Роберт III (король Шотландии)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Роберт III
Robert III<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Король Шотландии
14 августа 1390 — 4 апреля 1406
Предшественник: Роберт II
Преемник: Яков I
 
Вероисповедание: христианство
Рождение: 14 августа 1337(1337-08-14)
Смерть: 4 апреля 1406(1406-04-04) (68 лет)
крепость Ротсей
Место погребения: аббатство Пейсли
Род: Стюарты
Отец: Роберт II
Мать: Элизабет Мур
Супруга: Арабелла Драммонд
Дети: Элизабет, Маргарита, Мария, Давид, Яков I
Короли Шотландии
Династия Стюартов

Роберт II
Дети
   Роберт III
   Роберт, герцог Олбани
   Уолтер, граф Атолл
   Александр, граф Бухан
Роберт III
Дети
   Дэвид, герцог Ротсей
   Яков I
Яков I
Дети
   Яков II
Яков II
Дети
   Яков III
   Александр, герцог Олбани
   Джон, граф Мара
Яков III
Дети
   Яков IV
   Джеймс, герцог Росса
Яков IV
Дети
   Яков V
   Александр, архиеп. С.-Эндрюса
   Джеймс, граф Морей
Яков V
Дети
   Мария I
   Джеймс, граф Морей
   Роберт, граф Оркнейский
Мария I
Дети
   Яков VI
Яков VI
Дети
   Генрих, принц Уэльский
   Карл I
   Елизавета
Карл I
Дети
   Карл II
   Яков VII
   Мария
   Генриетта
Карл II
Яков VII
Дети
   Мария II
   Анна
   Джеймс, принц Уэльский
Мария II
Вильгельм II
Анна

Роберт III (англ. Robert III; 14 августа 1337 — 4 апреля 1406) — король Шотландии с 1390 года из династии Стюартов.





Молодые годы

Роберт III был старшим сыном шотландского короля Роберта II и Элизабет Мур, рожденным до заключения официального брака, что, однако, не помешало ему унаследовать престол после смерти своего отца. При рождении старший сын Роберта II получил имя Джона (Иоанна), но при вступлении на престол в 1390 году он принял имя Роберта III с суеверной целью избежать повторения печальной судьбы королей Иоанна Баллиоля и Иоанна II Французского.

В 1368 году молодой Джон Стюарт получил титул графа Каррикского, присваиваемый с этого времени наследникам шотландской короны. В условиях кризиса центрального управления в стране при стареющем короле Роберте II, граф Каррикский в 1384 году получил от шотландского парламента специальные полномочия в судебной и административной сфере. Особых успехов, впрочем, в деле восстановления законности и правопорядка в стране наследник не добился. А в 1388 году случайный удар копытом лошади превратил графа Каррикского в инвалида, что повлекло его отстранение от участия в управлении страной.

Внутренняя политика

Дезорганизация администрации

13 августа 1390 года пятидесятитрёхлетний Роберт III вступил на престол Шотландии. Неспособный к эффективному управлению страной вследствие либо своей болезни, либо старости, король фактически передал бразды правления своему брату Роберту Стюарту, графу Файфскому.

Эпоха Роберта III в Шотландии характеризовалась сильнейшей дезорганизацией администрации и отсутствием правопорядка в стране. В этот период резко усилилось влияние клановой системы, особенно в горных регионах страны: крупнейшие кланы враждовали между собой, горцы совершали набеги на прибрежные города (сожжение Элгина в 1390 году), усилился антагонизм между «варварским» кельтским западом и «цивилизованным» востоком страны. В 1396 году в Перте в присутствии короля состоялся крупный поединок между членами кланов Хаттан и Кей, вылившийся в кровавое побоище, в котором почти все участники были убиты. С другой стороны, слабость центральной власти способствовала возрождению гэльской культуры горной части страны. Лидером гэльского движения стал Дональд Мак-Дональд, лорд Островов, проводивший фактически независимую политику по отношению к королевской власти.

Падение доходов казны, начавшееся еще в правление Роберта II, при Роберте III достигло своего апогея: доходы от таможен были розданы королём различным шотландским баронам, налоги перестали собираться (попытка введения в 1399 году налога на финансирование мирных переговоров с Англией натолкнулась на решительное сопротивление сословий). Единственным источником финансовых поступлений государственного аппарата остался королевский домен (область), постоянно уменьшающийся из-за различных дарений.

Борьба за власть

В конце 1390-х годов усилилась борьба за влияние на слабого короля Роберта III и фактическое управление страной. Две противоборствующие группы магнатов возглавляли: брат короля Роберт Стюарт, с 1398 года — герцог Олбани, и сын короля, наследник престола Давид, герцог Ротсей. В 1399 году Олбани был обвинен парламентом в ненадлежащем управлении государством и смещен со своего поста, а Давид Стюарт назначен «лейтенантом» королевства с передачей ему функций управления страной на 3 года, но под контролем постоянно действующей парламентской комиссии. Однако, смерть своего главного союзника, графа Дугласа, и возобновление войны с Англией, ослабили партию наследника. В 1402 году Ротсей был арестован герцогом Олбани и умер, видимо от голода. Олбани восстановил свою власть в стране. Роберт III заявил о прощении убийц своего сына.

Внешняя политика

Несмотря на возобновление в 1391 году франко-шотландского альянса, первая половина периода правления Роберта III ознаменовалась длительным перемирием и некоторым сближением с Англией. Между знатными дворянами обоих государств устраивались рыцарские турниры, усилились контакты между дворами Роберта III и Ричарда II. Начались переговоры о заключении мирного договора. Однако, государственный переворот в Англии в 1399 году и приход к власти Генриха IV Ланкастера, вновь поставил Шотландию под угрозу войны.

Повод к войне дал сам наследник престола Давид, герцог Ротсей. Отказавшись сочетаться браком с дочерью Джорджа Данбара, графа Марча, из-за большего приданого, предложенного графом Дугласом, Ротсей вынудил Данбара обратиться за поддержкой к английскому королю. Генрих IV воспользовался представившейся возможностью и объявил войну королю Шотландии, вновь заявив о притязаниях Англии на суверенитет над Шотландией. В 1400 году английская армия вторглась на территорию Шотландии и осадила Эдинбург, а в 1402 году войска Генри Перси разгромили шотландскую армию в битве при Хомильдон-Хилле.

В свою очередь, шотландцы оказывали поддержку восстаниям против Генриха IV в Англии и Уэльсе: так при дворе Роберта III нашел убежище граф Нортумберленд, после краха его выступления против Ланкастеров в 1405 году.

Смерть Роберта III

Опасаясь за жизнь своего второго сына, юного принца Якова, Роберт III решил отправить его на обучение во Францию. Но корабль, на котором отплыл принц Яков, был 14 марта 1406 года взят на абордаж английскими пиратами, в результате чего наследник шотландского престола оказался в плену в Англии. Узнав об этом, Роберт III пережил сердечный приступ, и 4 апреля 1406 года король скончался. По сообщениям современников (Bower, Scotichronicon), Роберт III пожелал однажды, чтобы на его могиле была такая эпитафия: «Здесь лежит самый худший из королей и самый несчастный из людей во всем королевстве».

Браки и дети

Элизабет (ум. 1411), замужем (1387) за Джеймсом Дугласом, лордом Далкейта
Маргарита (ум. 1456), замужем (1390) за Арчибальдом, 4-м графом Дуглас
Мария (ум. 1458), замужем 5 раз, впервые — за (1387) Джорджем Дугласом, 1-м графом Ангуса
Эгидия
Давид (1378—1402), герцог Ротсей, женат (1400) на Марджори Дуглас, дочери Арчибальда Свирепого, 3-го графа Дугласа
Яков I (1394—1437), король Шотландии (с 1406)

Напишите отзыв о статье "Роберт III (король Шотландии)"

Литература

  • John of Fordun, Scotichronicon, continued by Walter Bower.
  • Nicholson, R. Scotland: the Later Middle Ages, Edinburgh, 1997
Предшественник:
Роберт II
Король Шотландии
13901406
Преемник:
Яков I

Отрывок, характеризующий Роберт III (король Шотландии)

– Что ты, Наташа? – сказала княжна Марья.
– Ничего, ничего. – Она улыбнулась сквозь слезы Пьеру. – Прощайте, пора спать.
Пьер встал и простился.

Княжна Марья и Наташа, как и всегда, сошлись в спальне. Они поговорили о том, что рассказывал Пьер. Княжна Марья не говорила своего мнения о Пьере. Наташа тоже не говорила о нем.
– Ну, прощай, Мари, – сказала Наташа. – Знаешь, я часто боюсь, что мы не говорим о нем (князе Андрее), как будто мы боимся унизить наше чувство, и забываем.
Княжна Марья тяжело вздохнула и этим вздохом признала справедливость слов Наташи; но словами она не согласилась с ней.
– Разве можно забыть? – сказала она.
– Мне так хорошо было нынче рассказать все; и тяжело, и больно, и хорошо. Очень хорошо, – сказала Наташа, – я уверена, что он точно любил его. От этого я рассказала ему… ничего, что я рассказала ему? – вдруг покраснев, спросила она.
– Пьеру? О нет! Какой он прекрасный, – сказала княжна Марья.
– Знаешь, Мари, – вдруг сказала Наташа с шаловливой улыбкой, которой давно не видала княжна Марья на ее лице. – Он сделался какой то чистый, гладкий, свежий; точно из бани, ты понимаешь? – морально из бани. Правда?
– Да, – сказала княжна Марья, – он много выиграл.
– И сюртучок коротенький, и стриженые волосы; точно, ну точно из бани… папа, бывало…
– Я понимаю, что он (князь Андрей) никого так не любил, как его, – сказала княжна Марья.
– Да, и он особенный от него. Говорят, что дружны мужчины, когда совсем особенные. Должно быть, это правда. Правда, он совсем на него не похож ничем?
– Да, и чудесный.
– Ну, прощай, – отвечала Наташа. И та же шаловливая улыбка, как бы забывшись, долго оставалась на ее лице.


Пьер долго не мог заснуть в этот день; он взад и вперед ходил по комнате, то нахмурившись, вдумываясь во что то трудное, вдруг пожимая плечами и вздрагивая, то счастливо улыбаясь.
Он думал о князе Андрее, о Наташе, об их любви, и то ревновал ее к прошедшему, то упрекал, то прощал себя за это. Было уже шесть часов утра, а он все ходил по комнате.
«Ну что ж делать. Уж если нельзя без этого! Что ж делать! Значит, так надо», – сказал он себе и, поспешно раздевшись, лег в постель, счастливый и взволнованный, но без сомнений и нерешительностей.
«Надо, как ни странно, как ни невозможно это счастье, – надо сделать все для того, чтобы быть с ней мужем и женой», – сказал он себе.
Пьер еще за несколько дней перед этим назначил в пятницу день своего отъезда в Петербург. Когда он проснулся, в четверг, Савельич пришел к нему за приказаниями об укладке вещей в дорогу.
«Как в Петербург? Что такое Петербург? Кто в Петербурге? – невольно, хотя и про себя, спросил он. – Да, что то такое давно, давно, еще прежде, чем это случилось, я зачем то собирался ехать в Петербург, – вспомнил он. – Отчего же? я и поеду, может быть. Какой он добрый, внимательный, как все помнит! – подумал он, глядя на старое лицо Савельича. – И какая улыбка приятная!» – подумал он.
– Что ж, все не хочешь на волю, Савельич? – спросил Пьер.
– Зачем мне, ваше сиятельство, воля? При покойном графе, царство небесное, жили и при вас обиды не видим.
– Ну, а дети?
– И дети проживут, ваше сиятельство: за такими господами жить можно.
– Ну, а наследники мои? – сказал Пьер. – Вдруг я женюсь… Ведь может случиться, – прибавил он с невольной улыбкой.
– И осмеливаюсь доложить: хорошее дело, ваше сиятельство.
«Как он думает это легко, – подумал Пьер. – Он не знает, как это страшно, как опасно. Слишком рано или слишком поздно… Страшно!»
– Как же изволите приказать? Завтра изволите ехать? – спросил Савельич.
– Нет; я немножко отложу. Я тогда скажу. Ты меня извини за хлопоты, – сказал Пьер и, глядя на улыбку Савельича, подумал: «Как странно, однако, что он не знает, что теперь нет никакого Петербурга и что прежде всего надо, чтоб решилось то. Впрочем, он, верно, знает, но только притворяется. Поговорить с ним? Как он думает? – подумал Пьер. – Нет, после когда нибудь».
За завтраком Пьер сообщил княжне, что он был вчера у княжны Марьи и застал там, – можете себе представить кого? – Натали Ростову.
Княжна сделала вид, что она в этом известии не видит ничего более необыкновенного, как в том, что Пьер видел Анну Семеновну.
– Вы ее знаете? – спросил Пьер.
– Я видела княжну, – отвечала она. – Я слышала, что ее сватали за молодого Ростова. Это было бы очень хорошо для Ростовых; говорят, они совсем разорились.
– Нет, Ростову вы знаете?
– Слышала тогда только про эту историю. Очень жалко.
«Нет, она не понимает или притворяется, – подумал Пьер. – Лучше тоже не говорить ей».
Княжна также приготавливала провизию на дорогу Пьеру.
«Как они добры все, – думал Пьер, – что они теперь, когда уж наверное им это не может быть более интересно, занимаются всем этим. И все для меня; вот что удивительно».
В этот же день к Пьеру приехал полицеймейстер с предложением прислать доверенного в Грановитую палату для приема вещей, раздаваемых нынче владельцам.
«Вот и этот тоже, – думал Пьер, глядя в лицо полицеймейстера, – какой славный, красивый офицер и как добр! Теперь занимается такими пустяками. А еще говорят, что он не честен и пользуется. Какой вздор! А впрочем, отчего же ему и не пользоваться? Он так и воспитан. И все так делают. А такое приятное, доброе лицо, и улыбается, глядя на меня».
Пьер поехал обедать к княжне Марье.
Проезжая по улицам между пожарищами домов, он удивлялся красоте этих развалин. Печные трубы домов, отвалившиеся стены, живописно напоминая Рейн и Колизей, тянулись, скрывая друг друга, по обгорелым кварталам. Встречавшиеся извозчики и ездоки, плотники, рубившие срубы, торговки и лавочники, все с веселыми, сияющими лицами, взглядывали на Пьера и говорили как будто: «А, вот он! Посмотрим, что выйдет из этого».
При входе в дом княжны Марьи на Пьера нашло сомнение в справедливости того, что он был здесь вчера, виделся с Наташей и говорил с ней. «Может быть, это я выдумал. Может быть, я войду и никого не увижу». Но не успел он вступить в комнату, как уже во всем существе своем, по мгновенному лишению своей свободы, он почувствовал ее присутствие. Она была в том же черном платье с мягкими складками и так же причесана, как и вчера, но она была совсем другая. Если б она была такою вчера, когда он вошел в комнату, он бы не мог ни на мгновение не узнать ее.
Она была такою же, какою он знал ее почти ребенком и потом невестой князя Андрея. Веселый вопросительный блеск светился в ее глазах; на лице было ласковое и странно шаловливое выражение.
Пьер обедал и просидел бы весь вечер; но княжна Марья ехала ко всенощной, и Пьер уехал с ними вместе.
На другой день Пьер приехал рано, обедал и просидел весь вечер. Несмотря на то, что княжна Марья и Наташа были очевидно рады гостю; несмотря на то, что весь интерес жизни Пьера сосредоточивался теперь в этом доме, к вечеру они всё переговорили, и разговор переходил беспрестанно с одного ничтожного предмета на другой и часто прерывался. Пьер засиделся в этот вечер так поздно, что княжна Марья и Наташа переглядывались между собою, очевидно ожидая, скоро ли он уйдет. Пьер видел это и не мог уйти. Ему становилось тяжело, неловко, но он все сидел, потому что не мог подняться и уйти.
Княжна Марья, не предвидя этому конца, первая встала и, жалуясь на мигрень, стала прощаться.
– Так вы завтра едете в Петербург? – сказала ока.
– Нет, я не еду, – с удивлением и как будто обидясь, поспешно сказал Пьер. – Да нет, в Петербург? Завтра; только я не прощаюсь. Я заеду за комиссиями, – сказал он, стоя перед княжной Марьей, краснея и не уходя.