Санча Прованская

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Санча Прованская
фр. Sancie de Provence
англ. Sanchia of Provence
<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
римская королева
13 января 1257 — 9 ноября 1261
Коронация: 27 мая 1257
Соправитель: Ричард Корнуэльский (1257 — 1272)
Предшественник: Вильгельм Голландский
Преемник: Ричард Корнуэльский
 
Рождение: 1228(1228)
Смерть: 9 ноября 1261(1261-11-09)
замок Беркхэмстед, графство Хартфордшир
Место погребения: аббатство Хейлз, графство Глостершир
Род: Барселонский дом
Отец: Раймунд Беренгер IV (V)
Мать: Беатриса Савойская
Супруг: Ричард Корнуэльский

Санча Прованская (фр. Sancie de Provence; 1228 — 9 ноября 1261, замок Беркхэмстед) — графиня Корнуэльская с 1243, римская королева с 1257, третья дочь Раймунда Беренгера IV, графа Прованса, и Беатрисы Савойской.





Биография

Была посватана за Раймунда VII, графа Тулузского; но для этого брака требовалось папское разрешение, а после того как папа Целестин IV в 1241 г. умер, следующего папу, Иннокентия IV, избрали лишь в июне 1243 г. Тем временем её сестра Элеонора, уже в 1236 г. вышедшая за короля Англии Генриха III, через своё доверенное лицо, епископа Херефордского Петра Эгбланшского, договорилась о браке сестры со своим деверем, братом мужа — Ричардом, первым графом Корнуэльским, три года назад овдовевшим после первого брака с Изабеллой Маршал, богатейшим человеком Англии (ему принадлежали оловянные рудники в Корнуолле).

Свадьба состоялась 23 ноября 1243 года в Вестминстерском аббатстве. Для оплаты церемонии обложили податью английских евреев. Мать невесты, Беатриса Савойская, приехала на свадьбу, а отец отговорился государственными делами.

В 1257 году Ричард ввязался в борьбу за корону Германии, где продолжалось междуцарствие: в ходе «двойного избрания» 13 января за стенами Франкфурта его выбрали римским королём четыре курфюрста из семи (остальные три выбрали его соперника, короля Кастилии Альфонсо Х). Получив об этом известие, 10 апреля Санча (в Англии её звали Синтия) и Ричард с обоими сыновьями выехали в Германию. 27 мая архиепископ Кёльнский короновал их в Ахенском соборе, причем Ричард сидел на троне Карла Великого. Тем не менее его власть в Германии осталась очень условной. Папа Александр IV не желал короновать его императором, и в 1259 году Ричард с женой вернулись в Англию.

Санча умерла 9 ноября 1261 года в Беркхэмстеде и была похоронена в аббатстве Хейлз.

Дети

Напишите отзыв о статье "Санча Прованская"

Литература

  • Голдстоун Н. Четыре королевы / Пер. с англ. А. Немировой — М.: АСТ: Астрель, 2010. — 472 c. — 3000 экз. — ISBN 978-5-17-063124-7.
  • Vivoli, Marguerite. Raymond-Bérenger V de Provence et ses quatre filles. Paris: Panthéon, 2000. ISBN 2-8409-4544-4
  • Goldstone, Nancy Bazelon. Four queens: the Provençal sisters who ruled Europe. New York; London: Penguin, 2008. ISBN 9780143113256

Ссылки

  • [fmg.ac/Projects/MedLands/PROVENCE.htm#RaymondBerengerIVdied1245B Comtes de Provence 1113—1246 (Barcelona)] (англ.). Foundation for Medieval Genealogy. Проверено 23 октября 2012.
Предки Санчи Прованской
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
16. Рамон Беренгер IV (ок. 1114 — 7 августа 1162)
граф Барселоны, регент Арагона
 
 
 
 
 
 
 
8. Альфонсо II Целомудренный (1/25 марта 1157 — 25 апреля 1196)
король Арагона, граф Барселоны и Прованса
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
17. Петронила (1136 — 17 октября 1174)
королева Арагона
 
 
 
 
 
 
 
4. Альфонсо II (ок. 1180 — февраль 1209)
граф Прованса
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
18. Альфонсо VII Император (1 марта 1105 — 21 августа 1157)
король Галисии, Леона и Кастилии
 
 
 
 
 
 
 
9. Санча Кастильская (1155 — 9 ноября 1208)
инфанта Кастилии
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
19. Рыкса Силезская (1130/1140 — ок. 16 июня 1185)
 
 
 
 
 
 
 
 
2. Раймунд Беренгер IV (ок. 1198 — 19 августа 1245)
граф Прованса и Форкалькье
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
20. Ростен II де Сабран (ум. после 1722)
сеньор де Сабран
 
 
 
 
 
 
 
10. Ренон I де Сабран (ум. после 1209)
сеньор де Келар и д’Ансуа
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
21. Роси (ум. до 1206)
дама д’Юзес и де Келар
 
 
 
 
 
 
 
5. Гарсенда де Сабран (ок. 1180 — ок. 1242)
графиня Форкалькье
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
22. Гильом II (ум. ок. 1209)
граф Форкалькье
 
 
 
 
 
 
 
11. Гарсенда де Форкалькье (ум. до 1193)
наследница Форкалькье
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
23. Аделаида де Безье
 
 
 
 
 
 
 
 
1. Санча Прованская
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
24. Амадей III (ок. 1095 — 30 августа 1148)
граф Морьена и Савойи
 
 
 
 
 
 
 
12. Умберто III (4 августа 1136 — 4 марта 1189)
граф Морьена и Савойи
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
25. Матильда д’Альбон (ок. 1112/1116 — после 30 марта 1148)
 
 
 
 
 
 
 
 
6. Томас I (20 мая 1178 — 6 марта 1233)
граф Морьена и Савойи, князь Пьемонта
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
26. Жеро I Бургундский (ум. 15 сентября 1184)
граф Макона и Вьенна
 
 
 
 
 
 
 
13. Беатрис де Вьенн (ум. 8 апреля 1230)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
27. Морьет де Сален (ум. после 1218)
 
 
 
 
 
 
 
 
3. Беатриса Савойская (ок. 1205 — декабрь 1266 или 4 января 1267)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
28. Амадей I (ок. 1100/1110 — 28 июня 1178)
граф Женевы
 
 
 
 
 
 
 
14. Гильом I (ок. 1131/1137 — 25 июля 1196)
граф Женевы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
29. Матильда де Сизо (ум. до 2 июля 1137)
 
 
 
 
 
 
 
 
7. Маргарита Женевская (ум. 8 апреля 1257)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
30. Эймон I де Фосиньи (ум. до 29 декабря 1168)
сеньор де Фосиньи
 
 
 
 
 
 
 
15. Беатрис де Фосиньи
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
31. Клеменция
 
 
 
 
 
 
 

Отрывок, характеризующий Санча Прованская

В этот день был случай отправить письма в армию, и графиня писала письмо сыну.
– Соня, – сказала графиня, поднимая голову от письма, когда племянница проходила мимо нее. – Соня, ты не напишешь Николеньке? – сказала графиня тихим, дрогнувшим голосом, и во взгляде ее усталых, смотревших через очки глаз Соня прочла все, что разумела графиня этими словами. В этом взгляде выражались и мольба, и страх отказа, и стыд за то, что надо было просить, и готовность на непримиримую ненависть в случае отказа.
Соня подошла к графине и, став на колени, поцеловала ее руку.
– Я напишу, maman, – сказала она.
Соня была размягчена, взволнована и умилена всем тем, что происходило в этот день, в особенности тем таинственным совершением гаданья, которое она сейчас видела. Теперь, когда она знала, что по случаю возобновления отношений Наташи с князем Андреем Николай не мог жениться на княжне Марье, она с радостью почувствовала возвращение того настроения самопожертвования, в котором она любила и привыкла жить. И со слезами на глазах и с радостью сознания совершения великодушного поступка она, несколько раз прерываясь от слез, которые отуманивали ее бархатные черные глаза, написала то трогательное письмо, получение которого так поразило Николая.


На гауптвахте, куда был отведен Пьер, офицер и солдаты, взявшие его, обращались с ним враждебно, но вместе с тем и уважительно. Еще чувствовалось в их отношении к нему и сомнение о том, кто он такой (не очень ли важный человек), и враждебность вследствие еще свежей их личной борьбы с ним.
Но когда, в утро другого дня, пришла смена, то Пьер почувствовал, что для нового караула – для офицеров и солдат – он уже не имел того смысла, который имел для тех, которые его взяли. И действительно, в этом большом, толстом человеке в мужицком кафтане караульные другого дня уже не видели того живого человека, который так отчаянно дрался с мародером и с конвойными солдатами и сказал торжественную фразу о спасении ребенка, а видели только семнадцатого из содержащихся зачем то, по приказанию высшего начальства, взятых русских. Ежели и было что нибудь особенное в Пьере, то только его неробкий, сосредоточенно задумчивый вид и французский язык, на котором он, удивительно для французов, хорошо изъяснялся. Несмотря на то, в тот же день Пьера соединили с другими взятыми подозрительными, так как отдельная комната, которую он занимал, понадобилась офицеру.
Все русские, содержавшиеся с Пьером, были люди самого низкого звания. И все они, узнав в Пьере барина, чуждались его, тем более что он говорил по французски. Пьер с грустью слышал над собою насмешки.
На другой день вечером Пьер узнал, что все эти содержащиеся (и, вероятно, он в том же числе) должны были быть судимы за поджигательство. На третий день Пьера водили с другими в какой то дом, где сидели французский генерал с белыми усами, два полковника и другие французы с шарфами на руках. Пьеру, наравне с другими, делали с той, мнимо превышающею человеческие слабости, точностью и определительностью, с которой обыкновенно обращаются с подсудимыми, вопросы о том, кто он? где он был? с какою целью? и т. п.
Вопросы эти, оставляя в стороне сущность жизненного дела и исключая возможность раскрытия этой сущности, как и все вопросы, делаемые на судах, имели целью только подставление того желобка, по которому судящие желали, чтобы потекли ответы подсудимого и привели его к желаемой цели, то есть к обвинению. Как только он начинал говорить что нибудь такое, что не удовлетворяло цели обвинения, так принимали желобок, и вода могла течь куда ей угодно. Кроме того, Пьер испытал то же, что во всех судах испытывает подсудимый: недоумение, для чего делали ему все эти вопросы. Ему чувствовалось, что только из снисходительности или как бы из учтивости употреблялась эта уловка подставляемого желобка. Он знал, что находился во власти этих людей, что только власть привела его сюда, что только власть давала им право требовать ответы на вопросы, что единственная цель этого собрания состояла в том, чтоб обвинить его. И поэтому, так как была власть и было желание обвинить, то не нужно было и уловки вопросов и суда. Очевидно было, что все ответы должны были привести к виновности. На вопрос, что он делал, когда его взяли, Пьер отвечал с некоторою трагичностью, что он нес к родителям ребенка, qu'il avait sauve des flammes [которого он спас из пламени]. – Для чего он дрался с мародером? Пьер отвечал, что он защищал женщину, что защита оскорбляемой женщины есть обязанность каждого человека, что… Его остановили: это не шло к делу. Для чего он был на дворе загоревшегося дома, на котором его видели свидетели? Он отвечал, что шел посмотреть, что делалось в Москве. Его опять остановили: у него не спрашивали, куда он шел, а для чего он находился подле пожара? Кто он? повторили ему первый вопрос, на который он сказал, что не хочет отвечать. Опять он отвечал, что не может сказать этого.
– Запишите, это нехорошо. Очень нехорошо, – строго сказал ему генерал с белыми усами и красным, румяным лицом.
На четвертый день пожары начались на Зубовском валу.
Пьера с тринадцатью другими отвели на Крымский Брод, в каретный сарай купеческого дома. Проходя по улицам, Пьер задыхался от дыма, который, казалось, стоял над всем городом. С разных сторон виднелись пожары. Пьер тогда еще не понимал значения сожженной Москвы и с ужасом смотрел на эти пожары.
В каретном сарае одного дома у Крымского Брода Пьер пробыл еще четыре дня и во время этих дней из разговора французских солдат узнал, что все содержащиеся здесь ожидали с каждым днем решения маршала. Какого маршала, Пьер не мог узнать от солдат. Для солдата, очевидно, маршал представлялся высшим и несколько таинственным звеном власти.
Эти первые дни, до 8 го сентября, – дня, в который пленных повели на вторичный допрос, были самые тяжелые для Пьера.

Х
8 го сентября в сарай к пленным вошел очень важный офицер, судя по почтительности, с которой с ним обращались караульные. Офицер этот, вероятно, штабный, с списком в руках, сделал перекличку всем русским, назвав Пьера: celui qui n'avoue pas son nom [тот, который не говорит своего имени]. И, равнодушно и лениво оглядев всех пленных, он приказал караульному офицеру прилично одеть и прибрать их, прежде чем вести к маршалу. Через час прибыла рота солдат, и Пьера с другими тринадцатью повели на Девичье поле. День был ясный, солнечный после дождя, и воздух был необыкновенно чист. Дым не стлался низом, как в тот день, когда Пьера вывели из гауптвахты Зубовского вала; дым поднимался столбами в чистом воздухе. Огня пожаров нигде не было видно, но со всех сторон поднимались столбы дыма, и вся Москва, все, что только мог видеть Пьер, было одно пожарище. Со всех сторон виднелись пустыри с печами и трубами и изредка обгорелые стены каменных домов. Пьер приглядывался к пожарищам и не узнавал знакомых кварталов города. Кое где виднелись уцелевшие церкви. Кремль, неразрушенный, белел издалека с своими башнями и Иваном Великим. Вблизи весело блестел купол Ново Девичьего монастыря, и особенно звонко слышался оттуда благовест. Благовест этот напомнил Пьеру, что было воскресенье и праздник рождества богородицы. Но казалось, некому было праздновать этот праздник: везде было разоренье пожарища, и из русского народа встречались только изредка оборванные, испуганные люди, которые прятались при виде французов.