Ряжск I

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Координаты: 53°42′32″ с. ш. 40°06′16″ в. д. / 53.708972° с. ш. 40.104472° в. д. / 53.708972; 40.104472 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=53.708972&mlon=40.104472&zoom=16 (O)] (Я)
Станция Ряжск I
Рязань II — Ряжск I — Мичуринск
Вязьма — Сызрань
Московская железная дорога
ДЦС:

ДЦС-2 Рязанский

Регион ж. д.:

Московско-Рязанский

Дата открытия:

1866[1]

Тип:

участковая

Классность:

2

Количество платформ:

1

Форма платформы:

Прямая

Прилегающие перегоны:

Кораблино — Ряжск I (2, перем.ток), Ряжск I — Пост 315 км (2, перем.ток), Желтухино — Ряжск I (1, неэлектриф.), Ряжск I — Ряжск II (1, неэлектриф.)

Расположение:

г. Ряжск

Расстояние до Москвы:

313 км 

Расстояние до Санкт-Петербурга:

970 км 

Код в АСУЖТ:

[osm.sbin.ru/esr/esr:223803 223803]

Код в «Экспресс-3»:

2000056

Ряжск I — узловая железнодорожная станция Московской железной дороги в городе Ряжск Рязанской области. Входит в Рязанский центр организации работы железнодорожных станций ДЦС-2 Московской дирекции управления движением. По основному применению является участковой, по объёму работы отнесена ко 2 классу.

На станции находится центральный железнодорожный вокзал города, обслуживающий как пригородные поезда, так и поезда дальнего следования.

На этой узловой станции пересекаются две линии:

Южнее станции на недействующем посту 315 км находится граница Московской и Юго-Восточной железных дорог (стыковой междудорожный пост). На восток, за станцией Ряжск II находится граница Московской и Куйбышевской железных дорог. Сразу на запад по линии на Вязьму находится граница Московско-Рязанского и Тульского регионов МЖД.





Дальнее следование по станции

По состоянию на июль 2016 года через станцию курсируют следующие поезда дальнего следования:

Круглогодичное обращение поездов

Сезонное обращение поездов

Напишите отзыв о статье "Ряжск I"

Примечания

  1. Железнодорожные станции СССР. Справочник. — М.: Транспорт, 1981
Предыдущая станция Фирменные поезда Следующая станция
Рязань II
в сторону Москвы
Сура Моршанск
в сторону Пензы

Отрывок, характеризующий Ряжск I

При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределимым признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого. Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыханио этого большого и красивого тела.
– Cette ville asiatique aux innombrables eglises, Moscou la sainte. La voila donc enfin, cette fameuse ville! Il etait temps, [Этот азиатский город с бесчисленными церквами, Москва, святая их Москва! Вот он, наконец, этот знаменитый город! Пора!] – сказал Наполеон и, слезши с лошади, велел разложить перед собою план этой Moscou и подозвал переводчика Lelorgne d'Ideville. «Une ville occupee par l'ennemi ressemble a une fille qui a perdu son honneur, [Город, занятый неприятелем, подобен девушке, потерявшей невинность.] – думал он (как он и говорил это Тучкову в Смоленске). И с этой точки зрения он смотрел на лежавшую перед ним, невиданную еще им восточную красавицу. Ему странно было самому, что, наконец, свершилось его давнишнее, казавшееся ему невозможным, желание. В ясном утреннем свете он смотрел то на город, то на план, проверяя подробности этого города, и уверенность обладания волновала и ужасала его.
«Но разве могло быть иначе? – подумал он. – Вот она, эта столица, у моих ног, ожидая судьбы своей. Где теперь Александр и что думает он? Странный, красивый, величественный город! И странная и величественная эта минута! В каком свете представляюсь я им! – думал он о своих войсках. – Вот она, награда для всех этих маловерных, – думал он, оглядываясь на приближенных и на подходившие и строившиеся войска. – Одно мое слово, одно движение моей руки, и погибла эта древняя столица des Czars. Mais ma clemence est toujours prompte a descendre sur les vaincus. [царей. Но мое милосердие всегда готово низойти к побежденным.] Я должен быть великодушен и истинно велик. Но нет, это не правда, что я в Москве, – вдруг приходило ему в голову. – Однако вот она лежит у моих ног, играя и дрожа золотыми куполами и крестами в лучах солнца. Но я пощажу ее. На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия… Александр больнее всего поймет именно это, я знаю его. (Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром.) С высот Кремля, – да, это Кремль, да, – я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя. Я скажу депутации, что я не хотел и не хочу войны; что я вел войну только с ложной политикой их двора, что я люблю и уважаю Александра и что приму условия мира в Москве, достойные меня и моих народов. Я не хочу воспользоваться счастьем войны для унижения уважаемого государя. Бояре – скажу я им: я не хочу войны, а хочу мира и благоденствия всех моих подданных. Впрочем, я знаю, что присутствие их воодушевит меня, и я скажу им, как я всегда говорю: ясно, торжественно и велико. Но неужели это правда, что я в Москве? Да, вот она!»
– Qu'on m'amene les boyards, [Приведите бояр.] – обратился он к свите. Генерал с блестящей свитой тотчас же поскакал за боярами.
Прошло два часа. Наполеон позавтракал и опять стоял на том же месте на Поклонной горе, ожидая депутацию. Речь его к боярам уже ясно сложилась в его воображении. Речь эта была исполнена достоинства и того величия, которое понимал Наполеон.
Тот тон великодушия, в котором намерен был действовать в Москве Наполеон, увлек его самого. Он в воображении своем назначал дни reunion dans le palais des Czars [собраний во дворце царей.], где должны были сходиться русские вельможи с вельможами французского императора. Он назначал мысленно губернатора, такого, который бы сумел привлечь к себе население. Узнав о том, что в Москве много богоугодных заведений, он в воображении своем решал, что все эти заведения будут осыпаны его милостями. Он думал, что как в Африке надо было сидеть в бурнусе в мечети, так в Москве надо было быть милостивым, как цари. И, чтобы окончательно тронуть сердца русских, он, как и каждый француз, не могущий себе вообразить ничего чувствительного без упоминания о ma chere, ma tendre, ma pauvre mere, [моей милой, нежной, бедной матери ,] он решил, что на всех этих заведениях он велит написать большими буквами: Etablissement dedie a ma chere Mere. Нет, просто: Maison de ma Mere, [Учреждение, посвященное моей милой матери… Дом моей матери.] – решил он сам с собою. «Но неужели я в Москве? Да, вот она передо мной. Но что же так долго не является депутация города?» – думал он.