Рокоссовский, Константин Константинович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Константин Константинович Рокоссовский
польск. Konstanty Rokossowski<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
2-й Министр национальной обороны ПНР
1949 — 1956
Глава правительства: Берут Болеслав
Предшественник: Михал Роля-Жимерский
Преемник: Мариан Спыхальский
 
Рождение: 21 декабря 1896(1896-12-21)
Варшава, Царство Польское, Российская империя
Смерть: 3 августа 1968(1968-08-03) (71 год)
Москва, СССР
Род: Рокоссовские
Имя при рождении: Константи́н Ксаве́рьевич Рокоссо́вский
Отец: Ксаверий Юзеф Рокоссовский
Мать: Антонина (Атонида) Овсянникова
Дети: Ариадна, Надежда
Партия: КПСС
 
Военная служба
Годы службы: 1914—1968
Принадлежность: Российская империя Российская империя
РСФСР РСФСР
СССР СССР
Польша Польша (1949—1956)
Звание:

Командовал: корпусами:

армиями:

фронтами:

Вооружённые силы Польши
(1949—1956)

Сражения: Первая мировая война,
Гражданская война в России,
Конфликт на КВЖД
Великая Отечественная война
 
Автограф:
 
Награды:

Награды Российской империи:

Иностранные награды:

Константи́н Константи́нович (Ксаве́рьевич) Рокоссо́вский (польск. Konstanty Rokossowski; 9 [21] декабря 1896, Варшава, Царство Польское, Российская империя — 3 августа 1968, Москва, СССР) — советский и польский военачальник, дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Единственный в истории СССР маршал двух стран: Маршал Советского Союза (1944) и маршал Польши (1949). Командовал Парадом Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. Один из крупнейших полководцев Второй мировой войны[1].





Происхождение

Константи́н Рокоссовский родился в Варшаве 21 декабря 1896 года. Поляк[2].

По сведениям, приведенным Б. В. Соколовым[3], К. К. Рокоссовский родился в 1894 году, но находясь в Красной Армии (не позднее 1919 года) стал указывать год рождения как 1896 и изменил отчество на «Константинович».

После присвоения звания дважды Героя Советского Союза местом рождения стал указывать Великие Луки, где и был установлен бюст Рокоссовского. Согласно краткой автобиографии, написанной 27 декабря 1945 года[4], родился в городе Великие Луки (согласно анкете от 22 апреля 1920 года — в городе Варшаве[5]). Отец — поляк Ксаверий Юзеф Рокоссовский (1853—1902), происходивший из шляхетского рода Рокоссовских (герба Гляубич или Окша)[6], ревизор Варшавской железной дороги. Его предки утратили шляхетство в середине XIX века. Прадед — Юзеф Рокоссовский, подпоручик 2-го уланского полка Герцогства Варшавского, участник Отечественной войны 1812 года[7][8]. Мать — белоруска Антонина (Атонида) Овсянникова (ум. 1911), учительница, родом из Телехан (Белоруссия).

Предки Рокоссовского были великопольскими шляхтичами. Им принадлежала большая деревня Рокоссово (сейчас в гмине Понец). От названия деревни и произошла фамилия рода[9].

Отец послал его учиться в платное техническое училище Антона Лагуна, но 4 (17) октября 1902 года умер (согласно анкете Рокоссовского, на момент смерти отца ему было 6 лет, и техническое училище сюда никак не вписывалось). Константин работал помощником кондитера, потом стоматолога, а в 19091914 годах — каменотёсом в мастерской Стефана Высоцкого, мужа его тёти Софьи, в Варшаве, а потом в местечке Груец, в 35 км к юго-западу от Варшавы. В 1911 году умерла мать. Для самообразования Константин читал много книг на русском и польском языках.

Первая мировая война

2 августа 1914 года, 18-летний (согласно анкете, а в действительности — 20-летний) Константин поступил добровольцем (охотником) в 5-й драгунский Каргопольский полк 5-й кавалерийской дивизии 12-й армии и был зачислен в 6-й эскадрон. В апреле 1920 года, заполняя кандидатскую карточку на замещение командных должностей, Рокоссовский указал, что в царской армии служил вольноопределяющимся и окончил 5 классов гимназии. В действительности, он служил только охотником (добровольцем) и, следовательно, не имел необходимого образовательного ценза в 6 классов гимназии для того, чтобы служить вольноопределяющимся. 8 августа Рокоссовский отличился при проведении конной разведки у деревни Ястржем, за что был награждён Георгиевским крестом 4-й степени и произведён в ефрейторы. Участвовал в боях под Варшавой, научился обращаться с лошадью, овладел винтовкой, шашкой и пикой.

В начале апреля 1915 года дивизия была переброшена в Литву. В бою под городом Поневежем Рокоссовский атаковал немецкую артиллерийскую батарею, за что был представлен к Георгиевскому кресту 3-й степени, однако награду не получил. В бою за железнодорожную станцию Трошкуны, вместе с несколькими драгунами, скрытно захватил окоп немецкого полевого караула, и 20 июля был награждён Георгиевской медалью 4-й степени. Каргопольский полк вёл окопную войну на берегу Западной Двины. Зимой-весной 1916 года в составе партизанского отряда, сформированного из драгун, Константин многократно пересекал реку с целью разведки. 6 мая за атаку немецкой заставы получил Георгиевскую медаль 3-й степени. В отряде он познакомился с унтер-офицером Адольфом Юшкевичем, имевшим революционные взгляды. В июне вернулся в состав полка, где снова переправлялся через реку в разведывательный поиск.

В конце октября переведён в учебную команду 1-го запасного кавалерийского полка. В феврале 1917 года Каргопольский полк переформировали, Рокоссовский попал в 4-й эскадрон, вместе с другими бойцами по льду переходил Двину и атаковал немецкие караулы. 5 марта полк временно находился в тылу, был созван и перед конным строем полковник зачитал акт об отречении Николая II от престола. 11 марта полк присягнул Временному правительству. В полку появились убеждённые сторонники большевиков, среди которых был Иван Тюленев, согласно Приказу № 1 Петроградского Совета был избран полковой комитет. 29 марта Рокоссовский произведён в младшие унтер-офицеры.

Немцы наступали на Ригу. С 19 августа Каргопольский полк прикрывал отступление пехоты и обозов в Латвии. 23 августа Рокоссовский с группой драгун отправился в разведку у местечка Кроненберг и обнаружил немецкую колонну, двигавшуюся по псковскому шоссе. 24 августа 1917 года представлен и 21 ноября награждён Георгиевской медалью 2-й степени. Драгуны выбрали Рокоссовского в эскадронный, а затем в полковой комитет, решавший вопросы жизни полка. Двоюродный брат — сослуживец Франц Рокоссовский[10] с группой драгун-поляков вернулся в Польшу и вступил в военную организацию, формировавшуюся лидерами польских националистов. В декабре 1917 года Константин Рокоссовский, Адольф Юшкевич и другие драгуны вступили в Красную Гвардию. В конце декабря Каргопольский полк был переброшен в тыл на восток. 7 апреля 1918 года на станции Дикая, западнее Вологды, 5-й Каргопольский драгунский полк был расформирован.

Гражданская война

С октября 1917 года добровольно перешёл в Красную Гвардию (в Каргопольский красногвардейский отряд рядовым красногвардейцем), затем в Красную Армию.

С ноября 1917 года по февраль 1918 года, в составе Каргопольского красногвардейского кавалерийского отряда, в должности помощника начальника отряда, Рокоссовский участвовал в подавлении контрреволюционных восстаний в районе Вологды, Буя, Галича и Солигалича. С февраля по июль 1918 года принимал участие в подавлении анархистских и казацких контрреволюционных выступлений на Слобожанщине (в районе Харькова, Унеча, Михайловского хутора) и в районе Карачев — Брянск. В июле 1918 года, в составе того же отряда, переброшен на Восточный фронт под Екатеринбург (Екатеринбург в 1924 году переименован в Свердловск) и участвовал в боях с белогвардейцами и чехословаками под станцией Кузино, Екатеринбургом, станциями Шамары и Шаля до августа 1918 года. С августа 1918 года отряд переформирован в 1-й Уральский имени Володарского кавалерийский полк, Рокоссовский назначен командиром 1-го эскадрона.

7 марта 1919 года вступил в РКП(б) (членский билет № 239).

В Гражданскую войну — командир эскадрона, отдельного дивизиона, отдельного кавалерийского полка. 7 ноября 1919 года южнее станции Мангут, в схватке с заместителем начальника 15-й Омской Сибирской стрелковой дивизии армии Колчака, полковником Николаем Саверяновичем Вознесенским (в мемуарах Рокоссовского ошибочно «Воскресенским») зарубил последнего, а сам был ранен в плечо.

…7 ноября 1919 года мы совершили набег на тылы белогвардейцев. Отдельный Уральский кавалерийский дивизион, которым я тогда командовал, прорвался ночью через боевые порядки колчаковцев, добыл сведения, что в станице Караульная расположился штаб омской группы, зашёл с тыла, атаковал станицу и, смяв белые части, разгромил этот штаб, захватил пленных, в их числе много офицеров.

Во время атаки при единоборстве с командующим омской группой генералом Воскресенским я получил от него пулю в плечо, а он от меня — смертельный удар шашкой…[11]

23 января 1920 года Рокоссовский был назначен командиром 30-го кавалерийского полка 30-й дивизии 5-й армии.

Летом 1921 года, командуя красным 35-м кавалерийским полком в бою под Троицкосавском нанёс поражение 2-й бригаде генерала Бориса Петровича Резухина из Азиатской конной дивизии генерала барона Р. Ф. фон Унгерн-Штернберга и был тяжело ранен[12]. За этот бой Рокоссовского наградили орденом Красного Знамени.

В октябре 1921 года переведён командиром 3-й бригады 5-й Кубанской кавалерийской дивизии.

В октябре 1922 года в связи с переформированием 5-й дивизии в Отдельную 5-ю Кубанскую кавбригаду, по собственному желанию назначен на должность командира 27-го кавалерийского полка этой же бригады.

В 1923—1924 годах участвовал в боях против вышедших на территорию СССР, в Забайкалье, белогвардейских отрядов генерала Мыльникова, полковника Деревцова, Дуганова, Гордеева и сотника Шадрина И.С.(возглавлял Сретенский боевой участок). 9 июня 1924 года, во время проведения оперативно-войсковой операции против отрядов Мыльникова и Деревцова, Рокоссовский возглавлял один из отрядов красноармейцев, шедший по узкой таёжной тропе.

…Шедший впереди Рокоссовский, наткнулся на Мыльникова, произвёл в него два выстрела из маузера. Мыльников упал. Рокоссовский предполагает, что Мыльников ранен, но ввиду непроходимой тайги, по-видимому, отполз под куст, его не могли найти…[13]

Мыльников выжил. Вскоре красные оперативным путём установили местонахождение раненого генерала Мыльникова в доме одного из местных жителей и 27 июня 1924 года арестовали его. Отряды Мыльникова и Деревцова были разгромлены в один день.

Межвоенный период

30 апреля 1923 года Рокоссовский женился на Юлии Петровне Барминой. 17 июня 1925 года у них родилась дочь Ариадна.

Сентябрь 1924 — август 1925 — слушатель Кавалерийских курсов усовершенствования командного состава, вместе с Г. К. Жуковым и А. И. Ерёменко.

С июля 1926 по июль 1928 года Рокоссовский служил в Монголии инструктором отдельной Монгольской кавдивизии (город Улан-Батор). С января по апрель 1929 года прошёл курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Академии имени М. В. Фрунзе, где познакомился с работами М. Н. Тухачевского.

В 1929 году командовал 5-й отдельной Кубанской кавалерийской бригадой (располагалась в Нижней Берёзовке под Верхнеудинском), в ноябре 1929 года участвовал в Маньчжуро-Чжалайнорской (Маньчжуро-Джалайнорской) наступательной операции РККА[14].

С января 1930 года Рокоссовский командовал 7-й Самарской кавалерийской дивизией (одним из командиров бригад в которой был Г. К. Жуков). В феврале 1932 года переведён на должность командира-комиссара 15-й Отдельной Кубанской кавалерийской дивизией (Даурия).

С введением в 1935 году персональных званий в РККА получил звание комдива[15].

В 1936 году К. К. Рокоссовский командует 5-м кавалерийским корпусом в Пскове.

Арест

27 июня 1937 года был исключён из ВКП(б) «за потерю классовой бдительности»[16]. В личном деле Рокоссовского имелась информация, что он был тесно связан с К. А. Чайковским[17]. 22 июля 1937 года уволен из РККА «по служебному несоответствию»[18]. Комкор И. С. Кутяков дал показания на командарма 2-го ранга М. Д. Великанова и прочих, а тот, в числе прочих, «показал» на К. К. Рокоссовского[19]. Начальник разведотдела штаба ЗабВО дал показания, что Рокоссовский в 1932 году встречался с начальником японской военной миссии в Харбине Мититаро Комацубара[20].

В августе 1937 года Рокоссовский поехал в Ленинград, где был арестован по обвинению в связях с польской и японской разведками, став жертвой ложных показаний. Два с половиной года провёл под следствием (следственное дело № 25358-1937).

Доказательства строились на показаниях поляка Адольфа Юшкевича, соратника Рокоссовского в гражданскую. Но Рокоссовский-то хорошо знал, что Юшкевич погиб под Перекопом. Он сказал, что всё подпишет, если Адольфа приведут на очную ставку. Стали искать Юшкевича и обнаружили, что он давно умер.

— К. В. Рокоссовский, внук[21].

С 17 августа 1937 по 22 марта 1940 года, согласно справке от 4 апреля 1940 года[22], содержался во Внутренней тюрьме Управления госбезопасности НКВД по Ленинградской области на Шпалерной улице[22]. По словам правнучки Рокоссовского, ссылавшейся на рассказы жены маршала Казакова[23], Рокоссовский подвергался пыткам. В этих пытках принимал участие начальник Ленинградского УНКВД Заковский. Рокоссовскому выбили несколько передних зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, а в 1939 году его выводили во двор тюрьмы на расстрел и давали холостой выстрел. Однако Рокоссовский не дал ложных показаний ни на себя, ни на других[24]. По рассказу правнучки, в своих записях отметил, что враг посеял сомнения и обманул партию — это привело к арестам невиновных[25]. По сведениям полковника юстиции Климина Ф. А., бывшего в числе трёх судей Военной коллегии ВС СССР, разбиравших дело Рокоссовского, в марте 1939 года состоялся суд, но все свидетели, давшие показания, уже были мертвы. Рассмотрение дела было отложено на доследование, осенью 1939 года состоялось второе заседание, также отложившее вынесение приговора[26]. По некоторым предположениям, Рокоссовский был этапирован в лагерь[27]. Есть версия, что всё это время Рокоссовский находился в Испании в качестве военного эмиссара под псевдонимом, предположительно, Мигель Мартинес (из «Испанского дневника» М. Е. Кольцова)[28].

22 марта 1940 года Рокоссовский был освобождён, в связи с прекращением дела, при ходатайстве С. К. Тимошенко к Сталину, и реабилитирован[29]. К. К. Рокоссовского полностью восстанавливают в правах, в должности и в партии, и весну он проводит с семьёй на курорте в Сочи[прим. 1]. В том же году с введением генеральских званий в РККА ему присваивается звание «генерал-майор».

После отпуска Рокоссовский назначается в распоряжение командующего Киевским Особым военным округом (КОВО) генерала армии Г. К. Жукова, а, по возвращении 5-го кавалерийского корпуса из похода в Бессарабию (июнь-июль 1940 года) в состав Кавалерийской армейской группы КОВО (город Славута), вступает в командование корпусом.

В ноябре 1940 года Рокоссовский получает новое назначение на должность командира 9-го механизированного корпуса, который ему предстояло сформировать в КОВО.

Великая Отечественная война

Начальный период войны

Командовал 9-м механизированным корпусом в сражении под Дубно-Луцком-Бродами. Несмотря на некомплект танков и транспорта, войска 9 мехкорпуса в течение июня — июля 1941 года активной обороной изматывали противника, отступая только по приказу. За успехи был представлен к 4-му ордену «Красного Знамени».

11 июля 1941 года назначен командующим 4-й армией на южном фланге Западного фронта (вместо арестованного и позднее расстрелянного А. А. Коробкова), 17 июля Рокоссовский прибыл в штаб Западного фронта, однако в связи с ухудшением обстановки ему поручено руководство оперативной группой для восстановления положения в районе Смоленска. Ему выделили группу офицеров, радиостанцию и два автомобиля; остальное он должен был добирать сам: останавливать и подчинять себе остатки 19-й, 20-й и 16-й армий, выходивших из смоленского котла, и удерживать этими силами район Ярцево. Маршал вспоминал:

В штабе фронта я ознакомился с данными на 17 июля. Работники штаба не очень-то были уверены, что их материалы точно соответствуют действительности, поскольку с некоторыми армиями, в частности с 19-й и 22-й, не было связи. Поступили сведения о появлении в районе Ельни каких-то крупных танковых частей противника[11].

Эта непростая задача была успешно решена:

В короткое время собрали порядочное количество людей. Были здесь пехотинцы, артиллеристы, связисты, саперы, пулеметчики, минометчики, медицинские работники… В нашем распоряжении оказалось немало грузовиков. Они нам очень пригодились. Так началось в процессе боев формирование в районе Ярцево соединения, получившего официальное название «группа генерала Рокоссовского»[11].

Группа Рокоссовского способствовала деблокаде окружённых в районе Смоленска советских армий. 10 августа она была реорганизована в 16-ю армию (второго формирования), а Рокоссовский стал командующим этой армией; 11 сентября 1941 года получил звание генерал-лейтенанта.

Битва за Москву

В начале Московской битвы основные силы 16-й армии Рокоссовского попали в Вяземский «котёл», однако управление 16-й армии, передав войска 19-й армии, успело выйти из окружения. «Новой» 16-й армии было приказано прикрыть Волоколамское направление, при этом Рокоссовскому опять пришлось собирать себе войска. Рокоссовский перехватывал войска на марше; в его распоряжение поступил отдельный курсантский полк, созданный на базе Московского пехотного училища им. Верховного Совета РСФСР, 316-я стрелковая дивизия генерал-майора И. В. Панфилова, 3-й кавалерийский корпус генерал-майора Л. М. Доватора. Вскоре под Москвой была восстановлена сплошная линия обороны, и завязались упорные бои. Об этой битве Рокоссовский так написал 5 марта 1948 года:

В связи с прорывом обороны на участке 30-й армии и отхода частей 5-й армии, войска 16-й армии, сражаясь за каждый метр, в жестоких боях были оттеснены к Москве на рубеже: севернее Красная Поляна, Крюково, Истра, и на этом рубеже в жестоких боях окончательно остановили немецкое наступление, а затем перейдя в общее контрнаступление, совместно с другими армиями, проводимое по замыслу товарища Сталина, враг был разбит и отброшен далеко от Москвы.

Именно под Москвой К. К. Рокоссовский приобрел полководческий авторитет. За битву под Москвой К. К. Рокоссовский был награждён орденом Ленина. В этот период в 85-м походно-полевом госпитале при штабе армии он познакомился с военврачом 2-го ранга Галиной Васильевной Талановой[30].

Ранение

8 марта 1942 года Рокоссовский был ранен осколком снаряда. Ранение оказалось тяжёлым — были задеты правое лёгкое, печень, рёбра и позвоночник. После операции в Козельске был доставлен в московский госпиталь в здании Тимирязевской академии, где проходил лечение до 23 мая 1942.

Сталинградская битва

26 мая прибыл в Сухиничи и вновь принял командование 16-й армией. 30 сентября 1942 года генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский был назначен командующим Донским фронтом. При его участии был разработан план операции «Уран» по окружению и уничтожению вражеской группировки, наступавшей на Сталинград. Силами нескольких фронтов 19 ноября 1942 года началось проведение операции, 23 ноября кольцо вокруг 6-й армии генерала Ф. Паулюса было замкнуто.

Позже Рокоссовский подвёл итог:

…успешно была выполнена задача, связанная с участием войск Донского фронта в общем наступлении, проводимом по замыслу товарища Сталина, вылившаяся в полное окружение всей Сталинградской группировки немцев…[31]

Руководство по разгрому вражеской группировки Ставка поручила Донскому фронту во главе с К. К. Рокоссовским, который 15 января 1943 года получил звание генерал-полковника.

31 января 1943 года войска под командованием К. К. Рокоссовского пленили фельдмаршала Ф. фон Паулюса, 24 генерала, 2500 немецких офицеров, 90 тыс. солдат.

28 января 1943 года Рокоссовский был награждён только что учреждённым орденом Суворова.

Курская битва

Рокоссовский пишет в автобиографии:

В феврале 1943 года приказом товарища Сталина назначаюсь командующим Центральным фронтом. Руководил действиями войск этого фронта в великом оборонительном, а затем контрнаступательном сражении, проводимом по замыслу товарища Сталина на Курско-Орловской дуге…[22]

В феврале — марте 1943 года Рокоссовский руководил войсками Центрального фронта в Севской операции. 7 февраля штаб командующего фронтом разместился в Фатежском районе, Курской области. Примечателен следующий случай, о котором в своё время поведал журналист Владимир Ерохин («Литературная Россия» от 20 июля 1979 года): Мостить дороги было нечем. Рокоссовский приказал разобрать разрушенную церковь в Фатеже и пустить её на строительство дороги. По этим камням прошли войска и танки[32]. Несмотря на неудачу наступления 28 апреля 1943 года, Рокоссовский был произведён в генералы армии.

Из донесений разведки следовало, что летом немцы планируют большое наступление в районе Курска. Командующие некоторых фронтов предлагали развивать успехи Сталинграда и провести широкомасштабное наступление летом 1943 года, К. К. Рокоссовский был другого мнения. Он считал, что для наступления нужно двойное, тройное превосходство сил, чего у советских войск на этом направлении не было. Чтобы остановить немецкое наступление летом 1943 года под Курском, необходимо перейти к обороне. Необходимо буквально укрыть в земле личный состав, боевую технику. К. К. Рокоссовский проявил себя блестящим стратегом и аналитиком — на основании данных разведки он сумел в точности определить участок, на котором немцы нанесли главный удар, создать на этом участке глубокоэшелонированную оборону и сосредоточить там около половины своей пехоты, 60 % артиллерии и 70 % танков. Поистине новаторским решением была также артиллерийская контрподготовка, проведённая за 10-20 минут до начала немецкой артиллерийской подготовки. Оборона Рокоссовского оказалась настолько прочной и стабильной, что он смог передать значительную часть своих резервов Ватутину, когда у того на южном фланге Курской дуги возникла угроза прорываК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3100 дней]. Его слава уже гремела по всем фронтам, он стал широко известным на Западе в качестве одного из самых талантливых советских военачальников. Очень популярен был Рокоссовский и среди солдат. В составе Центрального фронта в 1943 году был сформирован и вступил в бои 8-й Отдельный штрафной (офицерский) батальон, прозванный немецкой пропагандой «Бандой Рокоссовского»[33].

После Курской битвы Рокоссовский успешно провёл силами Центрального (с октября 1943 года переименованного в Белорусский) фронта Черниговско-Припятскую операцию, Гомельско-Речицкую операцию, Калинковичско-Мозырскую и Рогачевско-Жлобинскую операции.

Белорусская операция

В полной мере полководческий талант К. К. Рокоссовского проявился летом 1944 года при проведении операции по освобождению Белоруссии. Об этом Рокоссовский пишет:

Осуществляя замысел Верховного Главнокомандующего товарища Сталина по разгрому центральной группы немецких войск и освобождению Белоруссии, с мая 1944 года руководил подготовкой операции и наступательными действиями войск 1-го Белорусского фронта…[22]

План операции разрабатывался Рокоссовским совместно с А. М. Василевским и Г. К. Жуковым.

Стратегической изюминкой этого плана было предложение Рокоссовского нанести удар по двум главным направлениям, что обеспечивало охват флангов противника на оперативной глубине и не давало последнему возможности манёвра резервами.

Операция «Багратион» началась 22 июня 1944 года. В рамках Белорусской операции Рокоссовский успешно проводит Бобруйскую, Минскую и Люблин-Брестскую операции.

Успех операции заметно превзошёл ожидания советского командования. В результате двухмесячного наступления была полностью освобождена Белоруссия, отбита часть Прибалтики, освобождены восточные районы Польши. Практически полностью была разгромлена немецкая группа армий «Центр». Кроме того операция поставила под угрозу группу армий «Север» в Прибалтике.

С военной точки зрения сражение в Белоруссии привело к масштабному поражению немецких вооруженных сил. Распространена точка зрения, согласно которой битва в Белоруссии является крупнейшим поражением немецких вооруженных сил во Второй мировой войне. Операция «Багратион» является триумфом советской теории военного искусства благодаря хорошо скоординированному наступательному движению всех фронтов и проведённой операции по дезинформации противника о месте генерального наступления.

29 июня 1944 года генералу армии К. К. Рокоссовскому была вручена бриллиантовая звезда Маршала Советского Союза, а 30 июля — первая Звезда Героя Советского Союза. К 11 июля была взята в плен 105-тысячная группировка противника. Когда на Западе усомнились в количестве пленных в ходе операции «Багратион»[34], то И. В. Сталин приказал провести их по улицам Москвы. С этого момента И. В. Сталин стал называть К. К. Рокоссовского по имени и отчеству, такого обращения удостаивался лишь маршал Б. М. Шапошников[35]. Далее войска 1-го Белорусского фронта участвовали в освобождении родной К. К. Рокоссовскому Польши.

Завершение войны

Рокоссовский пишет:

В ноябре 1944 года назначаюсь командующим войсками 2-го Белорусского фронта, получив лично от товарища Сталина задачу: подготовить наступательную операцию по прорыву обороны противника на рубеже р. Нарев и разгрому восточно-прусской группировки немцев…[22]

Командующим 1-м Белорусским фронтом был назначен Г. К. Жуков, и честь взятия Берлина была предоставлена ему. Рокоссовский спросил у Сталина за что его переводят с главного направления на второстепенный участок:

Сталин ответил, что я ошибаюсь: тот участок, на который меня переводят, входит в общее западное направление, на котором будут действовать войска трёх фронтов — 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского; успех этой операции будет зависеть от тесного взаимодействия этих фронтов, поэтому на подбор командующих Ставка обратила особое внимание. <…> Если не продвинетесь вы и Конев, то никуда не продвинется и Жуков, — заключил Верховный Главнокомандующий[11].

В качестве командующего 2-м Белорусским фронтом К. К. Рокоссовский провёл ряд операций, в которых проявил себя как мастер манёвра. Ему дважды приходилось разворачивать свои войска практически на 180 градусов, умело концентрируя свои немногочисленныеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3412 дней] танковые и механизированные соединения. Он успешно руководил войсками фронта в Восточно-Прусской и Восточно-Померанской операциях, в результате которых были разгромлены крупные мощные немецкие группировки в Восточной Пруссии и Померании.

Во время Берлинской наступательной операции войска 2-го Белорусского фронта под командованием К. К. Рокоссовского своими действиями сковали главные силы 3-й немецкой танковой армии, лишив её возможности участвовать в битве за Берлин.

1 июня 1945 года за умелое руководство войсками фронта в Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях, Маршал Советского Союза Рокоссовский Константин Константинович был удостоен второй медали «Золотая Звезда».

7 января 1945 года Галина Таланова родила от него дочь Надежду. Рокоссовский дал ей свою фамилию, потом помогал, но с Галиной не встречался[23].

В феврале 1945, спустя тридцать лет, Рокоссовский встретил свою сестру Хелену в Польше[36].

24 июня 1945 года по решению И. В. Сталина К. К. Рокоссовский командовал Парадом Победы в Москве (принимал Парад Победы Г. К. Жуков). А 1 мая 1946 года Рокоссовский принимает парад.

С июля 1945 до 1949 года, по приказу Верховного Главнокомандующего, он — создатель и Главнокомандующий Северной группой войск на территории Польши в г. Легница, Нижняя Силезия.

Рокоссовский налаживал связь с правительством, военными округами Войска Польского, общественными организациями, оказывал помощь в восстановлении народного хозяйства Польши. Были построены казармы, дома офицеров, склады, библиотеки, лечебные учреждения, переданные в дальнейшем Войску Польскому.

Служба в Польше

В 1949 году польский президент Болеслав Берут обратился к И. В. Сталину с просьбой направить в Польшу для прохождения службы на посту министра национальной обороны поляка К. К. Рокоссовского. Несмотря на длительное проживание в России, Рокоссовский остался поляком по манере и речи, что обеспечило благосклонность большинства поляков[37]. В 1949 году городские народные советы Гданьска, Гдыни, Картуз, Сопота, Щецина и Вроцлава своими постановлениями признали Рокоссовского «Почётным гражданином» данных городов, которые во время войны были освобождены войсками под его командованием. Однако, некоторые газеты и западная пропаганда усиленно создавали ему репутацию «московита» и «наместника Сталина». В 1950 году на него дважды было совершено покушение польскими националистами, в том числе из кадров польской армии, состоявших ранее в Армии крайовой[38].

В 1949—1956 годах он проделал большую работу по перевооружению, структурной реорганизации польской армии (сухопутные моторизованные войска, танковые соединения, ракетные соединения, войска ПВО, авиация и Военно-Морской флот), подъёму обороноспособности и боеготовности в свете современных требований (угроза ядерной войны), сохранив её национальное своеобразие. Согласно интересам армии, в Польше были модернизированы пути сообщения и связь, создана военная промышленность (артиллерия, танки, авиация, другая техника). В апреле 1950 введён новый Устав внутренней службы Войска Польского. Обучение строилось на основе опыта Советской Армии. Рокоссовский постоянно посещал военные части и манёвры. Для обучения офицеров были открыты Академия Генерального штаба им. К. Сверчевского, Военно-техническая академия им. Я. Домбровского и Военно-политическая академия им. Ф. Дзержинского. Также работал заместителем председателя Совета Министров Польши, был членом Политбюро ЦК Польской объединённой рабочей партии. 14 мая 1955 года присутствовал при подписании Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи в Варшаве.

После смерти президента Болеслава Берута и Познанских выступлений первым секретарём ПОРП был избран «антисталинист» Владислав Гомулка. Конфликт между поддерживавшими Рокоссовского «сталинистами» («натолинская группа») и «антисталинистами» в ПОРП привёл к смещению Рокоссовского из Политбюро ЦК ПОРП и Министерства национальной обороны как «символа сталинизма». 22 октября в письме в ЦК ПОРП, подписанном Н. С. Хрущёвым, советская сторона выразила согласие с таким решением[39]. Рокоссовский уехал в СССР и больше не приезжал, а всё своё имущество в Польше раздал обслуживавшим его людям[40].

Возвращение в СССР

С ноября 1956 года по июнь 1957 года — заместитель Министра обороны СССР, по октябрь 1957 года — Главный инспектор Министерства обороны СССР с оставлением в должности заместителя Министра обороны. С октября 1957 года по январь 1958 года в связи с обострением ситуации на Ближнем Востоке — командующий войсками Закавказского военного округа. Этот перевод связывают также с тем, что на состоявшемся в 1957 году Пленуме ЦК КПСС Рокоссовский сказал в своём выступлении, что многие из находящихся на руководящих постах должны чувствовать вину за неправильную линию Жукова на посту Министра обороны СССР. С января 1958 года по апрель 1962 года — снова заместитель Министра обороны СССР — главный инспектор Министерства обороны. В 1961—1968 годах возглавлял Государственную комиссию по расследованию причин гибели подводной лодки С-80[41].


По утверждению главного маршала авиации Александра Голованова, в 1962 году Н. С. Хрущёв предложил Рокоссовскому написать «почерней и погуще» статью против И. В. Сталина. По словам Александра Голованова, Рокоссовский ответил: «Никита Сергеевич, товарищ Сталин для меня святой!», — и на банкете не стал чокаться с Хрущёвым[42]. На следующий день его окончательно сняли с должности заместителя Министра обороны СССР. Бессменный адъютант Рокоссовского генерал-майор Кульчицкий объясняет упомянутый выше отказ отнюдь не преданностью Рокоссовского Сталину, а глубоким убеждением полководца в том, что армия не должна участвовать в политике[43]. С апреля 1962 года по август 1968 года — генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Расследовал сдачу недостроенных кораблей на флоте[25].

Писал статьи в «Военно-исторический журнал». За день до своей смерти в августе 1968 года Рокоссовский подписал в набор свои воспоминания «Солдатский долг».

3 августа 1968 года Рокоссовский скончался от рака предстательной железы. Урна с прахом Рокоссовского захоронена в Кремлёвской стене.

Семья

  • Жена Юлия Петровна Бармина
    • дочь Ариадна
      • внук Константин
        • правнучка Ариадна — [www.rg.ru/author-Ariadna-Rokossovskaia/ журналист «Российской газеты»]
      • внук Павел
  • Внебрачная дочь Надежда (от военного врача Галины Талановой) — преподаватель МГИМО[44]

Мнения современников

Вряд ли можно назвать другого полководца, который бы так успешно действовал как в оборонительных, так и наступательных операциях прошедшей войны. Благодаря своей широкой военной образованности, огромной личной культуре, умелому общению со своими подчинёнными, к которым он всегда относился с уважением, никогда не подчёркивая своего служебного положения, волевым качествам и выдающимся организаторским способностям он снискал себе непререкаемый авторитет, уважение и любовь всех тех, с кем ему довелось воевать. Обладая даром предвидения, он почти всегда безошибочно разгадывал намерения противника, упреждал их и, как правило, выходил победителем. Сейчас ещё не изучены и не подняты все материалы по Великой Отечественной войне, но можно сказать с уверенностью, что когда это произойдёт, К. К. Рокоссовский, бесспорно, будет во главе наших советских полководцев.

— А. Е. Голованов. «Дальняя бомбардировочная…»[45]

Хочу сказать несколько тёплых, сердечных слов о общем любимце Красной Армии Константине Константиновиче Рокоссовском…. Это один из выдающихся полководцев наших Вооруженных Сил….. Командуя рядом фронтов, причём всегда на весьма ответственных направлениях, Константин Константинович своим упорным трудом, большими знаниями, мужеством, храбростью, огромной работоспособностью и неизменной заботой о подчинённых снискал себе исключительное уважение и горячую любовь. Я счастлив, что имел возможность на протяжении Великой Отечественной войны быть свидетелем полководческого таланта Константина Константиновича, его завидного во всех случаях спокойствия, умения найти мудрое решение самого сложного вопроса. Я многократно наблюдал, как войска под управлением Рокоссовского жестоко били врага, порою в невероятно трудных для них условиях.

— А. М. Василевский. «Дело всей жизни»[46]

Я считаю его одним из лучших командующих войсками. И как человек он мне нравился. Особенно нравилась его служебная порядочность.

— Н. С. Хрущёв. «Время. Люди. Власть»[47]

Я много раз думал, почему все, кто так или иначе знал Рокоссовского, относились к нему с безграничным уважением. И ответ напрашивался только один: оставаясь требовательным, Константин Константинович уважал людей независимо от их звания и положения. И это главное, что привлекало в нём.

— М. Е. Катуков. «На острие главного удара»[48]

Он никогда не навязывал своих предварительных решений, одобрял разумную инициативу и помогал развить её. Рокоссовский умел руководить подчинёнными так, что каждый офицер и генерал с желанием вносил в общее дело свою долю творчества. При всём этом сам К. К. Рокоссовский и мы, командармы, хорошо понимали, что полководцем нашего времени без сильной воли, без своих твёрдых убеждений, без личной оценки событий и людей на фронте, без своего почерка в операциях, без интуиции, то есть без собственного «я», быть нельзя.

— П. И. Батов. «В походах и боях»[49]

Рассказывая о встрече с К. К. Рокоссовским, а их у меня было несколько, я хочу ещё раз подчеркнуть обаяние Константина Константиновича, которое порождало глубокую симпатию к нему не только среди тех, кто имел с ним непосредственный служебный контакт, но и в среде широких солдатских масс. Рокоссовский помнил и лично знал сотни людей, заботился о них, никогда не забывал о тех, кто достоин поощрения и награды, умел вникать в дела и заботы командиров, умел благожелательно выслушать каждого.

— А. Х. Бабаджанян. «Дорогами победы»[50]

Донским фронтом командовал генерал К. К. Рокоссовский, которого я знал ещё по Ленинградскому военному округу, где он в 1936—1937 годах командовал кавалерийским корпусом. А всего несколько месяцев назад мы встречались с ним на Западном фронте, где Константин Константинович командовал 16-й армией. Он всегда мне нравился — я ценил его знания, умение руководить войсками, большой опыт, исключительную скромность и тактичность в общении с людьми. Рокоссовский пользовался какой-то особой любовью у своих подчинённых.

— Н. Н. Воронов. «На службе военной»[51]

Очень колоритна полководческая фигура Константина Константиновича Рокоссовского… Я, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что его не только безгранично уважали, но и искренне любили все, кому довелось соприкасаться с ним по службе.

— С. М. Штеменко. «Генеральный штаб в годы войны»[52]

Политическая и общественная деятельность

Награды

Российская империя

СССР

Иностранные награды

Почётные звания

  • Почётный гражданин города Великие Луки (Россия);
  • почётный гражданин города Гомеля (Белоруссия);
  • почётный гражданин города Легница (Польша);
  • почётный гражданин Курска (Россия).

Память

В честь маршала была переименована бывшая немецкая деревня Рогзау (сейчас Рокосово, гмина Славобоже).

Также в городе Кошалин его имя носит Рокоссовский район.

Улицы

Имя Константина Константиновича Рокоссовского носит бульвар в в Москвестанция московского метрополитена, расположенная в трёх автобусных остановках от него), Мценске, Нижнем Новгороде и Чите; сквер в городе Сухиничи.

Его имя носят улицы в городах России: Белово, Великие Луки, Владивосток, Волгоград, Воронеж, Дубовка, Железногорск, Ишим, Калининград, Каменка, Кизел, Красноярск, Кяхта, Миллерово, Называевск, Нижний Новгород, Никольск, Новозыбков,Новокузнецк, Омск, Похвистнево, Пролетарск, Псков[53], Рыбинск, Сальск, Солигалич, Суровикино, Сухиничи, Томаровка, Улан-Удэ, Унеча, Хабаровск, Хадыженск, Чита, Шахты, Южно-Сухокумск, Ярцево;

в городах Белоруссии: Барановичи, Бобруйск, Брест, Волковыск, Гомель, Жодино, Кобрин, Несвиж, Пинск, Речица, Столбцы;

в городах Украины: Конотоп, Чернигов, Кременчуг, Новоград-Волынский, Новгород-Северский, Первомайск,Сосница.

Площадь Рокоссовского — в городах Великие Луки и Курск.

Имя Константина Константиновича Рокоссовского носят проспект в Минске (Белоруссия) и проспект в Киеве (Украина).

Памятники

Памятники маршалу Рокоссовскому установлены в городах: Аткарск, Великие Луки, Волгоград, Зеленоград, Курск (на площади Рокоссовского, скульптор В. М. Клыков), Москва, Нижний Новгород (на улице Маршала Рокоссовского), Сухиничи, Благовещенск (на территории Дальневосточного высшего общевойскового командного училища) и в посёлке Свобода Курской области (в Музей КП Центрального фронта)[54].

Памятник установлен в польском Унеёвице (возле города Легница) на территории Музея Красной Армии и Войска Польского. Памятник К. К. Рокоссовскому установлен в городе Кяхте Республики Бурятии в 2008 году.

Мемориальные доски

Мемориальные доски с именем Рокоссовского установлены в Москве (на здании Общевойсковой академии Вооружённых Сил Российской Федерации), Калининграде, Пскове, Бресте, Гомеле, Чернигове, Минске (в школе им. Рокоссовского).

29 ноября 2011 года распоряжением правительства города Москвы, в школе № 1150 г. Зеленограда присвоено почётное наименование имени Героя Советского Союза К. К. Рокоссовского. В Музее хранятся личные вещи полководца и другие ценные экспонаты.

В филателии и нумизматике

Почтовая марка России. Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский на Красной площади 24 июня 1945 года. 2004 год Почтовая марка СССР, посвящённая К. К. Рокоссовскому, 1976,  (ЦФА (ИТЦ) #4554; Скотт #4488) Памятная монета Республики Беларусь, 2010 год Почтовая марка Киргизии, 2005 год

Иное

  • Теплоход «Маршал Рокоссовский»[55].
  • Маршалу посвящена песня — «Песня о маршале Рокоссовском» (польск. Piesn o marszalku Rokossowskim) входила в число наиболее популярных военных песен[56].

Напишите отзыв о статье "Рокоссовский, Константин Константинович"

Примечания

Примечания
  1. До начала перестройки и гласности репрессии против военных в СССР открыто не обсуждались. Так, мемуары Рокоссовского начинаются словами «Весной 1940 года я вместе с семьей побывал в Сочи» (К. К. Рокоссовский. «Солдатский долг», 1968, изд. Воениздат, стр. 3).
Сноски
  1. Юрий Лубченков. 100 великих полководцев Второй мировой.
  2. [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=357 Биографий К. К. Рокоссовского на сайте «Герои страны»].
  3. Соколов Б. В. Рокоссовский. — М.: Молодая гвардия, 2010. — С. 17—20.
  4. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1997. — 497 с., ил. — (Полководцы Великой Отечественной) — С. 473.
  5. Кандидатская карточка К. Рокоссовского.
  6. W. Białkowski. Rokossowski. Na ile Polak?, Warszawa 1994.
  7. Ариадна Рокоссовская. [www.rg.ru/2013/12/20/rokossovsky-site.html 8 малоизвестных фактов о Константине Рокоссовском]. Российская газета (20 декабря 2013). Проверено 28 сентября 2015.
  8. [www.sb.by/luchshee-iz-interneta-vybor-redaktsii-portala/article/8-maloizvestnykh-faktov-o-konstantine-rokossovskom.html 8 малоизвестных фактов о Константине Рокоссовском]. СБ. Беларусь Сегодня (24 декабря 2013). Проверено 28 сентября 2015.
  9. W. Białkowski «Rokossowski — na ile Polak?», ISBN 83-7001-755-X
  10. Кардашов В. И. [militera.lib.ru/bio/kardashov/03.html В драгунском мундире]. // Рокоссовский. — М.: Молодая Гвардия, 1980.
  11. 1 2 3 4 Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — 5-е изд. — М.: Воениздат, 1988. — 367 с.: 8 л, ил. — (Военные мемуары).
  12. Соколов Б. В. Барон Унгерн. Чёрный всадник. — М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА. (Историческое расследование). — ISBN 978-5-462-00585-5.
  13. Материалы архива Управления ФСБ России по Забайкальскому краю (дело З. И. Гордеева).
  14. В пламени и славе. Очерки истории Краснознамённого Сибирского военного округа. 2-е изд., испр. и доп. Новосибирск, Новосибирское кн. изд-во, 1988. стр.50-54.
  15. [rkka.ru/handbook/personal/2484.htm Приказ Народного Комиссара обороны Союза ССР по личному составу армии № 2494].
  16. Свидетельствуют документы 1936—1937 гг. // Псков. — 1995. — № 3. — С. 101.
  17. Твердовский И. Маршалы Победы. Жуков и Рокоссовский (док. фильм). — Россия, 2005.
  18. Газенко Р. Маршал Рокоссовский. Любовь на линии огня (док. фильм). — Россия, 2006.
  19. Сувениров О. Ф. Трагедия РККА 1937—1938. — М.: ТЕРРА, 1998. — С. 167.
  20. [memorial.ppolk.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=41&Itemid=63 Мемориал у Кремлёвсклй стены — Константин Константинович Рокоссовский]. (недоступная ссылка с 25-05-2013 (2214 дней) — историякопия)
  21. [www.flb.ru/info/33931.html Константин Рокоссовский: Брежнев плакал на похоронах деда].
  22. 1 2 3 4 5 Личные дела трёх маршалов. // Известия, № 108. — 9 мая 1992.
  23. 1 2 [www.kp.ru/daily/24290.4/484552/ Правнучка маршала Рокоссовского: Мой прадед командовал Парадом Победы // KP.RU, 07.05.2009].
  24. Константинов. К. Рокоссовский. Победа НЕ любой ценой, — М.: Эксмо, 2006. — С. 42. — ISBN 5-699-17652-7.
  25. 1 2 Час Кучера: «Рокоссовский. Парад победы». — телекомпания «Совершенно Секретно», 2009 г.
  26. Курчавов. И. Поверить глазам. // Ветеран, № 9. — 1993.
  27. Айно Куусинен. [www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=1611 Господь низвергает своих ангелов (воспоминания 1919—1965) — Петрозаводск: Карелия, 1991. — С. 163].
  28. Томас Хью. Гражданская война в Испании 1931—1939 гг. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. — С. 273.
  29. [ria.ru/ocherki/20110421/366842355.html В 39-м будущего маршала Рокоссовского дважды выводили на расстрел].
  30. [www.trud.ru/issue/article.php?id=200509081660801 Фронтовая любовь маршала Рокоссовского].
  31. Личные дела трёх маршалов. // Известия, №108. – 9 мая 1992.
  32. Речь в статье, очевидно, идёт о Покровской церкви, 1818 года постройки.
  33. Пыльцын А. В. [lib.ru/MEMUARY/1939-1945/PEHOTA/pylcin.txt Штрафной удар, или Как офицерский штрафбат дошёл до Берлина]. — Знание, ИВЭСЭП, 2003. — 295 с. — 1000 экз. — ISBN 5-7320-0714-8.
  34. Исторические хроники с Николаем Сванидзе. 1944 год. Маршал Константин Рокоссовский.
  35. Чуев Ф. И. Солдаты империи. Беседы. Воспоминания. Документы. — М.: Ковчег, 1998. — С. 349.
  36. [www.pravda.ru/society/2005/8/69/197/19804_rokossowska.html Сестра Рокоссовского ответила за брата — Советское наследие — Правда. Ру]
  37. [perevodika.ru/articles/10509.html Переводика — Как прадедушка любил Польшу]
  38. Свердлов Ф. Д. Неизвестное о советских полководцах. — М., 1995.
  39. СССР и Польша: октябрь 1956-го // Исторический архив. — 1996. — № 5-6.
  40. [www.pravda.ru/culture/cultural-history/personality/202398-6/ «Никому не нравится правда о Рокоссовском» — Личность в культуре — Правда. Ру]
  41. Мормуль Н. Г. Катастрофы под водой. — М.: ООО «Элтеко», 1999. — 572 с.
  42. [www.ng.ru/style/2001-02-14/16_therapy.html Шоковая терапия Никиты Хрущёва].
  43. [www.vm.ru/news/2015/04/16/sovetskij-bagration-marshal-konstantin-rokossovskij-perezhiv-otchayanie-i-pitki-ostalsya-veren-svoemu-soldatskomu-dolgu-284033.html С. Машкин. Советский Багратион. Маршал Константин Рокоссовский, пережив отчаяние и пытки, остался верен своему солдатскому долгу].
  44. [www.aif.ru/society/people/21435 Внебрачные и великие]. Аргументы и факты (43 27/10/2010).
  45. Голованов А. Е. [militera.lib.ru/memo/russian/golovanov_ae/42.html Дальняя бомбардировочная…] — М.: ООО «Дельта НБ», 2004.
  46. Василевский А. М. [militera.lib.ru/memo/russian/vasilevsky/16.html Дело всей жизни]. — М.: Политиздат, 1975- С.260
  47. Хрущёв Н. С. [militera.lib.ru/memo/russian/khruschev1/23.html Время. Люди. Власть. (Воспоминания). Книга I]. — М.: ИИК «Московские Новости», 1999.
  48. Катуков М. Е. [militera.lib.ru/memo/russian/katukov/05.html На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1974].
  49. Батов П. И. [militera.lib.ru/memo/russian/batov/05.html В походах и боях]. — М.: Воениздат, 1974.
  50. Бабаджанян А. Х. Дороги победы. Литературная запись Я. Садовского. / Издание 2-е, исправленное и дополненное. — М.: «Молодая гвардия», 1975. — С. 261.
  51. Воронов Н. Н. На службе военной. — (Военные мемуары). — М.: Воениздат, 1963. — С. 259.
  52. Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. — (Военные мемуары). — М.: Воениздат, 1968. — С. 396.
  53. [www.old-pskov.ru/put2.2.php В 1986 г. имя Рокоссовского присвоено одной из новых улиц на Завеличье].
  54. [www.orel-story.ru/forum/index.php?action=vthread&forum=10&topic=252 Памятник Командующему Центральным фронтом Константину Константиновичу Рокоссовскому в посёлке Свобода Курской области].
  55. [www.shipspotting.com/gallery/photo.php?lid=53248 Marshal Rokossovskiy — IMO 7384431 — ShipSpotting.com — Ship Photos and Ship Tracker].
  56. [www.youtube.com/watch?v=ngoS1BuPfYk Piesn o marszalku Rokossowskim].

Мемуары

  • К. К. Рокоссовский. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1968. — 384 с. — (Военные мемуары). — 300 тыс, экз.
  • К. К. Рокоссовский Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1997. — 497 с., ил. — (Полководцы Великой Отечественной).
  • К. К. Рокоссовский На Берлинском и Восточнопрусском направлениях. // Военно-исторический журнал. — 1965. — № 2.
  • К. К. Рокоссовский Севернее Берлина. // Военно-исторический журнал. — 1965. — № 5.
  • К. К. Рокоссовский На Волоколамском направлении. На северных подступах к столице. // Военно-исторический журнал. — 1966. — № 11—12.
  • К. К. Рокоссовский Победа на Волге. // Военно-исторический журнал. — 1968. — № 2.
  • К. К. Рокоссовский На Центральном фронте зимой и летом 1943 года. // Военно-исторический журнал. — 1968. — № 6.
  • К. К. Рокоссовский Письмо главному редактору «Военно-исторического журнала» В. А. Мацуленко. // Военно-исторический журнал. — 1992. — № 3.

Литература

  • В. И. Кардашов Рокоссовский. — 3-е изд. — М.: Молодая гвардия, 1980. — 446 с., ил. — (Жизнь замечательных людей).
  • А. А. Карчмит Рокоссовский: терновый венец славы. — М.: АСТ: Астрель, — 2001. — 576 с. — (Русские полководцы).
  • Б. В. Соколов Рокоссовский. — М.: Молодая гвардия, 2010. — 525 с., ил. — (Жизнь замечательных людей).
  • А. Ф. Носкова К. К. Рокоссовский в Польше. 1949—1956 гг.: неизвестные страницы биографии / Studia polonica. К 70-летию Виктора Александровича Хорева. — М.: «Индрик», 2002. — С. 79—94.
  • Маршал двух народов. — Варшава, 1980.
  • Ю. Н. Лубченков. 100 великих полководцев Второй мировой. Изд. Вече — 2010. — 480 с. — ISBN 978-5-9533-5176-8.
  • Ф. И. Чуев. Генерал кинжал.

Фильмы

  • [enter.az/ru/film/1806/marsal-rokossovskiy-jizn-i-vremya-1987/ Маршал Рокоссовский. Жизнь и время]. 1987. 87 минут.
  • [www.net-film.ru/ru/film-9587/ Полководцы]. ЦСДФ (РЦСДФ). 1988. 59 минут.
  • [justfilmz.com/1344-marshaly-pobedy-zhukov-i-rokossovskiy-2005-tvrip.html Маршалы Победы. Жуков и Рокоссовский]. 2008. 43 минуты.
  • [ru-tor.net/torrent/165321/soldatskij-dolg-marshala-rokossovskogo-2010-satrip-ot-kinozalsat Солдатский долг маршала Рокоссовского]. АСТРА-АРТ. 2010. 51 минута.
  • [science-film.ru/film/28009 Генерал Кинжал, или Звёздные часы Константина Рокоссовского]. Россия-1. 2014.
  • [m.youtube.com/watch?v=xtCnrYpzqvY Маршал Рокоссовский. Любовь на линии огня]. Студия «Галакон», 2006.
  • Больше, чем любовь. Константин Рокоссовский. Телеканал «Культура».

Киновоплощения

Ссылки

 [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=357 Рокоссовский, Константин Константинович]. Сайт «Герои Страны».

  • [www.rokossowski.com/ Сайт, посвящённый памяти К. К. Рокоссовского].
  • [www.hrono.ru/biograf/rokosovski.html Биография на сайте Хроно. Ру].
  • [www.hrono.ru/dokum/1943rokosov.html Письмо главному редактору «Военно-исторического журнала» В. А. Мацуленко].
  • [vivovoco.astronet.ru/VV/JOURNAL/NEWHIST/ROCK.HTM «Советский Багратион» — Маршал К. К. Рокоссовский].
  • [militera.lib.ru/memo/russian/rokossovsky/index.html К. К. Рокоссовский «Солдатский долг»] (издательство «Олма-пресс», 2002 г., ISBN 5-94850-001-2).
  • [www.proza.ru/2012/01/21/23 Маршал Рокоссовский: гений в тени победы (Ф. Лавалье)].
  • Никифоров Ю. А. [100.histrf.ru/commanders/rokossovskiy-konstantin-konstantinovich/ Рокоссовский Константин Константинович]. Проект РВИО и ВГТРК [100.histrf.ru «100 великих полководцев»]. [www.webcitation.org/6HZ9zdU7e Архивировано из первоисточника 22 июня 2013].
  • Ариадна Рокоссовская [www.rg.ru/2013/12/20/rokossovsky-site.html 8 малоизвестных фактов о Константине Рокоссовском] // Российская газета. — 2013-12-20.
  • [militera.lib.ru/bio/kardashov/02.html Биография] на портале Военная литература.

Отрывок, характеризующий Рокоссовский, Константин Константинович

– Нет, он франмасон, я узнала. Он славный, темно синий с красным, как вам растолковать…
– Графинюшка, – послышался голос графа из за двери. – Ты не спишь? – Наташа вскочила босиком, захватила в руки туфли и убежала в свою комнату.
Она долго не могла заснуть. Она всё думала о том, что никто никак не может понять всего, что она понимает, и что в ней есть.
«Соня?» подумала она, глядя на спящую, свернувшуюся кошечку с ее огромной косой. «Нет, куда ей! Она добродетельная. Она влюбилась в Николеньку и больше ничего знать не хочет. Мама, и та не понимает. Это удивительно, как я умна и как… она мила», – продолжала она, говоря про себя в третьем лице и воображая, что это говорит про нее какой то очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Всё, всё в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и потом хороша, необыкновенно хороша, ловка, – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный голос!» Она пропела свою любимую музыкальную фразу из Херубиниевской оперы, бросилась на постель, засмеялась от радостной мысли, что она сейчас заснет, крикнула Дуняшу потушить свечку, и еще Дуняша не успела выйти из комнаты, как она уже перешла в другой, еще более счастливый мир сновидений, где всё было так же легко и прекрасно, как и в действительности, но только было еще лучше, потому что было по другому.

На другой день графиня, пригласив к себе Бориса, переговорила с ним, и с того дня он перестал бывать у Ростовых.


31 го декабря, накануне нового 1810 года, le reveillon [ночной ужин], был бал у Екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.
На Английской набережной светился бесчисленными огнями иллюминации известный дом вельможи. У освещенного подъезда с красным сукном стояла полиция, и не одни жандармы, но полицеймейстер на подъезде и десятки офицеров полиции. Экипажи отъезжали, и всё подъезжали новые с красными лакеями и с лакеями в перьях на шляпах. Из карет выходили мужчины в мундирах, звездах и лентах; дамы в атласе и горностаях осторожно сходили по шумно откладываемым подножкам, и торопливо и беззвучно проходили по сукну подъезда.
Почти всякий раз, как подъезжал новый экипаж, в толпе пробегал шопот и снимались шапки.
– Государь?… Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь перья?… – говорилось из толпы. Один из толпы, одетый лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.
Уже одна треть гостей приехала на этот бал, а у Ростовых, долженствующих быть на этом бале, еще шли торопливые приготовления одевания.
Много было толков и приготовлений для этого бала в семействе Ростовых, много страхов, что приглашение не будет получено, платье не будет готово, и не устроится всё так, как было нужно.
Вместе с Ростовыми ехала на бал Марья Игнатьевна Перонская, приятельница и родственница графини, худая и желтая фрейлина старого двора, руководящая провинциальных Ростовых в высшем петербургском свете.
В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.
Ростовы похвалили ее вкус и туалет, и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали.


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?
– Charmante! [Очаровательна!] – сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.
В зале стояли гости, теснясь у входной двери, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Наташа слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.
«Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас» – подумала она.
Перонская называла графине самых значительных лиц, бывших на бале.
– Вот это голландский посланик, видите, седой, – говорила Перонская, указывая на старичка с серебряной сединой курчавых, обильных волос, окруженного дамами, которых он чему то заставлял смеяться.
– А вот она, царица Петербурга, графиня Безухая, – говорила она, указывая на входившую Элен.
– Как хороша! Не уступит Марье Антоновне; смотрите, как за ней увиваются и молодые и старые. И хороша, и умна… Говорят принц… без ума от нее. А вот эти две, хоть и нехороши, да еще больше окружены.
Она указала на проходивших через залу даму с очень некрасивой дочерью.
– Это миллионерка невеста, – сказала Перонская. – А вот и женихи.
– Это брат Безуховой – Анатоль Курагин, – сказала она, указывая на красавца кавалергарда, который прошел мимо их, с высоты поднятой головы через дам глядя куда то. – Как хорош! неправда ли? Говорят, женят его на этой богатой. .И ваш то соusin, Друбецкой, тоже очень увивается. Говорят, миллионы. – Как же, это сам французский посланник, – отвечала она о Коленкуре на вопрос графини, кто это. – Посмотрите, как царь какой нибудь. А всё таки милы, очень милы французы. Нет милей для общества. А вот и она! Нет, всё лучше всех наша Марья то Антоновна! И как просто одета. Прелесть! – А этот то, толстый, в очках, фармазон всемирный, – сказала Перонская, указывая на Безухова. – С женою то его рядом поставьте: то то шут гороховый!
Пьер шел, переваливаясь своим толстым телом, раздвигая толпу, кивая направо и налево так же небрежно и добродушно, как бы он шел по толпе базара. Он продвигался через толпу, очевидно отыскивая кого то.
Наташа с радостью смотрела на знакомое лицо Пьера, этого шута горохового, как называла его Перонская, и знала, что Пьер их, и в особенности ее, отыскивал в толпе. Пьер обещал ей быть на бале и представить ей кавалеров.
Но, не дойдя до них, Безухой остановился подле невысокого, очень красивого брюнета в белом мундире, который, стоя у окна, разговаривал с каким то высоким мужчиной в звездах и ленте. Наташа тотчас же узнала невысокого молодого человека в белом мундире: это был Болконский, который показался ей очень помолодевшим, повеселевшим и похорошевшим.
– Вот еще знакомый, Болконский, видите, мама? – сказала Наташа, указывая на князя Андрея. – Помните, он у нас ночевал в Отрадном.
– А, вы его знаете? – сказала Перонская. – Терпеть не могу. Il fait a present la pluie et le beau temps. [От него теперь зависит дождливая или хорошая погода. (Франц. пословица, имеющая значение, что он имеет успех.)] И гордость такая, что границ нет! По папеньке пошел. И связался с Сперанским, какие то проекты пишут. Смотрите, как с дамами обращается! Она с ним говорит, а он отвернулся, – сказала она, указывая на него. – Я бы его отделала, если бы он со мной так поступил, как с этими дамами.


Вдруг всё зашевелилось, толпа заговорила, подвинулась, опять раздвинулась, и между двух расступившихся рядов, при звуках заигравшей музыки, вошел государь. За ним шли хозяин и хозяйка. Государь шел быстро, кланяясь направо и налево, как бы стараясь скорее избавиться от этой первой минуты встречи. Музыканты играли Польской, известный тогда по словам, сочиненным на него. Слова эти начинались: «Александр, Елизавета, восхищаете вы нас…» Государь прошел в гостиную, толпа хлынула к дверям; несколько лиц с изменившимися выражениями поспешно прошли туда и назад. Толпа опять отхлынула от дверей гостиной, в которой показался государь, разговаривая с хозяйкой. Какой то молодой человек с растерянным видом наступал на дам, прося их посторониться. Некоторые дамы с лицами, выражавшими совершенную забывчивость всех условий света, портя свои туалеты, теснились вперед. Мужчины стали подходить к дамам и строиться в пары Польского.
Всё расступилось, и государь, улыбаясь и не в такт ведя за руку хозяйку дома, вышел из дверей гостиной. За ним шли хозяин с М. А. Нарышкиной, потом посланники, министры, разные генералы, которых не умолкая называла Перонская. Больше половины дам имели кавалеров и шли или приготовлялись итти в Польской. Наташа чувствовала, что она оставалась с матерью и Соней в числе меньшей части дам, оттесненных к стене и не взятых в Польской. Она стояла, опустив свои тоненькие руки, и с мерно поднимающейся, чуть определенной грудью, сдерживая дыхание, блестящими, испуганными глазами глядела перед собой, с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе. Ее не занимали ни государь, ни все важные лица, на которых указывала Перонская – у ней была одна мысль: «неужели так никто не подойдет ко мне, неужели я не буду танцовать между первыми, неужели меня не заметят все эти мужчины, которые теперь, кажется, и не видят меня, а ежели смотрят на меня, то смотрят с таким выражением, как будто говорят: А! это не она, так и нечего смотреть. Нет, это не может быть!» – думала она. – «Они должны же знать, как мне хочется танцовать, как я отлично танцую, и как им весело будет танцовать со мною».
Звуки Польского, продолжавшегося довольно долго, уже начинали звучать грустно, – воспоминанием в ушах Наташи. Ей хотелось плакать. Перонская отошла от них. Граф был на другом конце залы, графиня, Соня и она стояли одни как в лесу в этой чуждой толпе, никому неинтересные и ненужные. Князь Андрей прошел с какой то дамой мимо них, очевидно их не узнавая. Красавец Анатоль, улыбаясь, что то говорил даме, которую он вел, и взглянул на лицо Наташе тем взглядом, каким глядят на стены. Борис два раза прошел мимо них и всякий раз отворачивался. Берг с женою, не танцовавшие, подошли к ним.
Наташе показалось оскорбительно это семейное сближение здесь, на бале, как будто не было другого места для семейных разговоров, кроме как на бале. Она не слушала и не смотрела на Веру, что то говорившую ей про свое зеленое платье.
Наконец государь остановился подле своей последней дамы (он танцовал с тремя), музыка замолкла; озабоченный адъютант набежал на Ростовых, прося их еще куда то посторониться, хотя они стояли у стены, и с хор раздались отчетливые, осторожные и увлекательно мерные звуки вальса. Государь с улыбкой взглянул на залу. Прошла минута – никто еще не начинал. Адъютант распорядитель подошел к графине Безуховой и пригласил ее. Она улыбаясь подняла руку и положила ее, не глядя на него, на плечо адъютанта. Адъютант распорядитель, мастер своего дела, уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв свою даму, пустился с ней сначала глиссадом, по краю круга, на углу залы подхватил ее левую руку, повернул ее, и из за всё убыстряющихся звуков музыки слышны были только мерные щелчки шпор быстрых и ловких ног адъютанта, и через каждые три такта на повороте как бы вспыхивало развеваясь бархатное платье его дамы. Наташа смотрела на них и готова была плакать, что это не она танцует этот первый тур вальса.
Князь Андрей в своем полковничьем, белом (по кавалерии) мундире, в чулках и башмаках, оживленный и веселый, стоял в первых рядах круга, недалеко от Ростовых. Барон Фиргоф говорил с ним о завтрашнем, предполагаемом первом заседании государственного совета. Князь Андрей, как человек близкий Сперанскому и участвующий в работах законодательной комиссии, мог дать верные сведения о заседании завтрашнего дня, о котором ходили различные толки. Но он не слушал того, что ему говорил Фиргоф, и глядел то на государя, то на сбиравшихся танцовать кавалеров, не решавшихся вступить в круг.
Князь Андрей наблюдал этих робевших при государе кавалеров и дам, замиравших от желания быть приглашенными.
Пьер подошел к князю Андрею и схватил его за руку.
– Вы всегда танцуете. Тут есть моя protegee [любимица], Ростова молодая, пригласите ее, – сказал он.
– Где? – спросил Болконский. – Виноват, – сказал он, обращаясь к барону, – этот разговор мы в другом месте доведем до конца, а на бале надо танцовать. – Он вышел вперед, по направлению, которое ему указывал Пьер. Отчаянное, замирающее лицо Наташи бросилось в глаза князю Андрею. Он узнал ее, угадал ее чувство, понял, что она была начинающая, вспомнил ее разговор на окне и с веселым выражением лица подошел к графине Ростовой.
– Позвольте вас познакомить с моей дочерью, – сказала графиня, краснея.
– Я имею удовольствие быть знакомым, ежели графиня помнит меня, – сказал князь Андрей с учтивым и низким поклоном, совершенно противоречащим замечаниям Перонской о его грубости, подходя к Наташе, и занося руку, чтобы обнять ее талию еще прежде, чем он договорил приглашение на танец. Он предложил тур вальса. То замирающее выражение лица Наташи, готовое на отчаяние и на восторг, вдруг осветилось счастливой, благодарной, детской улыбкой.
«Давно я ждала тебя», как будто сказала эта испуганная и счастливая девочка, своей проявившейся из за готовых слез улыбкой, поднимая свою руку на плечо князя Андрея. Они были вторая пара, вошедшая в круг. Князь Андрей был одним из лучших танцоров своего времени. Наташа танцовала превосходно. Ножки ее в бальных атласных башмачках быстро, легко и независимо от нее делали свое дело, а лицо ее сияло восторгом счастия. Ее оголенные шея и руки были худы и некрасивы. В сравнении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили, и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо.
Князь Андрей любил танцовать, и желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения, образовавшегося от присутствия государя, пошел танцовать и выбрал Наташу, потому что на нее указал ему Пьер и потому, что она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижной стан, и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко ему, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.


После князя Андрея к Наташе подошел Борис, приглашая ее на танцы, подошел и тот танцор адъютант, начавший бал, и еще молодые люди, и Наташа, передавая своих излишних кавалеров Соне, счастливая и раскрасневшаяся, не переставала танцовать целый вечер. Она ничего не заметила и не видала из того, что занимало всех на этом бале. Она не только не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такой то дамой, как принц такой то и такой то сделали и сказали то то, как Элен имела большой успех и удостоилась особенного внимания такого то; она не видала даже государя и заметила, что он уехал только потому, что после его отъезда бал более оживился. Один из веселых котильонов, перед ужином, князь Андрей опять танцовал с Наташей. Он напомнил ей о их первом свиданьи в отрадненской аллее и о том, как она не могла заснуть в лунную ночь, и как он невольно слышал ее. Наташа покраснела при этом напоминании и старалась оправдаться, как будто было что то стыдное в том чувстве, в котором невольно подслушал ее князь Андрей.
Князь Андрей, как все люди, выросшие в свете, любил встречать в свете то, что не имело на себе общего светского отпечатка. И такова была Наташа, с ее удивлением, радостью и робостью и даже ошибками во французском языке. Он особенно нежно и бережно обращался и говорил с нею. Сидя подле нее, разговаривая с ней о самых простых и ничтожных предметах, князь Андрей любовался на радостный блеск ее глаз и улыбки, относившейся не к говоренным речам, а к ее внутреннему счастию. В то время, как Наташу выбирали и она с улыбкой вставала и танцовала по зале, князь Андрей любовался в особенности на ее робкую грацию. В середине котильона Наташа, окончив фигуру, еще тяжело дыша, подходила к своему месту. Новый кавалер опять пригласил ее. Она устала и запыхалась, и видимо подумала отказаться, но тотчас опять весело подняла руку на плечо кавалера и улыбнулась князю Андрею.
«Я бы рада была отдохнуть и посидеть с вами, я устала; но вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами всё это понимаем», и еще многое и многое сказала эта улыбка. Когда кавалер оставил ее, Наташа побежала через залу, чтобы взять двух дам для фигур.
«Ежели она подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моей женой», сказал совершенно неожиданно сам себе князь Андрей, глядя на нее. Она подошла прежде к кузине.
«Какой вздор иногда приходит в голову! подумал князь Андрей; но верно только то, что эта девушка так мила, так особенна, что она не протанцует здесь месяца и выйдет замуж… Это здесь редкость», думал он, когда Наташа, поправляя откинувшуюся у корсажа розу, усаживалась подле него.
В конце котильона старый граф подошел в своем синем фраке к танцующим. Он пригласил к себе князя Андрея и спросил у дочери, весело ли ей? Наташа не ответила и только улыбнулась такой улыбкой, которая с упреком говорила: «как можно было спрашивать об этом?»
– Так весело, как никогда в жизни! – сказала она, и князь Андрей заметил, как быстро поднялись было ее худые руки, чтобы обнять отца и тотчас же опустились. Наташа была так счастлива, как никогда еще в жизни. Она была на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне доверчив и не верит в возможность зла, несчастия и горя.

Пьер на этом бале в первый раз почувствовал себя оскорбленным тем положением, которое занимала его жена в высших сферах. Он был угрюм и рассеян. Поперек лба его была широкая складка, и он, стоя у окна, смотрел через очки, никого не видя.
Наташа, направляясь к ужину, прошла мимо его.
Мрачное, несчастное лицо Пьера поразило ее. Она остановилась против него. Ей хотелось помочь ему, передать ему излишек своего счастия.
– Как весело, граф, – сказала она, – не правда ли?
Пьер рассеянно улыбнулся, очевидно не понимая того, что ему говорили.
– Да, я очень рад, – сказал он.
«Как могут они быть недовольны чем то, думала Наташа. Особенно такой хороший, как этот Безухов?» На глаза Наташи все бывшие на бале были одинаково добрые, милые, прекрасные люди, любящие друг друга: никто не мог обидеть друг друга, и потому все должны были быть счастливы.


На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, но не на долго остановился на нем мыслями. «Да, очень блестящий был бал. И еще… да, Ростова очень мила. Что то в ней есть свежее, особенное, не петербургское, отличающее ее». Вот всё, что он думал о вчерашнем бале, и напившись чаю, сел за работу.
Но от усталости или бессонницы (день был нехороший для занятий, и князь Андрей ничего не мог делать) он всё критиковал сам свою работу, как это часто с ним бывало, и рад был, когда услыхал, что кто то приехал.
Приехавший был Бицкий, служивший в различных комиссиях, бывавший во всех обществах Петербурга, страстный поклонник новых идей и Сперанского и озабоченный вестовщик Петербурга, один из тех людей, которые выбирают направление как платье – по моде, но которые по этому то кажутся самыми горячими партизанами направлений. Он озабоченно, едва успев снять шляпу, вбежал к князю Андрею и тотчас же начал говорить. Он только что узнал подробности заседания государственного совета нынешнего утра, открытого государем, и с восторгом рассказывал о том. Речь государя была необычайна. Это была одна из тех речей, которые произносятся только конституционными монархами. «Государь прямо сказал, что совет и сенат суть государственные сословия ; он сказал, что правление должно иметь основанием не произвол, а твердые начала . Государь сказал, что финансы должны быть преобразованы и отчеты быть публичны», рассказывал Бицкий, ударяя на известные слова и значительно раскрывая глаза.
– Да, нынешнее событие есть эра, величайшая эра в нашей истории, – заключил он.
Князь Андрей слушал рассказ об открытии государственного совета, которого он ожидал с таким нетерпением и которому приписывал такую важность, и удивлялся, что событие это теперь, когда оно совершилось, не только не трогало его, но представлялось ему более чем ничтожным. Он с тихой насмешкой слушал восторженный рассказ Бицкого. Самая простая мысль приходила ему в голову: «Какое дело мне и Бицкому, какое дело нам до того, что государю угодно было сказать в совете! Разве всё это может сделать меня счастливее и лучше?»
И это простое рассуждение вдруг уничтожило для князя Андрея весь прежний интерес совершаемых преобразований. В этот же день князь Андрей должен был обедать у Сперанского «en petit comite«, [в маленьком собрании,] как ему сказал хозяин, приглашая его. Обед этот в семейном и дружеском кругу человека, которым он так восхищался, прежде очень интересовал князя Андрея, тем более что до сих пор он не видал Сперанского в его домашнем быту; но теперь ему не хотелось ехать.
В назначенный час обеда, однако, князь Андрей уже входил в собственный, небольшой дом Сперанского у Таврического сада. В паркетной столовой небольшого домика, отличавшегося необыкновенной чистотой (напоминающей монашескую чистоту) князь Андрей, несколько опоздавший, уже нашел в пять часов собравшееся всё общество этого petit comite, интимных знакомых Сперанского. Дам не было никого кроме маленькой дочери Сперанского (с длинным лицом, похожим на отца) и ее гувернантки. Гости были Жерве, Магницкий и Столыпин. Еще из передней князь Андрей услыхал громкие голоса и звонкий, отчетливый хохот – хохот, похожий на тот, каким смеются на сцене. Кто то голосом, похожим на голос Сперанского, отчетливо отбивал: ха… ха… ха… Князь Андрей никогда не слыхал смеха Сперанского, и этот звонкий, тонкий смех государственного человека странно поразил его.
Князь Андрей вошел в столовую. Всё общество стояло между двух окон у небольшого стола с закуской. Сперанский в сером фраке с звездой, очевидно в том еще белом жилете и высоком белом галстухе, в которых он был в знаменитом заседании государственного совета, с веселым лицом стоял у стола. Гости окружали его. Магницкий, обращаясь к Михайлу Михайловичу, рассказывал анекдот. Сперанский слушал, вперед смеясь тому, что скажет Магницкий. В то время как князь Андрей вошел в комнату, слова Магницкого опять заглушились смехом. Громко басил Столыпин, пережевывая кусок хлеба с сыром; тихим смехом шипел Жерве, и тонко, отчетливо смеялся Сперанский.
Сперанский, всё еще смеясь, подал князю Андрею свою белую, нежную руку.
– Очень рад вас видеть, князь, – сказал он. – Минутку… обратился он к Магницкому, прерывая его рассказ. – У нас нынче уговор: обед удовольствия, и ни слова про дела. – И он опять обратился к рассказчику, и опять засмеялся.
Князь Андрей с удивлением и грустью разочарования слушал его смех и смотрел на смеющегося Сперанского. Это был не Сперанский, а другой человек, казалось князю Андрею. Всё, что прежде таинственно и привлекательно представлялось князю Андрею в Сперанском, вдруг стало ему ясно и непривлекательно.
За столом разговор ни на мгновение не умолкал и состоял как будто бы из собрания смешных анекдотов. Еще Магницкий не успел докончить своего рассказа, как уж кто то другой заявил свою готовность рассказать что то, что было еще смешнее. Анекдоты большею частью касались ежели не самого служебного мира, то лиц служебных. Казалось, что в этом обществе так окончательно было решено ничтожество этих лиц, что единственное отношение к ним могло быть только добродушно комическое. Сперанский рассказал, как на совете сегодняшнего утра на вопрос у глухого сановника о его мнении, сановник этот отвечал, что он того же мнения. Жерве рассказал целое дело о ревизии, замечательное по бессмыслице всех действующих лиц. Столыпин заикаясь вмешался в разговор и с горячностью начал говорить о злоупотреблениях прежнего порядка вещей, угрожая придать разговору серьезный характер. Магницкий стал трунить над горячностью Столыпина, Жерве вставил шутку и разговор принял опять прежнее, веселое направление.
Очевидно, Сперанский после трудов любил отдохнуть и повеселиться в приятельском кружке, и все его гости, понимая его желание, старались веселить его и сами веселиться. Но веселье это казалось князю Андрею тяжелым и невеселым. Тонкий звук голоса Сперанского неприятно поражал его, и неумолкавший смех своей фальшивой нотой почему то оскорблял чувство князя Андрея. Князь Андрей не смеялся и боялся, что он будет тяжел для этого общества. Но никто не замечал его несоответственности общему настроению. Всем было, казалось, очень весело.
Он несколько раз желал вступить в разговор, но всякий раз его слово выбрасывалось вон, как пробка из воды; и он не мог шутить с ними вместе.
Ничего не было дурного или неуместного в том, что они говорили, всё было остроумно и могло бы быть смешно; но чего то, того самого, что составляет соль веселья, не только не было, но они и не знали, что оно бывает.
После обеда дочь Сперанского с своей гувернанткой встали. Сперанский приласкал дочь своей белой рукой, и поцеловал ее. И этот жест показался неестественным князю Андрею.
Мужчины, по английски, остались за столом и за портвейном. В середине начавшегося разговора об испанских делах Наполеона, одобряя которые, все были одного и того же мнения, князь Андрей стал противоречить им. Сперанский улыбнулся и, очевидно желая отклонить разговор от принятого направления, рассказал анекдот, не имеющий отношения к разговору. На несколько мгновений все замолкли.
Посидев за столом, Сперанский закупорил бутылку с вином и сказав: «нынче хорошее винцо в сапожках ходит», отдал слуге и встал. Все встали и также шумно разговаривая пошли в гостиную. Сперанскому подали два конверта, привезенные курьером. Он взял их и прошел в кабинет. Как только он вышел, общее веселье замолкло и гости рассудительно и тихо стали переговариваться друг с другом.
– Ну, теперь декламация! – сказал Сперанский, выходя из кабинета. – Удивительный талант! – обратился он к князю Андрею. Магницкий тотчас же стал в позу и начал говорить французские шутливые стихи, сочиненные им на некоторых известных лиц Петербурга, и несколько раз был прерываем аплодисментами. Князь Андрей, по окончании стихов, подошел к Сперанскому, прощаясь с ним.
– Куда вы так рано? – сказал Сперанский.
– Я обещал на вечер…
Они помолчали. Князь Андрей смотрел близко в эти зеркальные, непропускающие к себе глаза и ему стало смешно, как он мог ждать чего нибудь от Сперанского и от всей своей деятельности, связанной с ним, и как мог он приписывать важность тому, что делал Сперанский. Этот аккуратный, невеселый смех долго не переставал звучать в ушах князя Андрея после того, как он уехал от Сперанского.
Вернувшись домой, князь Андрей стал вспоминать свою петербургскую жизнь за эти четыре месяца, как будто что то новое. Он вспоминал свои хлопоты, искательства, историю своего проекта военного устава, который был принят к сведению и о котором старались умолчать единственно потому, что другая работа, очень дурная, была уже сделана и представлена государю; вспомнил о заседаниях комитета, членом которого был Берг; вспомнил, как в этих заседаниях старательно и продолжительно обсуживалось всё касающееся формы и процесса заседаний комитета, и как старательно и кратко обходилось всё что касалось сущности дела. Он вспомнил о своей законодательной работе, о том, как он озабоченно переводил на русский язык статьи римского и французского свода, и ему стало совестно за себя. Потом он живо представил себе Богучарово, свои занятия в деревне, свою поездку в Рязань, вспомнил мужиков, Дрона старосту, и приложив к ним права лиц, которые он распределял по параграфам, ему стало удивительно, как он мог так долго заниматься такой праздной работой.


На другой день князь Андрей поехал с визитами в некоторые дома, где он еще не был, и в том числе к Ростовым, с которыми он возобновил знакомство на последнем бале. Кроме законов учтивости, по которым ему нужно было быть у Ростовых, князю Андрею хотелось видеть дома эту особенную, оживленную девушку, которая оставила ему приятное воспоминание.
Наташа одна из первых встретила его. Она была в домашнем синем платье, в котором она показалась князю Андрею еще лучше, чем в бальном. Она и всё семейство Ростовых приняли князя Андрея, как старого друга, просто и радушно. Всё семейство, которое строго судил прежде князь Андрей, теперь показалось ему составленным из прекрасных, простых и добрых людей. Гостеприимство и добродушие старого графа, особенно мило поразительное в Петербурге, было таково, что князь Андрей не мог отказаться от обеда. «Да, это добрые, славные люди, думал Болконский, разумеется, не понимающие ни на волос того сокровища, которое они имеют в Наташе; но добрые люди, которые составляют наилучший фон для того, чтобы на нем отделялась эта особенно поэтическая, переполненная жизни, прелестная девушка!»
Князь Андрей чувствовал в Наташе присутствие совершенно чуждого для него, особенного мира, преисполненного каких то неизвестных ему радостей, того чуждого мира, который еще тогда, в отрадненской аллее и на окне, в лунную ночь, так дразнил его. Теперь этот мир уже более не дразнил его, не был чуждый мир; но он сам, вступив в него, находил в нем новое для себя наслаждение.
После обеда Наташа, по просьбе князя Андрея, пошла к клавикордам и стала петь. Князь Андрей стоял у окна, разговаривая с дамами, и слушал ее. В середине фразы князь Андрей замолчал и почувствовал неожиданно, что к его горлу подступают слезы, возможность которых он не знал за собой. Он посмотрел на поющую Наташу, и в душе его произошло что то новое и счастливое. Он был счастлив и ему вместе с тем было грустно. Ему решительно не об чем было плакать, но он готов был плакать. О чем? О прежней любви? О маленькой княгине? О своих разочарованиях?… О своих надеждах на будущее?… Да и нет. Главное, о чем ему хотелось плакать, была вдруг живо сознанная им страшная противуположность между чем то бесконечно великим и неопределимым, бывшим в нем, и чем то узким и телесным, чем он был сам и даже была она. Эта противуположность томила и радовала его во время ее пения.
Только что Наташа кончила петь, она подошла к нему и спросила его, как ему нравится ее голос? Она спросила это и смутилась уже после того, как она это сказала, поняв, что этого не надо было спрашивать. Он улыбнулся, глядя на нее, и сказал, что ему нравится ее пение так же, как и всё, что она делает.
Князь Андрей поздно вечером уехал от Ростовых. Он лег спать по привычке ложиться, но увидал скоро, что он не может спать. Он то, зажжа свечку, сидел в постели, то вставал, то опять ложился, нисколько не тяготясь бессонницей: так радостно и ново ему было на душе, как будто он из душной комнаты вышел на вольный свет Божий. Ему и в голову не приходило, чтобы он был влюблен в Ростову; он не думал о ней; он только воображал ее себе, и вследствие этого вся жизнь его представлялась ему в новом свете. «Из чего я бьюсь, из чего я хлопочу в этой узкой, замкнутой рамке, когда жизнь, вся жизнь со всеми ее радостями открыта мне?» говорил он себе. И он в первый раз после долгого времени стал делать счастливые планы на будущее. Он решил сам собою, что ему надо заняться воспитанием своего сына, найдя ему воспитателя и поручив ему; потом надо выйти в отставку и ехать за границу, видеть Англию, Швейцарию, Италию. «Мне надо пользоваться своей свободой, пока так много в себе чувствую силы и молодости, говорил он сам себе. Пьер был прав, говоря, что надо верить в возможность счастия, чтобы быть счастливым, и я теперь верю в него. Оставим мертвым хоронить мертвых, а пока жив, надо жить и быть счастливым», думал он.


В одно утро полковник Адольф Берг, которого Пьер знал, как знал всех в Москве и Петербурге, в чистеньком с иголочки мундире, с припомаженными наперед височками, как носил государь Александр Павлович, приехал к нему.
– Я сейчас был у графини, вашей супруги, и был так несчастлив, что моя просьба не могла быть исполнена; надеюсь, что у вас, граф, я буду счастливее, – сказал он, улыбаясь.
– Что вам угодно, полковник? Я к вашим услугам.
– Я теперь, граф, уж совершенно устроился на новой квартире, – сообщил Берг, очевидно зная, что это слышать не могло не быть приятно; – и потому желал сделать так, маленький вечерок для моих и моей супруги знакомых. (Он еще приятнее улыбнулся.) Я хотел просить графиню и вас сделать мне честь пожаловать к нам на чашку чая и… на ужин.
– Только графиня Елена Васильевна, сочтя для себя унизительным общество каких то Бергов, могла иметь жестокость отказаться от такого приглашения. – Берг так ясно объяснил, почему он желает собрать у себя небольшое и хорошее общество, и почему это ему будет приятно, и почему он для карт и для чего нибудь дурного жалеет деньги, но для хорошего общества готов и понести расходы, что Пьер не мог отказаться и обещался быть.
– Только не поздно, граф, ежели смею просить, так без 10 ти минут в восемь, смею просить. Партию составим, генерал наш будет. Он очень добр ко мне. Поужинаем, граф. Так сделайте одолжение.
Противно своей привычке опаздывать, Пьер в этот день вместо восьми без 10 ти минут, приехал к Бергам в восемь часов без четверти.
Берги, припася, что нужно было для вечера, уже готовы были к приему гостей.
В новом, чистом, светлом, убранном бюстиками и картинками и новой мебелью, кабинете сидел Берг с женою. Берг, в новеньком, застегнутом мундире сидел возле жены, объясняя ей, что всегда можно и должно иметь знакомства людей, которые выше себя, потому что тогда только есть приятность от знакомств. – «Переймешь что нибудь, можешь попросить о чем нибудь. Вот посмотри, как я жил с первых чинов (Берг жизнь свою считал не годами, а высочайшими наградами). Мои товарищи теперь еще ничто, а я на ваканции полкового командира, я имею счастье быть вашим мужем (он встал и поцеловал руку Веры, но по пути к ней отогнул угол заворотившегося ковра). И чем я приобрел всё это? Главное умением выбирать свои знакомства. Само собой разумеется, что надо быть добродетельным и аккуратным».
Берг улыбнулся с сознанием своего превосходства над слабой женщиной и замолчал, подумав, что всё таки эта милая жена его есть слабая женщина, которая не может постигнуть всего того, что составляет достоинство мужчины, – ein Mann zu sein [быть мужчиной]. Вера в то же время также улыбнулась с сознанием своего превосходства над добродетельным, хорошим мужем, но который всё таки ошибочно, как и все мужчины, по понятию Веры, понимал жизнь. Берг, судя по своей жене, считал всех женщин слабыми и глупыми. Вера, судя по одному своему мужу и распространяя это замечание, полагала, что все мужчины приписывают только себе разум, а вместе с тем ничего не понимают, горды и эгоисты.
Берг встал и, обняв свою жену осторожно, чтобы не измять кружевную пелеринку, за которую он дорого заплатил, поцеловал ее в середину губ.
– Одно только, чтобы у нас не было так скоро детей, – сказал он по бессознательной для себя филиации идей.
– Да, – отвечала Вера, – я совсем этого не желаю. Надо жить для общества.
– Точно такая была на княгине Юсуповой, – сказал Берг, с счастливой и доброй улыбкой, указывая на пелеринку.
В это время доложили о приезде графа Безухого. Оба супруга переглянулись самодовольной улыбкой, каждый себе приписывая честь этого посещения.
«Вот что значит уметь делать знакомства, подумал Берг, вот что значит уметь держать себя!»
– Только пожалуйста, когда я занимаю гостей, – сказала Вера, – ты не перебивай меня, потому что я знаю чем занять каждого, и в каком обществе что надо говорить.
Берг тоже улыбнулся.
– Нельзя же: иногда с мужчинами мужской разговор должен быть, – сказал он.
Пьер был принят в новенькой гостиной, в которой нигде сесть нельзя было, не нарушив симметрии, чистоты и порядка, и потому весьма понятно было и не странно, что Берг великодушно предлагал разрушить симметрию кресла, или дивана для дорогого гостя, и видимо находясь сам в этом отношении в болезненной нерешительности, предложил решение этого вопроса выбору гостя. Пьер расстроил симметрию, подвинув себе стул, и тотчас же Берг и Вера начали вечер, перебивая один другого и занимая гостя.
Вера, решив в своем уме, что Пьера надо занимать разговором о французском посольстве, тотчас же начала этот разговор. Берг, решив, что надобен и мужской разговор, перебил речь жены, затрогивая вопрос о войне с Австриею и невольно с общего разговора соскочил на личные соображения о тех предложениях, которые ему были деланы для участия в австрийском походе, и о тех причинах, почему он не принял их. Несмотря на то, что разговор был очень нескладный, и что Вера сердилась за вмешательство мужского элемента, оба супруга с удовольствием чувствовали, что, несмотря на то, что был только один гость, вечер был начат очень хорошо, и что вечер был, как две капли воды похож на всякий другой вечер с разговорами, чаем и зажженными свечами.
Вскоре приехал Борис, старый товарищ Берга. Он с некоторым оттенком превосходства и покровительства обращался с Бергом и Верой. За Борисом приехала дама с полковником, потом сам генерал, потом Ростовы, и вечер уже совершенно, несомненно стал похож на все вечера. Берг с Верой не могли удерживать радостной улыбки при виде этого движения по гостиной, при звуке этого бессвязного говора, шуршанья платьев и поклонов. Всё было, как и у всех, особенно похож был генерал, похваливший квартиру, потрепавший по плечу Берга, и с отеческим самоуправством распорядившийся постановкой бостонного стола. Генерал подсел к графу Илье Андреичу, как к самому знатному из гостей после себя. Старички с старичками, молодые с молодыми, хозяйка у чайного стола, на котором были точно такие же печенья в серебряной корзинке, какие были у Паниных на вечере, всё было совершенно так же, как у других.


Пьер, как один из почетнейших гостей, должен был сесть в бостон с Ильей Андреичем, генералом и полковником. Пьеру за бостонным столом пришлось сидеть против Наташи и странная перемена, происшедшая в ней со дня бала, поразила его. Наташа была молчалива, и не только не была так хороша, как она была на бале, но она была бы дурна, ежели бы она не имела такого кроткого и равнодушного ко всему вида.
«Что с ней?» подумал Пьер, взглянув на нее. Она сидела подле сестры у чайного стола и неохотно, не глядя на него, отвечала что то подсевшему к ней Борису. Отходив целую масть и забрав к удовольствию своего партнера пять взяток, Пьер, слышавший говор приветствий и звук чьих то шагов, вошедших в комнату во время сбора взяток, опять взглянул на нее.
«Что с ней сделалось?» еще удивленнее сказал он сам себе.
Князь Андрей с бережливо нежным выражением стоял перед нею и говорил ей что то. Она, подняв голову, разрумянившись и видимо стараясь удержать порывистое дыхание, смотрела на него. И яркий свет какого то внутреннего, прежде потушенного огня, опять горел в ней. Она вся преобразилась. Из дурной опять сделалась такою же, какою она была на бале.
Князь Андрей подошел к Пьеру и Пьер заметил новое, молодое выражение и в лице своего друга.
Пьер несколько раз пересаживался во время игры, то спиной, то лицом к Наташе, и во всё продолжение 6 ти роберов делал наблюдения над ней и своим другом.
«Что то очень важное происходит между ними», думал Пьер, и радостное и вместе горькое чувство заставляло его волноваться и забывать об игре.
После 6 ти роберов генерал встал, сказав, что эдак невозможно играть, и Пьер получил свободу. Наташа в одной стороне говорила с Соней и Борисом, Вера о чем то с тонкой улыбкой говорила с князем Андреем. Пьер подошел к своему другу и спросив не тайна ли то, что говорится, сел подле них. Вера, заметив внимание князя Андрея к Наташе, нашла, что на вечере, на настоящем вечере, необходимо нужно, чтобы были тонкие намеки на чувства, и улучив время, когда князь Андрей был один, начала с ним разговор о чувствах вообще и о своей сестре. Ей нужно было с таким умным (каким она считала князя Андрея) гостем приложить к делу свое дипломатическое искусство.
Когда Пьер подошел к ним, он заметил, что Вера находилась в самодовольном увлечении разговора, князь Андрей (что с ним редко бывало) казался смущен.
– Как вы полагаете? – с тонкой улыбкой говорила Вера. – Вы, князь, так проницательны и так понимаете сразу характер людей. Что вы думаете о Натали, может ли она быть постоянна в своих привязанностях, может ли она так, как другие женщины (Вера разумела себя), один раз полюбить человека и навсегда остаться ему верною? Это я считаю настоящею любовью. Как вы думаете, князь?
– Я слишком мало знаю вашу сестру, – отвечал князь Андрей с насмешливой улыбкой, под которой он хотел скрыть свое смущение, – чтобы решить такой тонкий вопрос; и потом я замечал, что чем менее нравится женщина, тем она бывает постояннее, – прибавил он и посмотрел на Пьера, подошедшего в это время к ним.
– Да это правда, князь; в наше время, – продолжала Вера (упоминая о нашем времени, как вообще любят упоминать ограниченные люди, полагающие, что они нашли и оценили особенности нашего времени и что свойства людей изменяются со временем), в наше время девушка имеет столько свободы, что le plaisir d'etre courtisee [удовольствие иметь поклонников] часто заглушает в ней истинное чувство. Et Nathalie, il faut l'avouer, y est tres sensible. [И Наталья, надо признаться, на это очень чувствительна.] Возвращение к Натали опять заставило неприятно поморщиться князя Андрея; он хотел встать, но Вера продолжала с еще более утонченной улыбкой.
– Я думаю, никто так не был courtisee [предметом ухаживанья], как она, – говорила Вера; – но никогда, до самого последнего времени никто серьезно ей не нравился. Вот вы знаете, граф, – обратилась она к Пьеру, – даже наш милый cousin Борис, который был, entre nous [между нами], очень и очень dans le pays du tendre… [в стране нежностей…]
Князь Андрей нахмурившись молчал.
– Вы ведь дружны с Борисом? – сказала ему Вера.
– Да, я его знаю…
– Он верно вам говорил про свою детскую любовь к Наташе?
– А была детская любовь? – вдруг неожиданно покраснев, спросил князь Андрей.
– Да. Vous savez entre cousin et cousine cette intimite mene quelquefois a l'amour: le cousinage est un dangereux voisinage, N'est ce pas? [Знаете, между двоюродным братом и сестрой эта близость приводит иногда к любви. Такое родство – опасное соседство. Не правда ли?]
– О, без сомнения, – сказал князь Андрей, и вдруг, неестественно оживившись, он стал шутить с Пьером о том, как он должен быть осторожным в своем обращении с своими 50 ти летними московскими кузинами, и в середине шутливого разговора встал и, взяв под руку Пьера, отвел его в сторону.
– Ну что? – сказал Пьер, с удивлением смотревший на странное оживление своего друга и заметивший взгляд, который он вставая бросил на Наташу.
– Мне надо, мне надо поговорить с тобой, – сказал князь Андрей. – Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). – Я… Но нет, я после поговорю с тобой… – И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что то спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
Но в это время Берг подошел к Пьеру, настоятельно упрашивая его принять участие в споре между генералом и полковником об испанских делах.
Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Всё было похоже. И дамские, тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и самовар, и печенье; но одного еще недоставало, того, что он всегда видел на вечерах, которым он желал подражать.
Недоставало громкого разговора между мужчинами и спора о чем нибудь важном и умном. Генерал начал этот разговор и к нему то Берг привлек Пьера.


На другой день князь Андрей поехал к Ростовым обедать, так как его звал граф Илья Андреич, и провел у них целый день.
Все в доме чувствовали для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Не только в душе Наташи испуганной, но счастливой и восторженной, но во всем доме чувствовался страх перед чем то важным, имеющим совершиться. Графиня печальными и серьезно строгими глазами смотрела на князя Андрея, когда он говорил с Наташей, и робко и притворно начинала какой нибудь ничтожный разговор, как скоро он оглядывался на нее. Соня боялась уйти от Наташи и боялась быть помехой, когда она была с ними. Наташа бледнела от страха ожидания, когда она на минуты оставалась с ним с глазу на глаз. Князь Андрей поражал ее своей робостью. Она чувствовала, что ему нужно было сказать ей что то, но что он не мог на это решиться.
Когда вечером князь Андрей уехал, графиня подошла к Наташе и шопотом сказала:
– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.
В это же самое время князь Андрей сидел у Пьера и говорил ему о своей любви к Наташе и о твердо взятом намерении жениться на ней.

В этот день у графини Елены Васильевны был раут, был французский посланник, был принц, сделавшийся с недавнего времени частым посетителем дома графини, и много блестящих дам и мужчин. Пьер был внизу, прошелся по залам, и поразил всех гостей своим сосредоточенно рассеянным и мрачным видом.
Пьер со времени бала чувствовал в себе приближение припадков ипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них. Со времени сближения принца с его женою, Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе, и чаще ему стали приходить прежние мрачные мысли о тщете всего человеческого. В это же время замеченное им чувство между покровительствуемой им Наташей и князем Андреем, своей противуположностью между его положением и положением его друга, еще усиливало это мрачное настроение. Он одинаково старался избегать мыслей о своей жене и о Наташе и князе Андрее. Опять всё ему казалось ничтожно в сравнении с вечностью, опять представлялся вопрос: «к чему?». И он дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа. Пьер в 12 м часу, выйдя из покоев графини, сидел у себя наверху в накуренной, низкой комнате, в затасканном халате перед столом и переписывал подлинные шотландские акты, когда кто то вошел к нему в комнату. Это был князь Андрей.
– А, это вы, – сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. – А я вот работаю, – сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.
Князь Андрей с сияющим, восторженным и обновленным к жизни лицом остановился перед Пьером и, не замечая его печального лица, с эгоизмом счастия улыбнулся ему.
– Ну, душа моя, – сказал он, – я вчера хотел сказать тебе и нынче за этим приехал к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного. Я влюблен, мой друг.
Пьер вдруг тяжело вздохнул и повалился своим тяжелым телом на диван, подле князя Андрея.
– В Наташу Ростову, да? – сказал он.
– Да, да, в кого же? Никогда не поверил бы, но это чувство сильнее меня. Вчера я мучился, страдал, но и мученья этого я не отдам ни за что в мире. Я не жил прежде. Теперь только я живу, но я не могу жить без нее. Но может ли она любить меня?… Я стар для нее… Что ты не говоришь?…
– Я? Я? Что я говорил вам, – вдруг сказал Пьер, вставая и начиная ходить по комнате. – Я всегда это думал… Эта девушка такое сокровище, такое… Это редкая девушка… Милый друг, я вас прошу, вы не умствуйте, не сомневайтесь, женитесь, женитесь и женитесь… И я уверен, что счастливее вас не будет человека.
– Но она!
– Она любит вас.
– Не говори вздору… – сказал князь Андрей, улыбаясь и глядя в глаза Пьеру.
– Любит, я знаю, – сердито закричал Пьер.
– Нет, слушай, – сказал князь Андрей, останавливая его за руку. – Ты знаешь ли, в каком я положении? Мне нужно сказать все кому нибудь.
– Ну, ну, говорите, я очень рад, – говорил Пьер, и действительно лицо его изменилось, морщина разгладилась, и он радостно слушал князя Андрея. Князь Андрей казался и был совсем другим, новым человеком. Где была его тоска, его презрение к жизни, его разочарованность? Пьер был единственный человек, перед которым он решался высказаться; но зато он ему высказывал всё, что у него было на душе. То он легко и смело делал планы на продолжительное будущее, говорил о том, как он не может пожертвовать своим счастьем для каприза своего отца, как он заставит отца согласиться на этот брак и полюбить ее или обойдется без его согласия, то он удивлялся, как на что то странное, чуждое, от него независящее, на то чувство, которое владело им.
– Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить, – говорил князь Андрей. – Это совсем не то чувство, которое было у меня прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна – она и там всё счастье надежды, свет; другая половина – всё, где ее нет, там всё уныние и темнота…
– Темнота и мрак, – повторил Пьер, – да, да, я понимаю это.
– Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив. Ты понимаешь меня? Я знаю, что ты рад за меня.
– Да, да, – подтверждал Пьер, умиленными и грустными глазами глядя на своего друга. Чем светлее представлялась ему судьба князя Андрея, тем мрачнее представлялась своя собственная.


Для женитьбы нужно было согласие отца, и для этого на другой день князь Андрей уехал к отцу.
Отец с наружным спокойствием, но внутренней злобой принял сообщение сына. Он не мог понять того, чтобы кто нибудь хотел изменять жизнь, вносить в нее что нибудь новое, когда жизнь для него уже кончалась. – «Дали бы только дожить так, как я хочу, а потом бы делали, что хотели», говорил себе старик. С сыном однако он употребил ту дипломацию, которую он употреблял в важных случаях. Приняв спокойный тон, он обсудил всё дело.
Во первых, женитьба была не блестящая в отношении родства, богатства и знатности. Во вторых, князь Андрей был не первой молодости и слаб здоровьем (старик особенно налегал на это), а она была очень молода. В третьих, был сын, которого жалко было отдать девчонке. В четвертых, наконец, – сказал отец, насмешливо глядя на сына, – я тебя прошу, отложи дело на год, съезди за границу, полечись, сыщи, как ты и хочешь, немца, для князя Николая, и потом, ежели уж любовь, страсть, упрямство, что хочешь, так велики, тогда женись.
– И это последнее мое слово, знай, последнее… – кончил князь таким тоном, которым показывал, что ничто не заставит его изменить свое решение.
Князь Андрей ясно видел, что старик надеялся, что чувство его или его будущей невесты не выдержит испытания года, или что он сам, старый князь, умрет к этому времени, и решил исполнить волю отца: сделать предложение и отложить свадьбу на год.
Через три недели после своего последнего вечера у Ростовых, князь Андрей вернулся в Петербург.

На другой день после своего объяснения с матерью, Наташа ждала целый день Болконского, но он не приехал. На другой, на третий день было то же самое. Пьер также не приезжал, и Наташа, не зная того, что князь Андрей уехал к отцу, не могла себе объяснить его отсутствия.
Так прошли три недели. Наташа никуда не хотела выезжать и как тень, праздная и унылая, ходила по комнатам, вечером тайно от всех плакала и не являлась по вечерам к матери. Она беспрестанно краснела и раздражалась. Ей казалось, что все знают о ее разочаровании, смеются и жалеют о ней. При всей силе внутреннего горя, это тщеславное горе усиливало ее несчастие.
Однажды она пришла к графине, хотела что то сказать ей, и вдруг заплакала. Слезы ее были слезы обиженного ребенка, который сам не знает, за что он наказан.
Графиня стала успокоивать Наташу. Наташа, вслушивавшаяся сначала в слова матери, вдруг прервала ее:
– Перестаньте, мама, я и не думаю, и не хочу думать! Так, поездил и перестал, и перестал…
Голос ее задрожал, она чуть не заплакала, но оправилась и спокойно продолжала: – И совсем я не хочу выходить замуж. И я его боюсь; я теперь совсем, совсем, успокоилась…
На другой день после этого разговора Наташа надела то старое платье, которое было ей особенно известно за доставляемую им по утрам веселость, и с утра начала тот свой прежний образ жизни, от которого она отстала после бала. Она, напившись чаю, пошла в залу, которую она особенно любила за сильный резонанс, и начала петь свои солфеджи (упражнения пения). Окончив первый урок, она остановилась на середине залы и повторила одну музыкальную фразу, особенно понравившуюся ей. Она прислушалась радостно к той (как будто неожиданной для нее) прелести, с которой эти звуки переливаясь наполнили всю пустоту залы и медленно замерли, и ей вдруг стало весело. «Что об этом думать много и так хорошо», сказала она себе и стала взад и вперед ходить по зале, ступая не простыми шагами по звонкому паркету, но на всяком шагу переступая с каблучка (на ней были новые, любимые башмаки) на носок, и так же радостно, как и к звукам своего голоса прислушиваясь к этому мерному топоту каблучка и поскрипыванью носка. Проходя мимо зеркала, она заглянула в него. – «Вот она я!» как будто говорило выражение ее лица при виде себя. – «Ну, и хорошо. И никого мне не нужно».
Лакей хотел войти, чтобы убрать что то в зале, но она не пустила его, опять затворив за ним дверь, и продолжала свою прогулку. Она возвратилась в это утро опять к своему любимому состоянию любви к себе и восхищения перед собою. – «Что за прелесть эта Наташа!» сказала она опять про себя словами какого то третьего, собирательного, мужского лица. – «Хороша, голос, молода, и никому она не мешает, оставьте только ее в покое». Но сколько бы ни оставляли ее в покое, она уже не могла быть покойна и тотчас же почувствовала это.
В передней отворилась дверь подъезда, кто то спросил: дома ли? и послышались чьи то шаги. Наташа смотрелась в зеркало, но она не видала себя. Она слушала звуки в передней. Когда она увидала себя, лицо ее было бледно. Это был он. Она это верно знала, хотя чуть слышала звук его голоса из затворенных дверей.