Рощинский район

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Рощинский район
Страна

СССР

Статус

район

Входил в

Ленинградскую область

Административный центр

Каннельярви, Рощино

Дата образования

1940—1963

Официальный язык

русский

Население (1959)

19580 человек

Плотность

8 чел./км²

Национальный состав

русские — 96,04 %

Площадь

2456 км²

Часовой пояс

MSK (UTC+3)

Рощинский район — административно-территориальная единица в составе Ленинградской области, существовавшая с 1940 по 1963 годы.

Административными центрами района были посёлки Каннельярви и Рощино.

Площадь территории в первоначально установленных границах — 1545 км², в дальнейшем она значительно увеличилась за счёт присоединения территорий упразднённых районов. Население — 19580 человек (1959 год[www.webgeo.ru/db/1959/rus-1.htm]; 12522 чел. в 1941 году; 2978 чел. в 1945 году; 9646 чел. в 1949 году[1]).





Образование района

Рощинский район образован на территории, присоединённой к СССР по Московскому мирному договору с Финляндией Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 мая 1940 года. Первоначально имел название Каннельярвский район, а его центром являлся посёлок Каннельярви.

Административное деление

При образовании района в его состав вошли дачные посёлки Куоккала и Келломяки, а также следующие 10 сельсоветов:

  • Инокюльский
  • Каннельярвский
  • Кекрольский
  • Кивенапский
  • Мустомякский
  • Перкярвинский
  • Райволовский
  • Тервольский
  • Томмиловский
  • Хапальский

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 22 августа 1945 года центр Каннельярвского района был перенесён в селение Райвола, а Каннельярвский район переименован в Райволовский район.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 21 августа 1946 года на части территории Райволовского района образован Курортный район Ленинграда. В состав Курортного района были переданы: поселковые Советы Куоккаловский, Келломякский и населённые пункты Метсякюля, Ваммельсуу, Лаутаранта — Инокюльского сельсовета и населённые пункты Тюресевя, Ванхасаха, Аттола — Райволовского поссовета.

В октябре 1948 года Райволовский район был переименован в Рощинский район, а его центр селение Райвола — в селение Рощино. Несколько позже были переименованы и сельсоветы района:

  • Инокюльский — в Приветненский
  • Каннельярвский — в Победовский
  • Кекрольский — в Пионерский
  • Кивенапский — в Первомайский
  • Мустомякский — в Горьковский
  • Перкярвинский — в Кирилловский
  • Райволовский — в Рощинский
  • Тервольский — в Чапаевский
  • Томмиловский — в Старорусский
  • Хапальский — в Ленинский.

В апреле 1954 года в состав Рощинского района вошла территория упразднённого Приморского района. В состав района были включены город Приморск, рабочий посёлок Красноостровский, а также следующие сельсоветы:

  • Александровский
  • Краснофлотский
  • Малышевский
  • Никоновский
  • Октябрьский
  • Прибыловский
  • Рябовский
  • Тарасовский.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 июня 1954 года[2] упразднены следующие сельсоветы Рощинского района:
1) Чапаевский (присоединён к Кирилловскому сельсовету);
2) Старорусский (присоединён к Горьковскому сельсовету);
3) Пионерский (присоединён к Первомайскому сельсовету);
4) Приветненский;
5) Тарасовский (присоединены к Октябрьскому сельсовету);
6) Малышевский (присоединён к Рябовскому сельсовету).

В 1956 году упразднён Александровский сельсовет.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 января 1957 года город Приморск и рабочий посёлок Красноостровский переданы в состав Выборгского района.

В 1957 году также были упразднены Никоновский и Прибыловский сельсоветы.

Решением Ленинградского облисполкома от 31 июля 1959 года районный центр дачный посёлок Рощино отнесён к категории рабочих посёлков. В связи с этим упразднён Рощинский сельсовет.

В 1959 году Краснофлотский сельсовет переименован в Полянский сельсовет.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 9 декабря 1960 года[3] в состав Рощинского района была передана часть упразднённого Сосновского района. Согласно решению Ленинградского облисполкома к Рощинскому району присоединялись Мичуринский, Правдинский и Коробицынский сельсоветы.

Упразднение района

Район был упразднён Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 февраля 1963 года[4] в рамках общего укрупнения сельских районов Ленинградской области после разделения облсовета на промышленный и сельский, с передачей территории в состав Выборгского сельского района. В настоящее время территория бывшего Рощинского района полностью входит в состав Выборгского района.

Напишите отзыв о статье "Рощинский район"

Примечания

  1. ЦГА СПб., ф. 95, оп. 6, д. 37.
  2. ЦГА СПб., ф. 7179, оп. 53-а, д. 531, л. 24.
  3. Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1960 г., № 47, ст. 696
  4. Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1963 г., № 5, ст. 87

Ссылки

  • [whp057.narod.ru/lenin.htm Административные преобразования в Ленинградской области]


Отрывок, характеризующий Рощинский район

– В том то и дело, – смеясь и перебивая, быстро говорил Долгоруков. – Вы знаете Билибина, он очень умный человек, он предлагал адресовать: «узурпатору и врагу человеческого рода».
Долгоруков весело захохотал.
– Не более того? – заметил Болконский.
– Но всё таки Билибин нашел серьезный титул адреса. И остроумный и умный человек.
– Как же?
– Главе французского правительства, au chef du gouverienement francais, – серьезно и с удовольствием сказал князь Долгоруков. – Не правда ли, что хорошо?
– Хорошо, но очень не понравится ему, – заметил Болконский.
– О, и очень! Мой брат знает его: он не раз обедал у него, у теперешнего императора, в Париже и говорил мне, что он не видал более утонченного и хитрого дипломата: знаете, соединение французской ловкости и итальянского актерства? Вы знаете его анекдоты с графом Марковым? Только один граф Марков умел с ним обращаться. Вы знаете историю платка? Это прелесть!
И словоохотливый Долгоруков, обращаясь то к Борису, то к князю Андрею, рассказал, как Бонапарт, желая испытать Маркова, нашего посланника, нарочно уронил перед ним платок и остановился, глядя на него, ожидая, вероятно, услуги от Маркова и как, Марков тотчас же уронил рядом свой платок и поднял свой, не поднимая платка Бонапарта.
– Charmant, [Очаровательно,] – сказал Болконский, – но вот что, князь, я пришел к вам просителем за этого молодого человека. Видите ли что?…
Но князь Андрей не успел докончить, как в комнату вошел адъютант, который звал князя Долгорукова к императору.
– Ах, какая досада! – сказал Долгоруков, поспешно вставая и пожимая руки князя Андрея и Бориса. – Вы знаете, я очень рад сделать всё, что от меня зависит, и для вас и для этого милого молодого человека. – Он еще раз пожал руку Бориса с выражением добродушного, искреннего и оживленного легкомыслия. – Но вы видите… до другого раза!
Бориса волновала мысль о той близости к высшей власти, в которой он в эту минуту чувствовал себя. Он сознавал себя здесь в соприкосновении с теми пружинами, которые руководили всеми теми громадными движениями масс, которых он в своем полку чувствовал себя маленькою, покорною и ничтожной» частью. Они вышли в коридор вслед за князем Долгоруковым и встретили выходившего (из той двери комнаты государя, в которую вошел Долгоруков) невысокого человека в штатском платье, с умным лицом и резкой чертой выставленной вперед челюсти, которая, не портя его, придавала ему особенную живость и изворотливость выражения. Этот невысокий человек кивнул, как своему, Долгорукому и пристально холодным взглядом стал вглядываться в князя Андрея, идя прямо на него и видимо, ожидая, чтобы князь Андрей поклонился ему или дал дорогу. Князь Андрей не сделал ни того, ни другого; в лице его выразилась злоба, и молодой человек, отвернувшись, прошел стороной коридора.
– Кто это? – спросил Борис.
– Это один из самых замечательнейших, но неприятнейших мне людей. Это министр иностранных дел, князь Адам Чарторижский.
– Вот эти люди, – сказал Болконский со вздохом, который он не мог подавить, в то время как они выходили из дворца, – вот эти то люди решают судьбы народов.
На другой день войска выступили в поход, и Борис не успел до самого Аустерлицкого сражения побывать ни у Болконского, ни у Долгорукова и остался еще на время в Измайловском полку.


На заре 16 числа эскадрон Денисова, в котором служил Николай Ростов, и который был в отряде князя Багратиона, двинулся с ночлега в дело, как говорили, и, пройдя около версты позади других колонн, был остановлен на большой дороге. Ростов видел, как мимо его прошли вперед казаки, 1 й и 2 й эскадрон гусар, пехотные батальоны с артиллерией и проехали генералы Багратион и Долгоруков с адъютантами. Весь страх, который он, как и прежде, испытывал перед делом; вся внутренняя борьба, посредством которой он преодолевал этот страх; все его мечтания о том, как он по гусарски отличится в этом деле, – пропали даром. Эскадрон их был оставлен в резерве, и Николай Ростов скучно и тоскливо провел этот день. В 9 м часу утра он услыхал пальбу впереди себя, крики ура, видел привозимых назад раненых (их было немного) и, наконец, видел, как в середине сотни казаков провели целый отряд французских кавалеристов. Очевидно, дело было кончено, и дело было, очевидно небольшое, но счастливое. Проходившие назад солдаты и офицеры рассказывали о блестящей победе, о занятии города Вишау и взятии в плен целого французского эскадрона. День был ясный, солнечный, после сильного ночного заморозка, и веселый блеск осеннего дня совпадал с известием о победе, которое передавали не только рассказы участвовавших в нем, но и радостное выражение лиц солдат, офицеров, генералов и адъютантов, ехавших туда и оттуда мимо Ростова. Тем больнее щемило сердце Николая, напрасно перестрадавшего весь страх, предшествующий сражению, и пробывшего этот веселый день в бездействии.
– Ростов, иди сюда, выпьем с горя! – крикнул Денисов, усевшись на краю дороги перед фляжкой и закуской.
Офицеры собрались кружком, закусывая и разговаривая, около погребца Денисова.
– Вот еще одного ведут! – сказал один из офицеров, указывая на французского пленного драгуна, которого вели пешком два казака.
Один из них вел в поводу взятую у пленного рослую и красивую французскую лошадь.
– Продай лошадь! – крикнул Денисов казаку.
– Изволь, ваше благородие…
Офицеры встали и окружили казаков и пленного француза. Французский драгун был молодой малый, альзасец, говоривший по французски с немецким акцентом. Он задыхался от волнения, лицо его было красно, и, услыхав французский язык, он быстро заговорил с офицерами, обращаясь то к тому, то к другому. Он говорил, что его бы не взяли; что он не виноват в том, что его взяли, а виноват le caporal, который послал его захватить попоны, что он ему говорил, что уже русские там. И ко всякому слову он прибавлял: mais qu'on ne fasse pas de mal a mon petit cheval [Но не обижайте мою лошадку,] и ласкал свою лошадь. Видно было, что он не понимал хорошенько, где он находится. Он то извинялся, что его взяли, то, предполагая перед собою свое начальство, выказывал свою солдатскую исправность и заботливость о службе. Он донес с собой в наш арьергард во всей свежести атмосферу французского войска, которое так чуждо было для нас.