Русское общество машиностроительных заводов Гартмана

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск


Русское общество машиностроительных заводов Гартмана - акционерная компания, владелец одного из крупнейших в дореволюционной России Луганского паровозостроительного завода, существующего до сих пор.

Русское общество машиностроительных заводов, названное именем своего основателя, учреждено в Санкт-Петербурге в 1896 г. (Устав Высочайше утвержден 3 мая 1896 г.) при поддержке Петербургского Международного и Дрезденского банков. Кроме самого Густава Гартмана, выходца из Германии, представителя крупного немецкого капитала, семье которого принадлежало паровозостроительное производство в г. Хемнице, учредителем компании являлся статский советник И. Л. Гольдштанд.[2]

В том же 1896 г. на окраине торгово-промышленного городка Луганска (ныне Украина) с населением в 25 000 человек на берегу реки Лугани было заложено паровозостроительное производство Русского общества машиностроительных заводов Гартмана, строительство которого было завершено в 1900 г. Основной капитал Общества, изначально составлявший 4 млн. руб., впоследствии был увеличен до 9 млн. В 1903 г. балансовая стоимость имущества, товаров и материалов оснащенного германским оборудованием предприятия составляла 14,9 млн. руб., размер дивидендов достигал 8%. Правление компании, председателем которого являлся сам Г. Гартман, а товарищем председателя, по некоторым данным состоял известный в предприниматель, банкир и лоббист еврейско-прусского происхождения А. Ю. Ротштейн на постоянной основе размещалось в С.-Петербурге по адресу Малая Морская ул., дом 3.

Первым директором Луганского паровозостроительного завода был Я.И. Андерсон - 1896-1902 гг., его сменил родственник Г. Гартмана из Германии Г.В. Трек -1902-1904 гг. В апреле 1904 г. с Путиловского завода прибыл инженер-технолог К.К. Хржановский, этнический поляк, который был назначен директором и оставался им 14 лет, вплоть до последовавшей в 1918 г. национализации[3]

В 1905 г. предприятием было выпущено 245 паровозов, что составило 21% общероссийского производства, к 1914 г. производство выросло до 1,5 тыс. паровозов. В 1908 г. на предприятиях фирмы было занято св. 3,2 тыс. рабочих. В 1912 г. начато производство мощного грузового паровоза "0-5-0" (выпускались до 1932 г.). Общество производило также паровые котлы, мостовые конструкции, трубы, резервуары и цистерны для воды, спирта и керосина, химическое оборудование. Ему принадлежали кирпичный завод в Луганске, каменноугольные копи, металлургический завод.[4] В настоящее время бывший Луганский паровозостроительный завод Русского общества машиностроительных заводов Гартмана носит название ПАО «Лугансктепловоз» который выпускает тепловозы, электровозы, а также дизель- и электропоезда.



См. также

Напишите отзыв о статье "Русское общество машиностроительных заводов Гартмана"

Примечания

  1. [www.scripophily.ru/details.php?sid=54 Scripophily.ru Старинные ценные бумаги]
  2. [www.rusdeutsch-panorama.ru/jencik_statja.php?mode=view&site_id=34&own_menu_id=4156 Немцы России]
  3. [shusek.livejournal.com/11672.html Записки из Якирова Посада]
  4. [www.antique-salon.ru/forum/index.php?showtopic=62938(www.hdoc.ru/index.php?ukey=product&productID=7911) История России в документах]

Отрывок, характеризующий Русское общество машиностроительных заводов Гартмана

– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.

Х
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.