Ройс, Генри

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Сэр Фредрик Генри Ройс, 1-й баронет Ситон (англ. Sir Frederick Henry Royce, 1st Baronet of Seaton; 27 марта 1863, Этуолтон — 22 апреля 1933) — британский инженер, конструктор моторов и автомобилей, предприниматель, основавший совместно с Чарльзом Роллсом компанию Rolls-Royce. Баронет, офицер Ордена Британской империи (1930).



Биография

Генри Ройс родился пятым ребёнком в семье Джеймса Ройса — мельника, работавшего на арендованной мельнице. Дело шло плохо, семья переехала в Лондон, а в 1872 году отец умер. Ройс, отучившись всего один год в школе, зарабатывал деньги разноской газет и телеграмм.

В 1878 году с помощью тётки мальчик устроился подмастерьем в железнодорожные мастерские в Питерборо. Три года спустя он вернулся в Лондон, работал на электрическую компанию, с 1882 года работал электриком в Ливерпуле.

В 1884 году, накопив 20 фунтов, Ройс совместно с Эрнестом Клермонтом основал мануфактуру по производству электроприборов. В 1894 году была основана компания по производству подъёмных кранов «F.H. Royce & Company», в 1899 разместившая акции на бирже и построившая фабрику в Олд Траффорде. Краны, спроектированные Ройсом, выпускались и после его смерти — вплоть до 1964 года.

Свой первый автомобиль, De Dion, Ройс приобрёл в 1901 году; неудовлетворённый французским качеством, в 1904 году он построил автомобиль по собственному проекту. Из трёх автомобилей, собранных Ройсом, один достался его партнёру, Генри Эдмундсу, который свёл Ройса с богатым спортсменом Чарльзом Роллсом. В декабре 1904 года союз Ройса и Роллза произвёл первый опытный автомобиль под маркой Rolls-Royce, в 1906 году было официально начато мелкосерийное производство Rolls-Royce Ltd., независимое от F.H. Royce & Company.

В 1911 году здоровье Ройса резко ухудшилось, в 1912 году он перенёс операцию, которая считалась безнадёжной, но выжил и вернулся в строй, однако уже не мог посещать заводские цеха. До самого конца он лично инспектировал все чертежи, создававшиеся конструкторами Rolls-Royce, а сам сосредоточился на авиационных моторах. За моторы Rolls-Royce — основу британской авиации в годы Первой мировой войны — в 1930 году Ройс был произведен в баронеты.

Генри Ройс, инженер, родившийся в 1863 в Этуолтоне под Питерборо. Обделённый в детстве, он обучился всему сам. Среди его трудов — проектирование и постройка автомобилей Rolls-Royce, завоевавших всемирное признание, внёсших важнейший вклад в Великую Войну, и проектирование авиамоторов Rolls-Royce, на которые приходилось больше мощности союзной авиации, чем на какие-либо другие. Аэропланы с его моторами пересекли Атлантику за 16 часов и были первыми, долетевшими из Англии до Австралии. Эта статуя поставлена акционерами Rolls-Royce в 1923, в год, когда он по-прежнему трудится главным инженером компании.

Надпись на прижизненном памятнике Ройсу, поставленном в Дерби

Напишите отзыв о статье "Ройс, Генри"

Ссылки

  • [yogorod.ru/auto/all/view/1/3 Биография Генри Ройса]  (рус.)
  • [mr-rolls-royce.narod2.ru Rolls-Royce Club]

Отрывок, характеризующий Ройс, Генри

– Главе французского правительства, au chef du gouverienement francais, – серьезно и с удовольствием сказал князь Долгоруков. – Не правда ли, что хорошо?
– Хорошо, но очень не понравится ему, – заметил Болконский.
– О, и очень! Мой брат знает его: он не раз обедал у него, у теперешнего императора, в Париже и говорил мне, что он не видал более утонченного и хитрого дипломата: знаете, соединение французской ловкости и итальянского актерства? Вы знаете его анекдоты с графом Марковым? Только один граф Марков умел с ним обращаться. Вы знаете историю платка? Это прелесть!
И словоохотливый Долгоруков, обращаясь то к Борису, то к князю Андрею, рассказал, как Бонапарт, желая испытать Маркова, нашего посланника, нарочно уронил перед ним платок и остановился, глядя на него, ожидая, вероятно, услуги от Маркова и как, Марков тотчас же уронил рядом свой платок и поднял свой, не поднимая платка Бонапарта.
– Charmant, [Очаровательно,] – сказал Болконский, – но вот что, князь, я пришел к вам просителем за этого молодого человека. Видите ли что?…
Но князь Андрей не успел докончить, как в комнату вошел адъютант, который звал князя Долгорукова к императору.
– Ах, какая досада! – сказал Долгоруков, поспешно вставая и пожимая руки князя Андрея и Бориса. – Вы знаете, я очень рад сделать всё, что от меня зависит, и для вас и для этого милого молодого человека. – Он еще раз пожал руку Бориса с выражением добродушного, искреннего и оживленного легкомыслия. – Но вы видите… до другого раза!
Бориса волновала мысль о той близости к высшей власти, в которой он в эту минуту чувствовал себя. Он сознавал себя здесь в соприкосновении с теми пружинами, которые руководили всеми теми громадными движениями масс, которых он в своем полку чувствовал себя маленькою, покорною и ничтожной» частью. Они вышли в коридор вслед за князем Долгоруковым и встретили выходившего (из той двери комнаты государя, в которую вошел Долгоруков) невысокого человека в штатском платье, с умным лицом и резкой чертой выставленной вперед челюсти, которая, не портя его, придавала ему особенную живость и изворотливость выражения. Этот невысокий человек кивнул, как своему, Долгорукому и пристально холодным взглядом стал вглядываться в князя Андрея, идя прямо на него и видимо, ожидая, чтобы князь Андрей поклонился ему или дал дорогу. Князь Андрей не сделал ни того, ни другого; в лице его выразилась злоба, и молодой человек, отвернувшись, прошел стороной коридора.
– Кто это? – спросил Борис.
– Это один из самых замечательнейших, но неприятнейших мне людей. Это министр иностранных дел, князь Адам Чарторижский.
– Вот эти люди, – сказал Болконский со вздохом, который он не мог подавить, в то время как они выходили из дворца, – вот эти то люди решают судьбы народов.
На другой день войска выступили в поход, и Борис не успел до самого Аустерлицкого сражения побывать ни у Болконского, ни у Долгорукова и остался еще на время в Измайловском полку.


На заре 16 числа эскадрон Денисова, в котором служил Николай Ростов, и который был в отряде князя Багратиона, двинулся с ночлега в дело, как говорили, и, пройдя около версты позади других колонн, был остановлен на большой дороге. Ростов видел, как мимо его прошли вперед казаки, 1 й и 2 й эскадрон гусар, пехотные батальоны с артиллерией и проехали генералы Багратион и Долгоруков с адъютантами. Весь страх, который он, как и прежде, испытывал перед делом; вся внутренняя борьба, посредством которой он преодолевал этот страх; все его мечтания о том, как он по гусарски отличится в этом деле, – пропали даром. Эскадрон их был оставлен в резерве, и Николай Ростов скучно и тоскливо провел этот день. В 9 м часу утра он услыхал пальбу впереди себя, крики ура, видел привозимых назад раненых (их было немного) и, наконец, видел, как в середине сотни казаков провели целый отряд французских кавалеристов. Очевидно, дело было кончено, и дело было, очевидно небольшое, но счастливое. Проходившие назад солдаты и офицеры рассказывали о блестящей победе, о занятии города Вишау и взятии в плен целого французского эскадрона. День был ясный, солнечный, после сильного ночного заморозка, и веселый блеск осеннего дня совпадал с известием о победе, которое передавали не только рассказы участвовавших в нем, но и радостное выражение лиц солдат, офицеров, генералов и адъютантов, ехавших туда и оттуда мимо Ростова. Тем больнее щемило сердце Николая, напрасно перестрадавшего весь страх, предшествующий сражению, и пробывшего этот веселый день в бездействии.