуть войска на высоту.