Родов, Семён Абрамович

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Родов, Семëн Абрамович»)
Перейти к: навигация, поиск
Семён Абрамович Родов
Дата рождения:

24 января 1893(1893-01-24)

Место рождения:

Херсон

Гражданство:

СССР СССР

Дата смерти:

24 мая 1968(1968-05-24) (75 лет)

Место смерти:

Москва

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Семён Абрамович Родов (12 (24) января 1893, Херсон — 24 мая 1968, Москва) — русский советский поэт, переводчик, литературный критик.





Биография

Сын херсонского служащего. Учился в Университете Неаполя, затем в Психоневрологическом институте имени В. М. Бехтерева в Петрограде и в Московском политехническом институте.

Печатался с 1912 года. В 1918 году вступил в ряды ВКП(б). Один из организаторов литературного объединения «Кузница». Затем был одним из организаторов литературного объединения молодых большевиков-писателей «Октябрь».

В 1923—1924 годах — ответственный секретарь Московской Ассоциации Пролетарских Писателей (МАПП). В 1923—1925 годах — ответственный редактор печатного органа МАПП — журнала «На посту», в 1924—1925 годах также ответственный редактор журнала «Октябрь». в 1923—1926 годах — член Всероссийской ассоциации пролетарских писателей (ВАПП).

После раскола руководства РАПП в феврале 1926 года вошёл в состав объединения «левых» рапповцев (кроме него, в объединение входили также Г. Лелевич и А. Безыменский). «Левые» рапповцы оспаривали принципы организации РАПП и отказались от сотрудничества с писателями-попутчиками. В ряде статей выражал леворадикальные взгляды на искусство.

В 1930 году состоял в группе «Литфронт», сражавшейся с РАППом за гегемонию в марксистской критике. Научный сотрудник Института русской литературы АН СССР.

В 1930-е годы подвергся репрессиям. Член Союза писателей СССР с 1939 года.

Творчество

Ранние стихи Родова («Мой сев», 1918) написаны под влиянием декадентского индивидуализма, который вскоре сменился на воспевание героики революции, победного пролетарского труда. В стихах поэта, наряду с типичной для «Кузницы» абстрактной романтикой и гиперболизмом образов, заметны реалистические тенденции.

В середине 1920-х годов С. А. Родов оставил поэзию и выступил как литературный критик.

Статьи и рецензии носят левацки-вульгаризаторское отношение к писателям мелкобуржуазной интеллигенции, утверждение о кризисе пролетарской литературы, апологетическое отношение к буржуазной литературе и др.

Книга автора «На посту» (1931) была осуждена критикой за ряд положений, созвучных троцкистским взглядам на литературу.

Переводил поэзию и прозу с идиша, белорусского и украинского языков, в том числе Ш. Горшман, А. М. Кулаковского, Миколу Лупсякоя. Под его редакцией вышло собрание сочинений Н. Г. Чернышевского (1957), роман «Степь проснулась» Жамсо Тумунова.

Избранные произведения

Сборники стихов
  • Мой сев. — М., 1918.
  • Перебежка зарниц. — Пг.: Пролеткульт, 1921.
  • В Урагане. — Пг.: Пролеткульт, 1921. — 42 с.
  • Прорыв. — М., 1921.
  • Инна (поэма). — М.: Кузница, 1922.
  • Наши души. — М.: Кузница, 1922.
  • Стальной строй. — Тверь, 1923.
  • Сверенный взлёт. — М., 1924.
Критические статьи
  • Организация пролетарской литературы (сборник статей). — М., 1925.
  • В литературных боях. — М., 1926.
  • На посту. — М.: Федерация, 1931.
  • Автобиография в сборнике «Пролетарские писатели» (1925).
Отрывок из поэмы «Инна» (1921)
Человечеству путь укажем

Перстами заржавленных труб.
И восставшие станем на страже
У разливов его запруд.

Пусть грядущее рвётся и ропщет,
В узду ему вденем жемчужный повод.
На колёса его — на кузнице общей —
Мы скуём по искромётному ободу.

Напишите отзыв о статье "Родов, Семён Абрамович"

Ссылки

  • [feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/ Литературная энциклопедия: В 11 т. — М., 1929—1939. Родов Семён Абрамович]

Отрывок, характеризующий Родов, Семён Абрамович

– Вот и договорился! – сказала она.
Но граф в ту же минуту оправился от волнения.
– Ну, ну, – сказал он. – Вот воин еще! Глупости то оставь: учиться надо.
– Это не глупости, папенька. Оболенский Федя моложе меня и тоже идет, а главное, все равно я не могу ничему учиться теперь, когда… – Петя остановился, покраснел до поту и проговорил таки: – когда отечество в опасности.
– Полно, полно, глупости…
– Да ведь вы сами сказали, что всем пожертвуем.
– Петя, я тебе говорю, замолчи, – крикнул граф, оглядываясь на жену, которая, побледнев, смотрела остановившимися глазами на меньшого сына.
– А я вам говорю. Вот и Петр Кириллович скажет…
– Я тебе говорю – вздор, еще молоко не обсохло, а в военную службу хочет! Ну, ну, я тебе говорю, – и граф, взяв с собой бумаги, вероятно, чтобы еще раз прочесть в кабинете перед отдыхом, пошел из комнаты.
– Петр Кириллович, что ж, пойдем покурить…
Пьер находился в смущении и нерешительности. Непривычно блестящие и оживленные глаза Наташи беспрестанно, больше чем ласково обращавшиеся на него, привели его в это состояние.
– Нет, я, кажется, домой поеду…
– Как домой, да вы вечер у нас хотели… И то редко стали бывать. А эта моя… – сказал добродушно граф, указывая на Наташу, – только при вас и весела…
– Да, я забыл… Мне непременно надо домой… Дела… – поспешно сказал Пьер.
– Ну так до свидания, – сказал граф, совсем уходя из комнаты.
– Отчего вы уезжаете? Отчего вы расстроены? Отчего?.. – спросила Пьера Наташа, вызывающе глядя ему в глаза.
«Оттого, что я тебя люблю! – хотел он сказать, но он не сказал этого, до слез покраснел и опустил глаза.
– Оттого, что мне лучше реже бывать у вас… Оттого… нет, просто у меня дела.
– Отчего? нет, скажите, – решительно начала было Наташа и вдруг замолчала. Они оба испуганно и смущенно смотрели друг на друга. Он попытался усмехнуться, но не мог: улыбка его выразила страдание, и он молча поцеловал ее руку и вышел.
Пьер решил сам с собою не бывать больше у Ростовых.


Петя, после полученного им решительного отказа, ушел в свою комнату и там, запершись от всех, горько плакал. Все сделали, как будто ничего не заметили, когда он к чаю пришел молчаливый и мрачный, с заплаканными глазами.
На другой день приехал государь. Несколько человек дворовых Ростовых отпросились пойти поглядеть царя. В это утро Петя долго одевался, причесывался и устроивал воротнички так, как у больших. Он хмурился перед зеркалом, делал жесты, пожимал плечами и, наконец, никому не сказавши, надел фуражку и вышел из дома с заднего крыльца, стараясь не быть замеченным. Петя решился идти прямо к тому месту, где был государь, и прямо объяснить какому нибудь камергеру (Пете казалось, что государя всегда окружают камергеры), что он, граф Ростов, несмотря на свою молодость, желает служить отечеству, что молодость не может быть препятствием для преданности и что он готов… Петя, в то время как он собирался, приготовил много прекрасных слов, которые он скажет камергеру.
Петя рассчитывал на успех своего представления государю именно потому, что он ребенок (Петя думал даже, как все удивятся его молодости), а вместе с тем в устройстве своих воротничков, в прическе и в степенной медлительной походке он хотел представить из себя старого человека. Но чем дальше он шел, чем больше он развлекался все прибывающим и прибывающим у Кремля народом, тем больше он забывал соблюдение степенности и медлительности, свойственных взрослым людям. Подходя к Кремлю, он уже стал заботиться о том, чтобы его не затолкали, и решительно, с угрожающим видом выставил по бокам локти. Но в Троицких воротах, несмотря на всю его решительность, люди, которые, вероятно, не знали, с какой патриотической целью он шел в Кремль, так прижали его к стене, что он должен был покориться и остановиться, пока в ворота с гудящим под сводами звуком проезжали экипажи. Около Пети стояла баба с лакеем, два купца и отставной солдат. Постояв несколько времени в воротах, Петя, не дождавшись того, чтобы все экипажи проехали, прежде других хотел тронуться дальше и начал решительно работать локтями; но баба, стоявшая против него, на которую он первую направил свои локти, сердито крикнула на него:
– Что, барчук, толкаешься, видишь – все стоят. Что ж лезть то!