Роберваль, Жиль

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Жиль Роберваль
Gilles Personne de Roberval

Жиль Роберваль. Фрагмент картины Шарля Лебрена, 1666
Дата рождения:

9 августа 1602(1602-08-09)

Место рождения:

Роберваль

Дата смерти:

27 октября 1675(1675-10-27) (73 года)

Место смерти:

Париж

Страна:

Франция

Научная сфера:

математика, механика, астрономия, физика

Жиль Персо́нн Роберва́ль (фр. Giles Personne de Roberval; 9 августа 1602[1], Роберваль (Уаза) — 27 октября 1675, Париж) — французский математик, механик, астроном и физик, член Парижской АН (1666)[2].





Биография

Родился в августе 1602 года в деревне Роберваль близ города Бове. Его настоящее имя было Жиль Персонье или Персонн (Giles Personier или Personne), а псевдоним «Роберваль» происходит от названия деревни, где он родился. Познания в математике приобрёл путём самообразования. С 1628 г. — член кружка М. Мерсенна[2].

В 1631 году Роберваль был назначен на кафедру философии в коллеже Жерве (Gervais College) в Париже. В 1634 году он перешёл на кафедру математики в Коллеж-Руайяль (ныне — Коллеж де Франс) — открытом высшем учебном заведении Парижа[3], где преподавал механику[3]. К занимающим эту должность предъявлялось требование: ставить математические проблемы и решать их; в случае, если кто-либо решит поставленную проблему лучше занимающего эту должность, должность переходит к «победителю». В соответствии с этим условием, Роберваль оставался на своей должности до своей смерти. Умер он в Париже 27 октября 1675 г.

Научная деятельность

Работы Роберваля посвящены математике, механике, астрономии и физике. Занимался разработкой метода неделимых; с его помощью впервые вычислил (1634—1636 гг.) площадь циклоиды и определил объёмы производимых ею тел вращения[4]. В конце 1630-х гг. Роберваль в связи с задачей определения площади циклоиды вычертил и опубликовал график синусоиды — первый график тригонометрической функции, появившийся в печати[5]. Занимался также проблемами бесконечно малых, пределами, проблемой квадратуры круга и вычислением объёмов различных тел (для некоторых простых тел он изобрёл оригинальные методы вычисления объёмов). Но Роберваль потерял приоритет во многих своих методах, так как держал их для собственного использования.

Считается, что Роберваль первым рассмотрел такую кривую, как строфоида (которую он называл птероидой — от греч. πτερον ‘крыло’).

Широкую известность получил открытый Робервалем кинематический метод проведения касательной к кривой в произвольно заданной точке[6]; в 1640 г. он опубликовал систематическое изложение данного метода и главнейших его применений. Метод содержал в себе элементы будущего дифференциального исчисления, но исходил из индивидуальных особенностей кривых и потому был недостаточно алгоритмичен[7].

Робервалем был написан «Трактат по механике», который не был опубликован и до нас не дошёл; однако общее представление о содержании трактата можно получить составить из материалов Роберваля, включённых М. Мерсенном в свой компилятивный труд «Всеобщая гармония» (1636). В данном трактате Роберваль осуществил систематизацию и завершение геометрической статики Стевина, причём положил в основу своего изложения статики положил два фундаментальных закона: закон равенства моментов сил и закон параллелограмма сил (у Роберваля последний закон получил[8] намного более чёткую формулировку, чем у Стевина, и впервые[9] рассматривался в качестве всеобщего закона статики)[10].

Роберваль изобрёл ряд астрономических инструментов и так называемые весы Роберваля[4]. В основе конструкции данных весов лежит шарнирный параллелограмм из четырёх жёстких стержней; две противоположные стороны параллелограмма закреплены — с помощью расположенных в их серединах неподвижных шарниров — так, что в любой конфигурации параллелограмма две оставшиеся его стороны остаются вертикальными. К этим вертикальным стержням под прямым углом жёстко присоединены ещё два стержня, к которым подвешивают два груза. Роберваль отмечает следующее (кажущееся парадоксальным) свойство данной механической системы: если веса грузов одинаковы, то они уравновешиваются при любом расположении точек подвеса; при этом доказательство этого утверждения он оставляет читателю[11].

Для современников Роберваля решение поставленной им задачи оказалось не по силам; первое правильное решение «парадокса Роберваля» методами геометрической статики дал лишь Л. Пуансо в своих «Началах статики» в 1804 году[11].

Роберваль и Декарт скептически относились друг к другу. Декарт критиковал методы, которые применяли Роберваль и Пьер Ферма. Роберваль отвечал на это критикой методов, которые вводил в геометрию Декарт.

Роберваль выступал в поддержку гелиоцентрической модели устройства солнечной системы Коперника и теории взаимного тяготения между материальными телами.

Напишите отзыв о статье "Роберваль, Жиль"

Примечания

  1. В качестве даты рождения учёного разные источники называют даты от 8 до 10 августа 1602 года
  2. 1 2 Боголюбов, 1983, с. 415.
  3. 1 2 Моисеев, 1961, с. 67.
  4. 1 2 Боголюбов, 1983, с. 415—416.
  5. Глейзер, 1982, с. 86.
  6. Боголюбов, 1983, с. 416.
  7. Рыбников, 1974, с. 165—166.
  8. Моисеев, 1961, с. 60.
  9. Тюлина, 1979, с. 42.
  10. Моисеев, 1961, с. 67—68.
  11. 1 2 Моисеев, 1961, с. 69.

Литература

Отрывок, характеризующий Роберваль, Жиль

– Не могу выразить, княжна, как я счастлив тем, что я случайно заехал сюда и буду в состоянии показать вам свою готовность, – сказал Ростов, вставая. – Извольте ехать, и я отвечаю вам своей честью, что ни один человек не посмеет сделать вам неприятность, ежели вы мне только позволите конвоировать вас, – и, почтительно поклонившись, как кланяются дамам царской крови, он направился к двери.
Почтительностью своего тона Ростов как будто показывал, что, несмотря на то, что он за счастье бы счел свое знакомство с нею, он не хотел пользоваться случаем ее несчастия для сближения с нею.
Княжна Марья поняла и оценила этот тон.
– Я очень, очень благодарна вам, – сказала ему княжна по французски, – но надеюсь, что все это было только недоразуменье и что никто не виноват в том. – Княжна вдруг заплакала. – Извините меня, – сказала она.
Ростов, нахмурившись, еще раз низко поклонился и вышел из комнаты.


– Ну что, мила? Нет, брат, розовая моя прелесть, и Дуняшей зовут… – Но, взглянув на лицо Ростова, Ильин замолк. Он видел, что его герой и командир находился совсем в другом строе мыслей.
Ростов злобно оглянулся на Ильина и, не отвечая ему, быстрыми шагами направился к деревне.
– Я им покажу, я им задам, разбойникам! – говорил он про себя.
Алпатыч плывущим шагом, чтобы только не бежать, рысью едва догнал Ростова.
– Какое решение изволили принять? – сказал он, догнав его.
Ростов остановился и, сжав кулаки, вдруг грозно подвинулся на Алпатыча.
– Решенье? Какое решенье? Старый хрыч! – крикнул он на него. – Ты чего смотрел? А? Мужики бунтуют, а ты не умеешь справиться? Ты сам изменник. Знаю я вас, шкуру спущу со всех… – И, как будто боясь растратить понапрасну запас своей горячности, он оставил Алпатыча и быстро пошел вперед. Алпатыч, подавив чувство оскорбления, плывущим шагом поспевал за Ростовым и продолжал сообщать ему свои соображения. Он говорил, что мужики находились в закоснелости, что в настоящую минуту было неблагоразумно противуборствовать им, не имея военной команды, что не лучше ли бы было послать прежде за командой.
– Я им дам воинскую команду… Я их попротивоборствую, – бессмысленно приговаривал Николай, задыхаясь от неразумной животной злобы и потребности излить эту злобу. Не соображая того, что будет делать, бессознательно, быстрым, решительным шагом он подвигался к толпе. И чем ближе он подвигался к ней, тем больше чувствовал Алпатыч, что неблагоразумный поступок его может произвести хорошие результаты. То же чувствовали и мужики толпы, глядя на его быструю и твердую походку и решительное, нахмуренное лицо.
После того как гусары въехали в деревню и Ростов прошел к княжне, в толпе произошло замешательство и раздор. Некоторые мужики стали говорить, что эти приехавшие были русские и как бы они не обиделись тем, что не выпускают барышню. Дрон был того же мнения; но как только он выразил его, так Карп и другие мужики напали на бывшего старосту.
– Ты мир то поедом ел сколько годов? – кричал на него Карп. – Тебе все одно! Ты кубышку выроешь, увезешь, тебе что, разори наши дома али нет?
– Сказано, порядок чтоб был, не езди никто из домов, чтобы ни синь пороха не вывозить, – вот она и вся! – кричал другой.
– Очередь на твоего сына была, а ты небось гладуха своего пожалел, – вдруг быстро заговорил маленький старичок, нападая на Дрона, – а моего Ваньку забрил. Эх, умирать будем!
– То то умирать будем!
– Я от миру не отказчик, – говорил Дрон.
– То то не отказчик, брюхо отрастил!..
Два длинные мужика говорили свое. Как только Ростов, сопутствуемый Ильиным, Лаврушкой и Алпатычем, подошел к толпе, Карп, заложив пальцы за кушак, слегка улыбаясь, вышел вперед. Дрон, напротив, зашел в задние ряды, и толпа сдвинулась плотнее.
– Эй! кто у вас староста тут? – крикнул Ростов, быстрым шагом подойдя к толпе.
– Староста то? На что вам?.. – спросил Карп. Но не успел он договорить, как шапка слетела с него и голова мотнулась набок от сильного удара.
– Шапки долой, изменники! – крикнул полнокровный голос Ростова. – Где староста? – неистовым голосом кричал он.
– Старосту, старосту кличет… Дрон Захарыч, вас, – послышались кое где торопливо покорные голоса, и шапки стали сниматься с голов.
– Нам бунтовать нельзя, мы порядки блюдем, – проговорил Карп, и несколько голосов сзади в то же мгновенье заговорили вдруг:
– Как старички пороптали, много вас начальства…
– Разговаривать?.. Бунт!.. Разбойники! Изменники! – бессмысленно, не своим голосом завопил Ростов, хватая за юрот Карпа. – Вяжи его, вяжи! – кричал он, хотя некому было вязать его, кроме Лаврушки и Алпатыча.
Лаврушка, однако, подбежал к Карпу и схватил его сзади за руки.
– Прикажете наших из под горы кликнуть? – крикнул он.
Алпатыч обратился к мужикам, вызывая двоих по именам, чтобы вязать Карпа. Мужики покорно вышли из толпы и стали распоясываться.
– Староста где? – кричал Ростов.
Дрон, с нахмуренным и бледным лицом, вышел из толпы.
– Ты староста? Вязать, Лаврушка! – кричал Ростов, как будто и это приказание не могло встретить препятствий. И действительно, еще два мужика стали вязать Дрона, который, как бы помогая им, снял с себя кушан и подал им.
– А вы все слушайте меня, – Ростов обратился к мужикам: – Сейчас марш по домам, и чтобы голоса вашего я не слыхал.
– Что ж, мы никакой обиды не делали. Мы только, значит, по глупости. Только вздор наделали… Я же сказывал, что непорядки, – послышались голоса, упрекавшие друг друга.
– Вот я же вам говорил, – сказал Алпатыч, вступая в свои права. – Нехорошо, ребята!
– Глупость наша, Яков Алпатыч, – отвечали голоса, и толпа тотчас же стала расходиться и рассыпаться по деревне.
Связанных двух мужиков повели на барский двор. Два пьяные мужика шли за ними.
– Эх, посмотрю я на тебя! – говорил один из них, обращаясь к Карпу.
– Разве можно так с господами говорить? Ты думал что?
– Дурак, – подтверждал другой, – право, дурак!
Через два часа подводы стояли на дворе богучаровского дома. Мужики оживленно выносили и укладывали на подводы господские вещи, и Дрон, по желанию княжны Марьи выпущенный из рундука, куда его заперли, стоя на дворе, распоряжался мужиками.
– Ты ее так дурно не клади, – говорил один из мужиков, высокий человек с круглым улыбающимся лицом, принимая из рук горничной шкатулку. – Она ведь тоже денег стоит. Что же ты ее так то вот бросишь или пол веревку – а она потрется. Я так не люблю. А чтоб все честно, по закону было. Вот так то под рогожку, да сенцом прикрой, вот и важно. Любо!
– Ишь книг то, книг, – сказал другой мужик, выносивший библиотечные шкафы князя Андрея. – Ты не цепляй! А грузно, ребята, книги здоровые!
– Да, писали, не гуляли! – значительно подмигнув, сказал высокий круглолицый мужик, указывая на толстые лексиконы, лежавшие сверху.