Романовский, Болеслав

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Болеслав Романовский
Bolesław Romanowski<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
 
Рождение: 21 октября 1910(1910-10-21)
Варакляны, Российская империя
Смерть: 12 августа 1968(1968-08-12) (57 лет)
Гданьск, Польша
 
Военная служба
Годы службы: 19291964
Род войск: ВМС Польши
Звание: Командор
Командовал: дивизион подводных кораблей, ORP „Sęp”,ORP „Wilk”, ORP „Sokół”,ORP „Dzik”, ORP „Jastrząb”
Сражения: Вторая мировая война
 
Награды:

Болеслав Шимон Романовский (польск. Bolesław Szymon Romanowski; 21 октября 1910, Варакляны, Российская империя — 12 августа 1968, Гданьск, Польша) — польский военный, командор, известный командир подводных лодок. С 1929 по 1964 год служил в ВМС Польши. В период Второй мировой войны командовал подводными лодками "Ястреб" (польск. ORP „Jastrząb”) и "Кабан" (польск. ORP „Dzik”) и группой подводных лодок.



Биография

Родился 21 октября 1910 года в Вараклянах, ныне Латвия. В 1920 году вместе с семьей переехал в село Грабовно (польск.-Grabównо) ныне Пильский повят Великопольского воеводства.Окончил государственную гимназию города Накло-над-Нотецью. В 1929 году принят на морской факультет Школы курсантов Военно-морских сил (польск. Szkoła Podchorążych Marynarki Wojennej), который окончил в 1932 и был произведен в младшие офицеры (рodporucznik marynarki). Позднее повышал свою квалификацию, окончив в 1933 практический курс для младших офицеров (польск. Kurs Aplikacyjny dla Podporuczników), в 1935 курс подводного плавания (польск. Kurs Podwodnego Pływania), такой же расширенный курс в 1937, а в 1938-1939 -офицерский курс подводного оружия (польск. Kurs Oficerski Broni Podwodnej) . Владел английским и французским языками. 

Офицерскую службу начал командиром взвода рядовых персонала флота (польск. Kadrа Szeregowych Floty). После окончания в 1933 году практического курса получил назначение на минононец - ORP „Kujawiak”, где сначала служил вахтенным офицером, а затем заместителем командира корабля. В середине 1934 года начал службу на подводных лодках. Сначала был флаг-офицером в дивизионе подводных лодок, в 1935, после окончания курса подводного плавания, назначен штурманом на ПЛ "Лесной кот" (польск. - ORP „Żbik” ). В 1937-1938 годах - вахтенный офицер на транспорте ORP "Wilia", затем и.о. офицера-сигнальщика на эсминце ORP "Wicher" ("Вихрь"), руководитель референтуры в мобилизационном отделе Командования Флотом, флаг-штурман и сигнальщик дивизиона эсминцев.

После окончания курса подводного оружия, 1 мая 1939 года назначен офицером подводного оружия ПЛ "Волк" (польск. - ORP „Wilk”) - подводного минного заградителя и в этой должности встретил Вторую мировую войну.Действуя в Гданьской бухте"Волк", страдая от нападения немецкой авиации и небольших частей вермахта не имел боевого успеха, Полученное позднее боевое задание о постановке 20 мин поблизости полуострова Хель было успешно выполнено, несмотря на неблагоприятные условия. Самым большим успехом корабля стало то, что после утраты оперативных возможностей,он избежал интернирования и успешно пройдя через пролив Эресунн в Северное море 22 сентября 1939 года прибыл в Великобританию. За мужество и отвагу Романовский был награжден первым орденом "Крест Храбрых". После ремонта и включения ПЛ "Волк" во 2-ю Флотилию подводных лодок, базирующуюся в Росайте, Романовский продолжил на службу на подводной лодке в качестве офицера подводного оружия. "Волк" принимал в патрулировании у берегов Норвегии. После перевода "Волка" в резерв, назначен заместителем командира запасного экипажа подводных лодок , а затем заместителем командира ПЛ "Сокол" (польск.- ORP „Sokół”), переданной Польше в 1941 году Королевским военно-морским флотом Великобритании, принимавшей участие в блокаде порта Брест.    

Награды

Галерея

Напишите отзыв о статье "Романовский, Болеслав"

Отрывок, характеризующий Романовский, Болеслав

– Ишь ты, куда фатает! – строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.
– Подбадривает, чтобы скорей проходили, – сказал другой неспокойно.
Толпа опять тронулась. Несвицкий понял, что это было ядро.
– Эй, казак, подавай лошадь! – сказал он. – Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
– Несвицкий! Несвицкий! Ты, г'ожа! – послышался в это время сзади хриплый голос.
Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки накинутом на плече ментике Ваську Денисова.
– Вели ты им, чег'тям, дьяволам, дать дог'огу, – кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.
– Э! Вася! – отвечал радостно Несвицкий. – Да ты что?
– Эскадг'ону пг'ойти нельзя, – кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. – Что это? как баг'аны! точь в точь баг'аны! Пг'очь… дай дог'огу!… Стой там! ты повозка, чог'т! Саблей изг'ублю! – кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.
Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.
– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг'емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг'аться – так дг'аться. А то чог'т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!
– То то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, – шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.
– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.


Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.
«Один шаг за эту черту, напоминающую черту, отделяющую живых от мертвых, и – неизвестность страдания и смерть. И что там? кто там? там, за этим полем, и деревом, и крышей, освещенной солнцем? Никто не знает, и хочется знать; и страшно перейти эту черту, и хочется перейти ее; и знаешь, что рано или поздно придется перейти ее и узнать, что там, по той стороне черты, как и неизбежно узнать, что там, по ту сторону смерти. А сам силен, здоров, весел и раздражен и окружен такими здоровыми и раздраженно оживленными людьми». Так ежели и не думает, то чувствует всякий человек, находящийся в виду неприятеля, и чувство это придает особенный блеск и радостную резкость впечатлений всему происходящему в эти минуты.