Савур-могила (фильм)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Савур-могила
Жанр

боевик
приключенческий фильм

Режиссёр

Иван Перестиани

Автор
сценария

Иван Перестиани

В главных
ролях

Павел Есиковский
София Жозеффи
Кадор Бен-Салим
Светлана Люкс

Оператор

Александр Дигмелов

Кинокомпания

Госкинпром

Длительность

77 мин.

Страна

СССР СССР

Год

1926

IMDb

ID 0259559

К:Фильмы 1926 годаК:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

«Савур-могила» — чёрно-белый художественный фильм. Снят в 1926 году Госкинпромом Советского Союза. Режиссёр: Иван Перестиани.

Фильм также известен под другим названием «На трудовом фронте / Из сказок наших дней».

Фильм является частью серии фильмов о «красных дьяволятах» — тройке подростков-разведчиков. Хронологически до «Савур-могилы» идёт фильм «Красные дьяволята», а после — фильмы «Преступление княжны Ширванской», «Наказание княжны Ширванской» и «Иллан Дилли».

Фильм перешёл в общественное достояние.

Ради художественного вымысла фильм отходит от исторической действительности. В реальности Нестор Махно не был пленён.





Сюжет

Действие фильма происходит во время гражданской войны в России. Главные герои — «красные дьяволята»: комсомолец Миша (Павел Есиковский), его сестра Дуняша (София Жозеффи) и цирковой актёр Том Джексон (Кадор Бен-Салим).

«Красные дьяволята» являются на парад Первой Конной армии. Они привозят с собой Нестора Махно, спрятанного в мешок. Сторонники Махно устраивают его побег. Герои фильма гонятся за Махно и попадают в хутор Савур-могила, где живёт атаманша Маруся. На хуторе Дуняша попадает в плен, но герои освобождают её и возвращаются домой.

В ролях

Съёмочная группа

Кадры из фильма

Напишите отзыв о статье "Савур-могила (фильм)"

Примечания

Ссылки

  • [www.rosculture.ru/movies_list/listing/show/?id=32857 Информация о фильме на сайте федерального агентства по культуре и кинематографии](недоступная ссылка — история).
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Савур-могила (фильм)

Пьер в последнее время редко виделся с женою с глазу на глаз. И в Петербурге, и в Москве дом их постоянно бывал полон гостями. В следующую ночь после дуэли, он, как и часто делал, не пошел в спальню, а остался в своем огромном, отцовском кабинете, в том самом, в котором умер граф Безухий.
Он прилег на диван и хотел заснуть, для того чтобы забыть всё, что было с ним, но он не мог этого сделать. Такая буря чувств, мыслей, воспоминаний вдруг поднялась в его душе, что он не только не мог спать, но не мог сидеть на месте и должен был вскочить с дивана и быстрыми шагами ходить по комнате. То ему представлялась она в первое время после женитьбы, с открытыми плечами и усталым, страстным взглядом, и тотчас же рядом с нею представлялось красивое, наглое и твердо насмешливое лицо Долохова, каким оно было на обеде, и то же лицо Долохова, бледное, дрожащее и страдающее, каким оно было, когда он повернулся и упал на снег.
«Что ж было? – спрашивал он сам себя. – Я убил любовника , да, убил любовника своей жены. Да, это было. Отчего? Как я дошел до этого? – Оттого, что ты женился на ней, – отвечал внутренний голос.
«Но в чем же я виноват? – спрашивал он. – В том, что ты женился не любя ее, в том, что ты обманул и себя и ее, – и ему живо представилась та минута после ужина у князя Василья, когда он сказал эти невыходившие из него слова: „Je vous aime“. [Я вас люблю.] Всё от этого! Я и тогда чувствовал, думал он, я чувствовал тогда, что это было не то, что я не имел на это права. Так и вышло». Он вспомнил медовый месяц, и покраснел при этом воспоминании. Особенно живо, оскорбительно и постыдно было для него воспоминание о том, как однажды, вскоре после своей женитьбы, он в 12 м часу дня, в шелковом халате пришел из спальни в кабинет, и в кабинете застал главного управляющего, который почтительно поклонился, поглядел на лицо Пьера, на его халат и слегка улыбнулся, как бы выражая этой улыбкой почтительное сочувствие счастию своего принципала.
«А сколько раз я гордился ею, гордился ее величавой красотой, ее светским тактом, думал он; гордился тем своим домом, в котором она принимала весь Петербург, гордился ее неприступностью и красотой. Так вот чем я гордился?! Я тогда думал, что не понимаю ее. Как часто, вдумываясь в ее характер, я говорил себе, что я виноват, что не понимаю ее, не понимаю этого всегдашнего спокойствия, удовлетворенности и отсутствия всяких пристрастий и желаний, а вся разгадка была в том страшном слове, что она развратная женщина: сказал себе это страшное слово, и всё стало ясно!
«Анатоль ездил к ней занимать у нее денег и целовал ее в голые плечи. Она не давала ему денег, но позволяла целовать себя. Отец, шутя, возбуждал ее ревность; она с спокойной улыбкой говорила, что она не так глупа, чтобы быть ревнивой: пусть делает, что хочет, говорила она про меня. Я спросил у нее однажды, не чувствует ли она признаков беременности. Она засмеялась презрительно и сказала, что она не дура, чтобы желать иметь детей, и что от меня детей у нее не будет».