Салочки

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Салочки (пятнашки, догонялки) — наиболее общее название детской игры в разных вариантах, но с главным принципом: игроки пытаются осалить (опятнать) друг друга касанием руки, тем самым передать другому участнику игры ведение (необходимость осалить кого-то другого).





Обычные салочки

Один из играющих — водящий, ему ловить. Остальные разбегаются. Кого осалит (дотронется ладонью) водящий, тот присоединяется к нему и ловит остальных вместе с ним. Изловив третьего, они ловят четвёртого, пятого и т. д., пока не переловят всех. Когда все пойманы, игра начинается снова. Существует другой, бесконечный вариант игры: тот, кого осалит водящий, сам становится водящим, а водящий, наоборот, становится простым игроком.

Иногда по согласованию игроков вводится одно или несколько из дополнительных правил: а) водящий не имеет права осаливать того, кто до этого осалил его самого, б) «руки, ноги, голова не считово никогда» — дотрагивание до руки, ноги и головы не считается, в) «выше (ниже) земли» — убегающий игрок может встать на пень или любое другое место выше (ниже) уровня земли и тем самым получить временную неприкосновенность.

Круговые салочки

На снегу чертится большой круг (летом тоже можно играть в эту игру, круг будет начерчен на земле). Играющие становятся по кругу. По сигналу все бегут по кругу друг за другом.

Если кто-то кого-то догонит и осалит, тот выходит из игры. Неожиданно дается громкий сигнал. При этом все должны повернуться и бежать в противоположную сторону, стараясь осалить бегущего впереди.

Выигрывают те, кого не смогли осалить.

Перекрестные салочки

Игрок может избавиться от преследования водящего, если какой-нибудь другой игрок пробежит между ним и водящим. В этом случае водящий должен бегать за игроком, пересёкшим его путь.

Цепные салочки

Отличаются от обычных салочек тем, что игрок, которого осалили, берет за руку водящего и так бегает за другими игроками.

Следующий осаленный берет за руку кого-то из этой пары и так далее. Составляется длинная цепь водящих, которая может окружать убегающих. Если на бегу цепь разрывается, то водит кто-то из тех игроков, которые расцепили руки.

Кто из двух — решают по жребию (например, «камень, ножницы, бумага»).

Перуанские салочки

Отличаются от обычных тем, что если игроки взялись за руки — их нельзя осалить. Поэтому игрок, если он видит, что опасность близко, кричит: «На помощь!», и кто-нибудь из остальных играющих бежит и подает ему руку.

Обезьяньи салочки

Водящий должен по-обезьяньи подражать убегающему.

Например, если преследуемый неожиданно (такие вещи убегающий будет делать намеренно) поскачет на одной ноге, то и водящий должен скакать за ним на одной ноге.

Если же водящий не успел вовремя повторить движения убегающего, то «осаливание» не считается и убегающему дается 5 секунд, чтобы убежать снова.

Вампирские салочки[1]

Все игроки делятся поровну на две команды. Игроки из одной команды назначаются «Людьми»: они помечаются либо ярко-красными платками-повязками на шее, либо ярко-красным широким скотчем, обмотанным вокруг бицепсов обеих рук. Игроки другой команды назначаются «Вампирами» и не имеют никаких маркеров-повязок.

Цель «Вампиров» — захватить как можно больше «Людей», которые после захвата тоже становятся «Вампирами».

Основная прелесть игры заключается в том, что «Вампиры» не имеют никаких маркеров-повязок и «Люди» находятся в постоянном напряжении и готовности убегать от наполняющих игровую территорию «Вампиров».

Игра считается завершенной, когда будет пойман последний «Человек». После этого команды, обычно, меняются ролями и начинается вторая игра. Эта игра хороша тем, что в ней нет ни победителей, ни проигравших, поэтому в итоге всегда побеждает дружба.

Вонючка

Берётся мяч, тряпка или клубок верёвки — «вонючка». Водящий бросает вонючку в кого-нибудь из остальных; если попадает — тот водит. Если же промахнулся — бежит подбирать вонючку. Другое название этой разновидности: сиф или сифа.

Если во дворе есть высокий спортивный снаряд (рукоход, шведская стенка), играют и в такой вариант: водящий ходит по земле, остальные располагаются на верхушке.

Колдунчики

Второе название «колдунчиков» — «чай-чай-выручай». Ещё существует вариант «заморозка».

Иногда играют на хоккейных или роликовых коньках. Игроки делятся на две неравные команды: «колдуны» (от 1 человека до примерно трети всех игроков) и «убегающие» (остальные).

Если колдун запятнает убегающего, он его «заколдовывает» — тот возвращается в то место, где его запятнали, и встаёт неподвижно. «Расколдовать» его может кто-то из убегающих. Колдуны выигрывают, когда заколдовывают всех, убегающие — когда за отведённое время не дали колдунам это сделать.

Выехавший за пределы площадки убегающий становится «заколдованным». Упавший в непосредственной близости от колдуна — тоже. Если непосредственно после прикосновения колдун падает или выезжает за пределы площадки, запятнанный становится свободным. Осаливать можно рукой за любую часть тела/одежды/снаряжения, в том числе за конёк. Освобождать не вернувшегося на место «заколдованного» запрещено. Силовые приёмы запрещены. Заколдованные не могут образовывать цепочки, мгновенно освобождающиеся при «расколдовывании» любого из них.

Если участников игры больше 10—15 человек, часто используют цветные повязки или ленточки для обозначения водящих и убегающих.

Названия

Простота правил, отсутствие необходимости в сложных приспособлениях, постройках и т. п. привели к чрезвычайной распространённости игры, получившей в различных регионах России и бывших союзных республик множество наименований. К примеру, простейший «бесконечный вариант» (см. выше раздел «Обычные салочки») игры имеет около 40 названий, например:

  • бата — Хабаровск (Россия)
  • баши́ — Челябинск (Россия), Рождественка (Республика Казахстан).
  • бэрка, бэрик («играть в бэрку (бэрика)») — Северо-Западная Беларусь
  • вада — Брянск, Ивановская обл., Северодвинск (Россия)
  • во́ды — Подмосковье (Россия)
  • галя (догоняющий — «галя») — Пермь, Екатеринбург (Россия), Брест (Беларусь)
  • гаша — Рубцовск (Алтайский край, Россия) — отсюда и глагол — гасить, загасить; прилагательное — гашоный
  • го́ли («играть в го́ли»; дотронуться — «заголи́ть»; начало — «чай-чай, налетай, кто в го́ли играй») — Элиста (Россия)
  • голя — Кемеровская обл., Улан-Удэ, Якутия (Россия)
  • горе́лки — Москва (Россия)
  • дед («играть в деда») — Донецкая обл. (Украина)
  • догонялки (догоняющий — «во́да») — Архангельская обл., Башкирия, Волгоград, Калмыкия, Краснодарский край, Мордовия, Москва и Подмосковье, Нижний Новгород и Нижегородская обл., Ленинградская обл., Пензенская обл., Пятигорск, Ростовская обл., Смоленская обл., Татарстан, Ханты-Мансийский АО, Челябинск, Чувашия, Ярославская обл. (Россия); Черновцы (Украина); Акмола (сейчас Астана), Восточный Казахстан, Караганда, Кустанайская обл. (Казахстан); Севастополь
  • догоняшки — Кемеровская обл., Новосибирск, Томская обл., Тверская обл., Улан-Удэ, Ханты-Мансийский АО (Россия); Севастополь; Ташкент (Узбекистан)
  • жмурки — НовосибирскК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4488 дней], Татарстан (Россия)
  • жёлтая карточка — этот утомительный вариант в городе Магнитогорске играется на большой площади, 1-1,5 квадратных км, без автодорог (несколько кварталов).
  • квач (в пер с укр., белор. салки; «играть в квача́»; догоняющий(щая) — «квач»; дотрагиваться — «квачева́ть», дотронуться — «заквачева́ть»; начало — «квач, квач, дай калач!») — Белгород, Новочеркасск, Шахты, Ростовская обл. (Россия); Киев, Сумская обл., Харьков (Украина); Минск (Белорусия)
  • кеч (кэч?) (ср. англ. catch — ловить, catch up — догонять) — Киев, Полтава, Днепропетровская обл., Черновцы (Украина)
  • кич (ср. англ. catch — ловить, catch up — догонять) — Ростовская обл., Новочеркасск (Россия)
  • коли (дотронуться — «уколоть», начало — «собирайся, народ, кто в коли идет?») — Астрахань (Россия)
  • крысы — Саратов, Тамбов (Россия)
  • лада («играть в лады»; догоняющий — «лада»; дотрагиваться — «ладить») — Ростовская обл. (Россия), Луганская обл. (Украина)
  • латки — Ростовская обл., Воронежская обл., Новочеркасск (Россия), Новошахтинск, Сумы (Украина), Донецкая обл. (Украина).
  • лов («играть в ло́ва»; догоняющий — «лов»; дотронуться — «передать ло́ва»; начало — «давайте в ло́ва (там-то)! кто последний, тот и лов!») — Ростов-на-Дону (Россия); Черновицкая обл. (Украина); Севастополь
  • ло́вы («играть в ло́вы»; догоняющий — «ло́ва»; дотронуться — «сло́вить»; начало — «давайте в ло́вы (там-то)! кто последний, тот и лова!») — Львов (Украина), Крым, Симферополь
  • ляпки («играть в ляпки») — Архангельская обл., Средний Урал (Россия)
  • ляпы (дотронуться — «заляпать») — Архангельская обл., Киров и Кировская обл., Карелия, Пермь (Россия)
  • лябы (прозводное от «ляпы»; догоняющий — «ляба») — Ставропольский край, Карачаево-Черкесия (Россия)
  • май (дотронуться — «замаить»)
  • майки
  • мастак (?) (догоняющий — «мастёвый») — Нижнее Поволжье (Россия)
  • маялки — Караганда (Казахстан)
  • паря (дотронуться — «запарить») — Северодвинск (Россия)
  • пятнашки (пятна) (дотронуться — «запятнать») — Архангельская обл., Камчатский край, Горьковская обл., Оренбургская обл., Ленинградская обл. (Россия); Могилев (Белоруссия); Западный Казахстан; Кыргызстан; Ташкент (Узбекистан); Эстония
  • салки (догоняющий — «во́да»; дотрагиваться — «са́лить», ср. крапива обжигает = са́лит; ср. англ. sully, soil — пачкать) — Владимирская обл., Москва и Подмосковье, Нижегородская обл., Пензенская обл., Рязань, Ярославская обл. (Россия)
  • салочки (догоняющий — «во́да»; дотрагиваться — «са́лить», ср. крапива обжигает = са́лит; ср. англ. sully, soil — пачкать) — Москва и Подмосковье, Пензенская обл., Тамбовская обл., Татарстан (Россия); район г. Бранденбург (Германия, 1950-е гг.)
  • сиф (догоняющий — «сиф»; необходимо добежать до места начала игры: «кто последний - тот и сиф!») — Севастополь
  • си́фа (догоняющий — «сифа́к», дотронуться — «сифануть») — Адыгея, Башкирия, Брянск, Воронеж, Владимирская обл., Коми, Ленинградская обл., Геленджик, Иркутск, Москва, Поволжье, Средний Урал, Улан-Удэ, Челябинск, Магнитогорск, Владивосток, Мурманская область (Россия), Новгородская область, Республика Казахстан. Сифой может называться только вариант с киданием предмета (Минск, Рязань, Красноярск, Екатеринбург, Мурманск, Амурская обл.).
  • форшма́ (вероятно, заимств. из уголовн. жарг., термин связан с гомос. принуждением; тж. ср. форшмак, от нем. Vorschmack, «закуска» — запеканка из рубленого мяса или селедки с картофелем) — Волгоград (Россия)
  • цу́рик (водящий — «цурик», водить — «цу́рить», дотронуться — «отдать цурика») — Ровно (Украина)
  • эл (вероятно, по первой букве «Л» названия «ловы», сокращенное/секретное обозначение игры; «играть в эла»; догоняющий — «эл») — Феодосия

Прочие игры с осаливанием

Напишите отзыв о статье "Салочки"

Примечания

  1. [web.archive.org/web/20071024030117/www.odintsovo.ru/438.html Вампирские салочки], Катерина Баранова, апрель 2007 г.

Литература

  • Ключева М. и др. О происхождении русских игровых терминов: сало, салки, масло // Урало-алтайские исследования. — 2012. — № 7. — С. 39—51.

Ссылки

  • www.parenting.ru/s.php/1347.htm
  • [detskieigry.ru/categorii/mesto-igry/ulitsa Различные вариации салок и другие подвижные игры на улице] на сайте [detskieigry.ru/ Детские игры]
  • [www.oldschoolgifts.ru/shop/product_157.html Игра Сифа]. Игрушки из детства


Отрывок, характеризующий Салочки

– Ох, щегольки! – проговорил он укоризненно.
– Нынче не то что солдат, а и мужичков видал! Мужичков и тех гонят, – сказал с грустной улыбкой солдат, стоявший за телегой и обращаясь к Пьеру. – Нынче не разбирают… Всем народом навалиться хотят, одью слово – Москва. Один конец сделать хотят. – Несмотря на неясность слов солдата, Пьер понял все то, что он хотел сказать, и одобрительно кивнул головой.
Дорога расчистилась, и Пьер сошел под гору и поехал дальше.
Пьер ехал, оглядываясь по обе стороны дороги, отыскивая знакомые лица и везде встречая только незнакомые военные лица разных родов войск, одинаково с удивлением смотревшие на его белую шляпу и зеленый фрак.
Проехав версты четыре, он встретил первого знакомого и радостно обратился к нему. Знакомый этот был один из начальствующих докторов в армии. Он в бричке ехал навстречу Пьеру, сидя рядом с молодым доктором, и, узнав Пьера, остановил своего казака, сидевшего на козлах вместо кучера.
– Граф! Ваше сиятельство, вы как тут? – спросил доктор.
– Да вот хотелось посмотреть…
– Да, да, будет что посмотреть…
Пьер слез и, остановившись, разговорился с доктором, объясняя ему свое намерение участвовать в сражении.
Доктор посоветовал Безухову прямо обратиться к светлейшему.
– Что же вам бог знает где находиться во время сражения, в безызвестности, – сказал он, переглянувшись с своим молодым товарищем, – а светлейший все таки знает вас и примет милостиво. Так, батюшка, и сделайте, – сказал доктор.
Доктор казался усталым и спешащим.
– Так вы думаете… А я еще хотел спросить вас, где же самая позиция? – сказал Пьер.
– Позиция? – сказал доктор. – Уж это не по моей части. Проедете Татаринову, там что то много копают. Там на курган войдете: оттуда видно, – сказал доктор.
– И видно оттуда?.. Ежели бы вы…
Но доктор перебил его и подвинулся к бричке.
– Я бы вас проводил, да, ей богу, – вот (доктор показал на горло) скачу к корпусному командиру. Ведь у нас как?.. Вы знаете, граф, завтра сражение: на сто тысяч войска малым числом двадцать тысяч раненых считать надо; а у нас ни носилок, ни коек, ни фельдшеров, ни лекарей на шесть тысяч нет. Десять тысяч телег есть, да ведь нужно и другое; как хочешь, так и делай.
Та странная мысль, что из числа тех тысяч людей живых, здоровых, молодых и старых, которые с веселым удивлением смотрели на его шляпу, было, наверное, двадцать тысяч обреченных на раны и смерть (может быть, те самые, которых он видел), – поразила Пьера.
Они, может быть, умрут завтра, зачем они думают о чем нибудь другом, кроме смерти? И ему вдруг по какой то тайной связи мыслей живо представился спуск с Можайской горы, телеги с ранеными, трезвон, косые лучи солнца и песня кавалеристов.
«Кавалеристы идут на сраженье, и встречают раненых, и ни на минуту не задумываются над тем, что их ждет, а идут мимо и подмигивают раненым. А из этих всех двадцать тысяч обречены на смерть, а они удивляются на мою шляпу! Странно!» – думал Пьер, направляясь дальше к Татариновой.
У помещичьего дома, на левой стороне дороги, стояли экипажи, фургоны, толпы денщиков и часовые. Тут стоял светлейший. Но в то время, как приехал Пьер, его не было, и почти никого не было из штабных. Все были на молебствии. Пьер поехал вперед к Горкам.
Въехав на гору и выехав в небольшую улицу деревни, Пьер увидал в первый раз мужиков ополченцев с крестами на шапках и в белых рубашках, которые с громким говором и хохотом, оживленные и потные, что то работали направо от дороги, на огромном кургане, обросшем травою.
Одни из них копали лопатами гору, другие возили по доскам землю в тачках, третьи стояли, ничего не делая.
Два офицера стояли на кургане, распоряжаясь ими. Увидав этих мужиков, очевидно, забавляющихся еще своим новым, военным положением, Пьер опять вспомнил раненых солдат в Можайске, и ему понятно стало то, что хотел выразить солдат, говоривший о том, что всем народом навалиться хотят. Вид этих работающих на поле сражения бородатых мужиков с их странными неуклюжими сапогами, с их потными шеями и кое у кого расстегнутыми косыми воротами рубах, из под которых виднелись загорелые кости ключиц, подействовал на Пьера сильнее всего того, что он видел и слышал до сих пор о торжественности и значительности настоящей минуты.


Пьер вышел из экипажа и мимо работающих ополченцев взошел на тот курган, с которого, как сказал ему доктор, было видно поле сражения.
Было часов одиннадцать утра. Солнце стояло несколько влево и сзади Пьера и ярко освещало сквозь чистый, редкий воздух огромную, амфитеатром по поднимающейся местности открывшуюся перед ним панораму.
Вверх и влево по этому амфитеатру, разрезывая его, вилась большая Смоленская дорога, шедшая через село с белой церковью, лежавшее в пятистах шагах впереди кургана и ниже его (это было Бородино). Дорога переходила под деревней через мост и через спуски и подъемы вилась все выше и выше к видневшемуся верст за шесть селению Валуеву (в нем стоял теперь Наполеон). За Валуевым дорога скрывалась в желтевшем лесу на горизонте. В лесу этом, березовом и еловом, вправо от направления дороги, блестел на солнце дальний крест и колокольня Колоцкого монастыря. По всей этой синей дали, вправо и влево от леса и дороги, в разных местах виднелись дымящиеся костры и неопределенные массы войск наших и неприятельских. Направо, по течению рек Колочи и Москвы, местность была ущелиста и гориста. Между ущельями их вдали виднелись деревни Беззубово, Захарьино. Налево местность была ровнее, были поля с хлебом, и виднелась одна дымящаяся, сожженная деревня – Семеновская.
Все, что видел Пьер направо и налево, было так неопределенно, что ни левая, ни правая сторона поля не удовлетворяла вполне его представлению. Везде было не доле сражения, которое он ожидал видеть, а поля, поляны, войска, леса, дымы костров, деревни, курганы, ручьи; и сколько ни разбирал Пьер, он в этой живой местности не мог найти позиции и не мог даже отличить ваших войск от неприятельских.
«Надо спросить у знающего», – подумал он и обратился к офицеру, с любопытством смотревшему на его невоенную огромную фигуру.
– Позвольте спросить, – обратился Пьер к офицеру, – это какая деревня впереди?
– Бурдино или как? – сказал офицер, с вопросом обращаясь к своему товарищу.
– Бородино, – поправляя, отвечал другой.
Офицер, видимо, довольный случаем поговорить, подвинулся к Пьеру.
– Там наши? – спросил Пьер.
– Да, а вон подальше и французы, – сказал офицер. – Вон они, вон видны.
– Где? где? – спросил Пьер.
– Простым глазом видно. Да вот, вот! – Офицер показал рукой на дымы, видневшиеся влево за рекой, и на лице его показалось то строгое и серьезное выражение, которое Пьер видел на многих лицах, встречавшихся ему.
– Ах, это французы! А там?.. – Пьер показал влево на курган, около которого виднелись войска.
– Это наши.
– Ах, наши! А там?.. – Пьер показал на другой далекий курган с большим деревом, подле деревни, видневшейся в ущелье, у которой тоже дымились костры и чернелось что то.
– Это опять он, – сказал офицер. (Это был Шевардинский редут.) – Вчера было наше, а теперь его.
– Так как же наша позиция?
– Позиция? – сказал офицер с улыбкой удовольствия. – Я это могу рассказать вам ясно, потому что я почти все укрепления наши строил. Вот, видите ли, центр наш в Бородине, вот тут. – Он указал на деревню с белой церковью, бывшей впереди. – Тут переправа через Колочу. Вот тут, видите, где еще в низочке ряды скошенного сена лежат, вот тут и мост. Это наш центр. Правый фланг наш вот где (он указал круто направо, далеко в ущелье), там Москва река, и там мы три редута построили очень сильные. Левый фланг… – и тут офицер остановился. – Видите ли, это трудно вам объяснить… Вчера левый фланг наш был вот там, в Шевардине, вон, видите, где дуб; а теперь мы отнесли назад левое крыло, теперь вон, вон – видите деревню и дым? – это Семеновское, да вот здесь, – он указал на курган Раевского. – Только вряд ли будет тут сраженье. Что он перевел сюда войска, это обман; он, верно, обойдет справа от Москвы. Ну, да где бы ни было, многих завтра не досчитаемся! – сказал офицер.
Старый унтер офицер, подошедший к офицеру во время его рассказа, молча ожидал конца речи своего начальника; но в этом месте он, очевидно, недовольный словами офицера, перебил его.
– За турами ехать надо, – сказал он строго.
Офицер как будто смутился, как будто он понял, что можно думать о том, сколь многих не досчитаются завтра, но не следует говорить об этом.
– Ну да, посылай третью роту опять, – поспешно сказал офицер.
– А вы кто же, не из докторов?
– Нет, я так, – отвечал Пьер. И Пьер пошел под гору опять мимо ополченцев.
– Ах, проклятые! – проговорил следовавший за ним офицер, зажимая нос и пробегая мимо работающих.
– Вон они!.. Несут, идут… Вон они… сейчас войдут… – послышались вдруг голоса, и офицеры, солдаты и ополченцы побежали вперед по дороге.
Из под горы от Бородина поднималось церковное шествие. Впереди всех по пыльной дороге стройно шла пехота с снятыми киверами и ружьями, опущенными книзу. Позади пехоты слышалось церковное пение.
Обгоняя Пьера, без шапок бежали навстречу идущим солдаты и ополченцы.
– Матушку несут! Заступницу!.. Иверскую!..
– Смоленскую матушку, – поправил другой.
Ополченцы – и те, которые были в деревне, и те, которые работали на батарее, – побросав лопаты, побежали навстречу церковному шествию. За батальоном, шедшим по пыльной дороге, шли в ризах священники, один старичок в клобуке с причтом и певчпми. За ними солдаты и офицеры несли большую, с черным ликом в окладе, икону. Это была икона, вывезенная из Смоленска и с того времени возимая за армией. За иконой, кругом ее, впереди ее, со всех сторон шли, бежали и кланялись в землю с обнаженными головами толпы военных.
Взойдя на гору, икона остановилась; державшие на полотенцах икону люди переменились, дьячки зажгли вновь кадила, и начался молебен. Жаркие лучи солнца били отвесно сверху; слабый, свежий ветерок играл волосами открытых голов и лентами, которыми была убрана икона; пение негромко раздавалось под открытым небом. Огромная толпа с открытыми головами офицеров, солдат, ополченцев окружала икону. Позади священника и дьячка, на очищенном месте, стояли чиновные люди. Один плешивый генерал с Георгием на шее стоял прямо за спиной священника и, не крестясь (очевидно, пемец), терпеливо дожидался конца молебна, который он считал нужным выслушать, вероятно, для возбуждения патриотизма русского народа. Другой генерал стоял в воинственной позе и потряхивал рукой перед грудью, оглядываясь вокруг себя. Между этим чиновным кружком Пьер, стоявший в толпе мужиков, узнал некоторых знакомых; но он не смотрел на них: все внимание его было поглощено серьезным выражением лиц в этой толпе солдат и оиолченцев, однообразно жадно смотревших на икону. Как только уставшие дьячки (певшие двадцатый молебен) начинали лениво и привычно петь: «Спаси от бед рабы твоя, богородице», и священник и дьякон подхватывали: «Яко вси по бозе к тебе прибегаем, яко нерушимой стене и предстательству», – на всех лицах вспыхивало опять то же выражение сознания торжественности наступающей минуты, которое он видел под горой в Можайске и урывками на многих и многих лицах, встреченных им в это утро; и чаще опускались головы, встряхивались волоса и слышались вздохи и удары крестов по грудям.