Саганович, Геннадий Николаевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Геннадий Николаевич Саганович
Генадзь Мікалаевіч Сагановіч
Дата рождения:

13 января 1961(1961-01-13) (63 года)

Место рождения:

д. Турная, Ивацевичский район Брестской области, БССР

Страна:

СССР СССР Белоруссия

Научная сфера:

история

Место работы:

Европейский гуманитарный университет, Вильнюс

Альма-матер:

Минский педагогический институт

Генна́дий Никола́евич Сагано́вич (белор. Гена́дзь Мікала́евіч Сагано́віч; 13 января 1961, д. Турная[be] Ивацевичского района Брестской области) — белорусский историк. Кандидат исторических наук (1989), профессор[1].





Биография

Родился 13 января 1961 года в деревне Турная[be] Ивацевичского района Брестской области. В 1984 году окончил Минский пединститут, в 1987 году — аспирантуру. Тема диссертации «Кузнечное ремесло Белоруссии ХІV — ХVІІІ вв.»[2].

C 1990 года работал научным сотрудником Института истории АН БССР, в 1992—2005 — старшим научным сотрудником Института истории НАН Беларуси[3]. С 2005 года работает в Европейском гуманитарном университете (Вильнюс)[1], профессор[4].

Один из основателей и глава Белорусского научно-гуманитарного общества (1987—1992), основатель и главный редактор (с 1994 года) журнала «Беларускі гістарычны агляд» (рус. Белорусский исторический обзор)[1].

Женат, имеет двоих детей.

Научные взгляды и интересы

Автор нескольких книг по истории Великих княжеств Литовского и Московского. В 1995 году награждён медалью Франциска Богушевича Белорусского ПЕН-центра[1]. Награда журнала «Przegląnd Wschodni» (Польша, 2001)[1].

Критика

Научную ценность книги Сагановича «Невядомая вайна: 1654—1667» оспаривают российские историки О. А. Курбатов[5][6] и А. Н. Лобин.

Г. Саганович объясняет все просто и понятно: в 1654 г. на территорию ВКЛ вступили несметные рати московитов и начали безжалостно истреблять непокорных жителей, разорять города и села. Обычная бытовая логика легко укладывается в общую картину: войну начали кровожадные московиты, они же устроили геноцид белорусского населения, свидетельство которому — статистика демографических и экономических потерь.

Однако любой профессиональный историк, знакомый с методологией критики исторических источников и с принципами герменевтики, скрупулезно занимающийся данным периодом, обнаружит в книге Сагановича такое количество несостыковок, натяжек, откровенных передергиваний, выборочного цитирования, которое заставит сомневаться в научности «Невядомой вайны». "Грубейшие недочеты в методике исторического исследования, — пишет о книге Г.Сагановича один из рецензентов, упомянутый выше О. А. Курбатов, — особенно в области работы с источниками, вынуждают историка постоянно перепроверять содержащуюся в книге информацию и, следовательно, выводы. Явные политические пристрастия, откровенная идеологическая направленность вряд ли помогут широкому кругу читателей «познать прошлое независимо от политической конъюнктуры»[7]

Впоследствии, сам Саганович признал свою книгу «Невядомая вайна: 1654—1667» «очень поверхностной» и требующей переписания, попросив на неё не ссылаться[8].

Напишите отзыв о статье "Саганович, Геннадий Николаевич"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [unicat.nlb.by/scient/pls/dict.prn_ref?tu=e&tq=v0&name_view=va_all&a001=BY-NLB-ar91367&strq=l_siz=10 Саганович, Геннадий Николаевич] (кандидат исторических наук; род. 1961)
  2. Саганович Г. Н. Кузнечное ремесло Белоруссии ХІV — ХVІІІ вв.: Автореф. диссертации канд. ист. наук: 07.00.06 / АН УССР. — К., 1989.
  3. в 2005 году уволен за «нарушение трудовой дисциплины» и исключён научным советом Института из своего состава [charter97.org/rus/news/2005/07/05/admin Геннадий Саганович: «Я уже давно под прицелом администрации Лукашенко»]. Хартия '97 (05.07.2005). [www.webcitation.org/66o2Gyk4r Архивировано из первоисточника 10 апреля 2012].
  4. [www.ehu.lt/ru/o-nas/prepodavateli/vesj-spisok/62 Геннадий Саганович]. Профессор // Академический департамент истории
  5. [theoryandpractice.ru/presenters/36939-oleg-kurbatov Олег Курбатов]. Кандидат исторических наук, сотрудник Российского государственного архива древних актов (РГАДА)
  6. Курбатов О. А. Рецензия на книгу: Сагановiч Г. Невядомая вайна 1654—1667. Мiнск, 1995 // Архив русской истории. М., 2002. С. 339—344
  7. [scepsis.ru/library/id_1104.html Лобин А. Н. Неизвестная война 1654—1667 гг.]
  8. Олег Галкин. [news.tut.by/society/296142.html Саганович: Никогда не утверждал, что в войне 1654—1667 гг. русские уничтожили половину населения Беларуси] // Tut.by, 24.06.2012.

Библиография

  • Генадзь Сагановіч. [jivebelarus.net/history/gistografia/unknown-war-1654-1667.html Невядомая вайна: 1654—1667] / Менск: Навука і тэхніка, 1995. — 144 с. — ISBN 5-343-01637-5.
  • Уладзімір Арлоў, Генадзь Сагановіч. [knihi.com/Uladzimir_Arlou/Dziesiac_viakou_bielaruskaj_historyi.html Дзесяць вякоў беларускай гісторыі (862—1918)] / Наша Будучыня, Менск, 1997. — 223 с.

Ссылки

  • [bellib.net/authors/sahanovic/index.shtml Статьи Геннадия Сагановича]. Беларуская Электронная Бібліятэка.
  • [jivebelarus.net/history/gistografia/sahanovich-hrunvald.html Генадий Саганович «Грюнвальд в белорусской историографии»]
  • [jivebelarus.net/history/gistografia/ruthenians-at-grunwald.html Генадий Саганович «Русины под Грюнвальдом (Дубровной) в 1410 г»]
  • [jivebelarus.net/society/fashion-for-plagiarism.html Генадий Саганович «Мода на плагиат?»]
  • [jivebelarus.net/society/war-against-belarusian-history.html Генадий Саганович «Война с белорусскай историей»]

Литература

  • [who.bdg.by/obj.php?kod=662 Саганович Геннадий Николаевич] // Кто есть кто в Республике Беларусь : Электронный справочник. — БД Деловая газета.

Отрывок, характеризующий Саганович, Геннадий Николаевич

– Пошли бы вы за него замуж? – спросил Пьер.
– Ах, Боже мой, граф, есть такие минуты, что я пошла бы за всякого, – вдруг неожиданно для самой себя, со слезами в голосе, сказала княжна Марья. – Ах, как тяжело бывает любить человека близкого и чувствовать, что… ничего (продолжала она дрожащим голосом), не можешь для него сделать кроме горя, когда знаешь, что не можешь этого переменить. Тогда одно – уйти, а куда мне уйти?…
– Что вы, что с вами, княжна?
Но княжна, не договорив, заплакала.
– Я не знаю, что со мной нынче. Не слушайте меня, забудьте, что я вам сказала.
Вся веселость Пьера исчезла. Он озабоченно расспрашивал княжну, просил ее высказать всё, поверить ему свое горе; но она только повторила, что просит его забыть то, что она сказала, что она не помнит, что она сказала, и что у нее нет горя, кроме того, которое он знает – горя о том, что женитьба князя Андрея угрожает поссорить отца с сыном.
– Слышали ли вы про Ростовых? – спросила она, чтобы переменить разговор. – Мне говорили, что они скоро будут. Andre я тоже жду каждый день. Я бы желала, чтоб они увиделись здесь.
– А как он смотрит теперь на это дело? – спросил Пьер, под он разумея старого князя. Княжна Марья покачала головой.
– Но что же делать? До года остается только несколько месяцев. И это не может быть. Я бы только желала избавить брата от первых минут. Я желала бы, чтобы они скорее приехали. Я надеюсь сойтись с нею. Вы их давно знаете, – сказала княжна Марья, – скажите мне, положа руку на сердце, всю истинную правду, что это за девушка и как вы находите ее? Но всю правду; потому что, вы понимаете, Андрей так много рискует, делая это против воли отца, что я бы желала знать…
Неясный инстинкт сказал Пьеру, что в этих оговорках и повторяемых просьбах сказать всю правду, выражалось недоброжелательство княжны Марьи к своей будущей невестке, что ей хотелось, чтобы Пьер не одобрил выбора князя Андрея; но Пьер сказал то, что он скорее чувствовал, чем думал.
– Я не знаю, как отвечать на ваш вопрос, – сказал он, покраснев, сам не зная от чего. – Я решительно не знаю, что это за девушка; я никак не могу анализировать ее. Она обворожительна. А отчего, я не знаю: вот всё, что можно про нее сказать. – Княжна Марья вздохнула и выражение ее лица сказало: «Да, я этого ожидала и боялась».
– Умна она? – спросила княжна Марья. Пьер задумался.
– Я думаю нет, – сказал он, – а впрочем да. Она не удостоивает быть умной… Да нет, она обворожительна, и больше ничего. – Княжна Марья опять неодобрительно покачала головой.
– Ах, я так желаю любить ее! Вы ей это скажите, ежели увидите ее прежде меня.
– Я слышал, что они на днях будут, – сказал Пьер.
Княжна Марья сообщила Пьеру свой план о том, как она, только что приедут Ростовы, сблизится с будущей невесткой и постарается приучить к ней старого князя.


Женитьба на богатой невесте в Петербурге не удалась Борису и он с этой же целью приехал в Москву. В Москве Борис находился в нерешительности между двумя самыми богатыми невестами – Жюли и княжной Марьей. Хотя княжна Марья, несмотря на свою некрасивость, и казалась ему привлекательнее Жюли, ему почему то неловко было ухаживать за Болконской. В последнее свое свиданье с ней, в именины старого князя, на все его попытки заговорить с ней о чувствах, она отвечала ему невпопад и очевидно не слушала его.
Жюли, напротив, хотя и особенным, одной ей свойственным способом, но охотно принимала его ухаживанье.
Жюли было 27 лет. После смерти своих братьев, она стала очень богата. Она была теперь совершенно некрасива; но думала, что она не только так же хороша, но еще гораздо больше привлекательна, чем была прежде. В этом заблуждении поддерживало ее то, что во первых она стала очень богатой невестой, а во вторых то, что чем старее она становилась, тем она была безопаснее для мужчин, тем свободнее было мужчинам обращаться с нею и, не принимая на себя никаких обязательств, пользоваться ее ужинами, вечерами и оживленным обществом, собиравшимся у нее. Мужчина, который десять лет назад побоялся бы ездить каждый день в дом, где была 17 ти летняя барышня, чтобы не компрометировать ее и не связать себя, теперь ездил к ней смело каждый день и обращался с ней не как с барышней невестой, а как с знакомой, не имеющей пола.
Дом Карагиных был в эту зиму в Москве самым приятным и гостеприимным домом. Кроме званых вечеров и обедов, каждый день у Карагиных собиралось большое общество, в особенности мужчин, ужинающих в 12 м часу ночи и засиживающихся до 3 го часу. Не было бала, гулянья, театра, который бы пропускала Жюли. Туалеты ее были всегда самые модные. Но, несмотря на это, Жюли казалась разочарована во всем, говорила всякому, что она не верит ни в дружбу, ни в любовь, ни в какие радости жизни, и ожидает успокоения только там . Она усвоила себе тон девушки, понесшей великое разочарованье, девушки, как будто потерявшей любимого человека или жестоко обманутой им. Хотя ничего подобного с ней не случилось, на нее смотрели, как на такую, и сама она даже верила, что она много пострадала в жизни. Эта меланхолия, не мешавшая ей веселиться, не мешала бывавшим у нее молодым людям приятно проводить время. Каждый гость, приезжая к ним, отдавал свой долг меланхолическому настроению хозяйки и потом занимался и светскими разговорами, и танцами, и умственными играми, и турнирами буриме, которые были в моде у Карагиных. Только некоторые молодые люди, в числе которых был и Борис, более углублялись в меланхолическое настроение Жюли, и с этими молодыми людьми она имела более продолжительные и уединенные разговоры о тщете всего мирского, и им открывала свои альбомы, исписанные грустными изображениями, изречениями и стихами.
Жюли была особенно ласкова к Борису: жалела о его раннем разочаровании в жизни, предлагала ему те утешения дружбы, которые она могла предложить, сама так много пострадав в жизни, и открыла ему свой альбом. Борис нарисовал ей в альбом два дерева и написал: Arbres rustiques, vos sombres rameaux secouent sur moi les tenebres et la melancolie. [Сельские деревья, ваши темные сучья стряхивают на меня мрак и меланхолию.]