Саядов, Армаис Ваганович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Армаис Ваганович Саядов
Личная информация
Тренеры

Б. Агаджанов

Вес

до 52-57 кг

Армаис Ваганович Саядов (род. 18 октября 1938[1] в Баку, Азербайджанская ССР) — советский борец греко-римского стиля, тренер, четырёхкратный чемпион СССР (1958, 1961, 1963, 1965), призёр чемпионата Европы (1966), чемпион мира (1961). Заслуженный мастер спорта СССР (1965). Судья международной категории.





Биография

Армаис Саядов родился в семье известного в Армении мастера национальной борьбы кох Вагана Саядяна, который после переезда из Сисиана в Баку изменил фамилию на Саядов. Армаис Саядов как и его старший брат Георгий изначально занимался вольной борьбой, но по совету своего тренера Завена Агаджаняна, чтобы избежать противостояния на ковре со своим братом решил сменить специализацию с вольной борьбы на греко-римскую.

В 1958 году впервые стал чемпионом СССР в весовой категории до 52 кг. В 1961 году повторил этот успех и вошёл в состав сборной СССР на чемпионате мира в Иокогаме. В ходе этих соревнований Армаис Саядов выиграл 8 схваток и стал чемпионом мира. В финале он победил действующего олимпийского чемпиона из Румынии Думитру Пырвулеску. В 1964 году был участником Олимпийских игр в Токио. В 1965 году Армаис Саядов перешёл в весовую категорию до 57 кг, вновь выиграл чемпионат СССР, а в 1966 году завоевал серебряную медаль чемпионата Европы в Эссене.

В 1969 году завершил спортивную карьеру и начал работать тренером в бакинской Школе высшего спортивного мастерства. Воспитал несколько борцов международного уровня. Он также стал одним из наиболее известных советских арбитров, судил всесоюзные и международные соревнования, неоднократно получал приз за самое артистичное судейство.

В 1990 году во время армянских погромов в Баку был вынужден оставить всё нажитое имущество и спешно покинуть родной город на пароме вместе с другими армянскими беженцами. В дальнейшем обосновался в Киеве, где продолжил заниматься судейской деятельностью.

Семья

Напишите отзыв о статье "Саядов, Армаис Ваганович"

Примечания

  1. В некоторых источниках в качестве даты рождения ошибочно указывается 1937 год.

Ссылки

  • [www.sports-reference.com/olympics/athletes/sa/armais-sayadov-1.html Армаис Саядов на сайте Sports-reference.com (англ.)]
  • [www.grb-22.narod.ru/interv_22_saiadov.htm Армаис Саядов: «Я защищал честь СССР и поднимал его флаг…»]
  • [6анки.рф/chempiony-i-prizery-che-chm-oi-i-vedushchie-trenery-po-klassicheskoy-borbe/sayadov-armais-vaganovich/ Саядов Армаис Ваганович]. 6анки.рф. Проверено 7 октября 2016.

Отрывок, характеризующий Саядов, Армаис Ваганович

– Граф страдает и физически и нравственно, и, кажется, вы позаботились о том, чтобы причинить ему побольше нравственных страданий.
– Могу я видеть графа? – повторил Пьер.
– Гм!.. Ежели вы хотите убить его, совсем убить, то можете видеть. Ольга, поди посмотри, готов ли бульон для дяденьки, скоро время, – прибавила она, показывая этим Пьеру, что они заняты и заняты успокоиваньем его отца, тогда как он, очевидно, занят только расстроиванием.
Ольга вышла. Пьер постоял, посмотрел на сестер и, поклонившись, сказал:
– Так я пойду к себе. Когда можно будет, вы мне скажите.
Он вышел, и звонкий, но негромкий смех сестры с родинкой послышался за ним.
На другой день приехал князь Василий и поместился в доме графа. Он призвал к себе Пьера и сказал ему:
– Mon cher, si vous vous conduisez ici, comme a Petersbourg, vous finirez tres mal; c'est tout ce que je vous dis. [Мой милый, если вы будете вести себя здесь, как в Петербурге, вы кончите очень дурно; больше мне нечего вам сказать.] Граф очень, очень болен: тебе совсем не надо его видеть.
С тех пор Пьера не тревожили, и он целый день проводил один наверху, в своей комнате.
В то время как Борис вошел к нему, Пьер ходил по своей комнате, изредка останавливаясь в углах, делая угрожающие жесты к стене, как будто пронзая невидимого врага шпагой, и строго взглядывая сверх очков и затем вновь начиная свою прогулку, проговаривая неясные слова, пожимая плечами и разводя руками.
– L'Angleterre a vecu, [Англии конец,] – проговорил он, нахмуриваясь и указывая на кого то пальцем. – M. Pitt comme traitre a la nation et au droit des gens est condamiene a… [Питт, как изменник нации и народному праву, приговаривается к…] – Он не успел договорить приговора Питту, воображая себя в эту минуту самим Наполеоном и вместе с своим героем уже совершив опасный переезд через Па де Кале и завоевав Лондон, – как увидал входившего к нему молодого, стройного и красивого офицера. Он остановился. Пьер оставил Бориса четырнадцатилетним мальчиком и решительно не помнил его; но, несмотря на то, с свойственною ему быстрою и радушною манерой взял его за руку и дружелюбно улыбнулся.
– Вы меня помните? – спокойно, с приятной улыбкой сказал Борис. – Я с матушкой приехал к графу, но он, кажется, не совсем здоров.
– Да, кажется, нездоров. Его всё тревожат, – отвечал Пьер, стараясь вспомнить, кто этот молодой человек.
Борис чувствовал, что Пьер не узнает его, но не считал нужным называть себя и, не испытывая ни малейшего смущения, смотрел ему прямо в глаза.
– Граф Ростов просил вас нынче приехать к нему обедать, – сказал он после довольно долгого и неловкого для Пьера молчания.
– А! Граф Ростов! – радостно заговорил Пьер. – Так вы его сын, Илья. Я, можете себе представить, в первую минуту не узнал вас. Помните, как мы на Воробьевы горы ездили c m me Jacquot… [мадам Жако…] давно.
– Вы ошибаетесь, – неторопливо, с смелою и несколько насмешливою улыбкой проговорил Борис. – Я Борис, сын княгини Анны Михайловны Друбецкой. Ростова отца зовут Ильей, а сына – Николаем. И я m me Jacquot никакой не знал.
Пьер замахал руками и головой, как будто комары или пчелы напали на него.
– Ах, ну что это! я всё спутал. В Москве столько родных! Вы Борис…да. Ну вот мы с вами и договорились. Ну, что вы думаете о булонской экспедиции? Ведь англичанам плохо придется, ежели только Наполеон переправится через канал? Я думаю, что экспедиция очень возможна. Вилльнев бы не оплошал!
Борис ничего не знал о булонской экспедиции, он не читал газет и о Вилльневе в первый раз слышал.
– Мы здесь в Москве больше заняты обедами и сплетнями, чем политикой, – сказал он своим спокойным, насмешливым тоном. – Я ничего про это не знаю и не думаю. Москва занята сплетнями больше всего, – продолжал он. – Теперь говорят про вас и про графа.
Пьер улыбнулся своей доброю улыбкой, как будто боясь за своего собеседника, как бы он не сказал чего нибудь такого, в чем стал бы раскаиваться. Но Борис говорил отчетливо, ясно и сухо, прямо глядя в глаза Пьеру.