Свежий ветер. Волга

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Исаак Левитан
Свежий ветер. Волга. 1895
Холст, масло. 72 × 123 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
К:Картины 1895 года

«Свежий ветер. Волга» — картина русского художника Исаака Левитана (1860—1900), написанная в 1895 году. Картина является частью собрания Государственной Третьяковской галереи. Размер картины — 72×123 см[1].





История и описание

Наряду с другими картинами 1895 года, «Март» и «Золотая осень», картина «Свежий ветер. Волга» считается одной из наиболее ярких и праздничных картин Левитана[2][3]. Замысел этой картины родился у художника в 1890 году, когда он находился в Плёсе[2], а закончена картина была только через пять лет. Она была выставлена на 24-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников») в 1896 году[1].

На картине изображёна река Волга в солнечный ветреный день. В правой части на переднем плане находится самоходная баржа с крупным парусом, навстречу которой плывёт белый пассажирский пароход. Также на переднем плане изображена лодка с одиноким гребцом, а вдалеке на заднем плане виден какой-то город[1].

Отзывы

Известный искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов так писал в своей статье о творчестве Исаака Левитана[4]:

В любом сюжете Левитан был органично современен, изображал не природу вообще, а современный ему пейзажный облик своей страны. Волга была для него кипучей, исполненной деятельной жизни великой русской рекой («Свежий ветер. Волга»). Художник не знал противоречий между так называемыми лирическими и сюжетными пейзажами, как не знал противоречий между камерными и монументальными образами.

А художник Михаил Нестеров писал[5]:

Совершенно новыми приемами и большим мастерством поражали нас этюды и картины, что привозил в Москву Левитан с Волги. Там, после упорных трудов, был окончен «Ветреный день» с нарядными баржами на первом плане. Этот этюд-картина нелегко дался художнику. В конце концов «Ветреный день» был окончен, и может быть, ни одна картина, кроме репинских «Бурлаков», не дает такой яркой, точной характеристики Волги.

См. также

Напишите отзыв о статье "Свежий ветер. Волга"

Примечания

  1. 1 2 3 [www.rodon.org/art-071026110423 Свежий ветер. Волга (Исаак Ильич Левитан)] (HTML). www.rodon.org. Проверено 5 июля 2012. [www.webcitation.org/6BDi4YhP7 Архивировано из первоисточника 7 октября 2012].
  2. 1 2 Владимир Петров. Исаак Левитан. — Москва: Белый город, 2000. — ISBN 5-7793-0250-2.
  3. [isaak-levitan.ru/master/23.php Исаак Ильич Левитан — Лучшие картины, пейзажи — Свежий ветер. Волга, 1895] (HTML). isaak-levitan.ru. Проверено 5 июля 2012. [www.webcitation.org/6BDi57r8n Архивировано из первоисточника 7 октября 2012].
  4. А.А. Федоров-Давыдов. [isaak-levitan.ru/fedorov5.php Статья о творчестве Исаака Левитана] (HTML). isaak-levitan.ru. Проверено 5 июля 2012. [www.webcitation.org/6BA9yDV6N Архивировано из первоисточника 4 октября 2012].
  5. Михаил Нестеров. [isaak-levitan.ru/nesterov3.php Воспоминания о Левитане из книги "Давние дни"] (HTML). isaak-levitan.ru. Проверено 5 июля 2012. [www.webcitation.org/6BDi6erwa Архивировано из первоисточника 7 октября 2012].


Отрывок, характеризующий Свежий ветер. Волга

– Спроси вот у них, – сказал князь Андрей, указывая на офицеров.
Пьер с снисходительно вопросительной улыбкой, с которой невольно все обращались к Тимохину, посмотрел на него.
– Свет увидали, ваше сиятельство, как светлейший поступил, – робко и беспрестанно оглядываясь на своего полкового командира, сказал Тимохин.
– Отчего же так? – спросил Пьер.
– Да вот хоть бы насчет дров или кормов, доложу вам. Ведь мы от Свенцян отступали, не смей хворостины тронуть, или сенца там, или что. Ведь мы уходим, ему достается, не так ли, ваше сиятельство? – обратился он к своему князю, – а ты не смей. В нашем полку под суд двух офицеров отдали за этакие дела. Ну, как светлейший поступил, так насчет этого просто стало. Свет увидали…
– Так отчего же он запрещал?
Тимохин сконфуженно оглядывался, не понимая, как и что отвечать на такой вопрос. Пьер с тем же вопросом обратился к князю Андрею.
– А чтобы не разорять край, который мы оставляли неприятелю, – злобно насмешливо сказал князь Андрей. – Это очень основательно; нельзя позволять грабить край и приучаться войскам к мародерству. Ну и в Смоленске он тоже правильно рассудил, что французы могут обойти нас и что у них больше сил. Но он не мог понять того, – вдруг как бы вырвавшимся тонким голосом закричал князь Андрей, – но он не мог понять, что мы в первый раз дрались там за русскую землю, что в войсках был такой дух, какого никогда я не видал, что мы два дня сряду отбивали французов и что этот успех удесятерял наши силы. Он велел отступать, и все усилия и потери пропали даром. Он не думал об измене, он старался все сделать как можно лучше, он все обдумал; но от этого то он и не годится. Он не годится теперь именно потому, что он все обдумывает очень основательно и аккуратно, как и следует всякому немцу. Как бы тебе сказать… Ну, у отца твоего немец лакей, и он прекрасный лакей и удовлетворит всем его нуждам лучше тебя, и пускай он служит; но ежели отец при смерти болен, ты прогонишь лакея и своими непривычными, неловкими руками станешь ходить за отцом и лучше успокоишь его, чем искусный, но чужой человек. Так и сделали с Барклаем. Пока Россия была здорова, ей мог служить чужой, и был прекрасный министр, но как только она в опасности; нужен свой, родной человек. А у вас в клубе выдумали, что он изменник! Тем, что его оклеветали изменником, сделают только то, что потом, устыдившись своего ложного нарекания, из изменников сделают вдруг героем или гением, что еще будет несправедливее. Он честный и очень аккуратный немец…
– Однако, говорят, он искусный полководец, – сказал Пьер.
– Я не понимаю, что такое значит искусный полководец, – с насмешкой сказал князь Андрей.
– Искусный полководец, – сказал Пьер, – ну, тот, который предвидел все случайности… ну, угадал мысли противника.
– Да это невозможно, – сказал князь Андрей, как будто про давно решенное дело.
Пьер с удивлением посмотрел на него.
– Однако, – сказал он, – ведь говорят же, что война подобна шахматной игре.
– Да, – сказал князь Андрей, – только с тою маленькою разницей, что в шахматах над каждым шагом ты можешь думать сколько угодно, что ты там вне условий времени, и еще с той разницей, что конь всегда сильнее пешки и две пешки всегда сильнее одной, a на войне один батальон иногда сильнее дивизии, а иногда слабее роты. Относительная сила войск никому не может быть известна. Поверь мне, – сказал он, – что ежели бы что зависело от распоряжений штабов, то я бы был там и делал бы распоряжения, а вместо того я имею честь служить здесь, в полку вот с этими господами, и считаю, что от нас действительно будет зависеть завтрашний день, а не от них… Успех никогда не зависел и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа; а уж меньше всего от позиции.
– А от чего же?
– От того чувства, которое есть во мне, в нем, – он указал на Тимохина, – в каждом солдате.