Свержение Сукарно

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Свержение Сукарно — эпизод политической истории Индонезии в результате которого власть перешла от президента страны Сукарно к генерал-майору Сухарто.





Предпосылки

В начале 1960-х годов экономика Индонезии переживала тяжелейший кризис. Национализация голландской собственности, а затем изгнание из страны голландцев и китайцев (всего было вынуждено эмигрировать свыше 160 тыс. человек) привели к дезорганизации транспортной системы и торговли, оттоку капиталов и нарушению внешнеэкономических связей, а привлечение армии к управлению государственным сектором только способствовало распространению коррупции и воровства.

На содержание бюрократического аппарата и вооруженных сил уходило две трети всех бюджетных ассигнований, в то время как на нужды экономического развития тратилось заметно меньше. Непосильные военные расходы в связи с борьбой за Западный Ириан, а затем против Малайзии вели к срыву планов развития, на которые выделялось менее 10 процентов всех средств бюджета. Особое влияние на президента приобрел его заместитель в правительстве, министр иностранных дел и руководитель спецслужб страны Субандрио, сторонник союза с Китаем. Недовольство политикой президента привело к нарастанию внутриполитической напряжённости и противостояния различных политических сил в Индонезии, которое закончилось переворотом в стране.

Смещение

Внутри президентского окружения созрел план т. н. контрзаговора, направленный на устранение ряда высших должностных лиц в составе вооруженных сил. Основной костяк заговорщиков составляли недовольные коррупцией офицеры из состава частей стратегического резерва армии и полка президентской гвардии во главе с подполковником Унтунгом, а также офицеры ВВС, придерживавшиеся левых взглядов.

В ночь с 30 сентября на 1 октября 1965 подразделения восставших заняли стратегические части Джакарты; были схвачены и убиты шесть высокопоставленных генералов, включая главкома сухопутных сил Ахмада Яни. Восставшие заявили о роспуске правительства и переходе всей власти в руки «Революционного совета», но больше не предприняли никаких попыток закрепить своё положение. Разрозненные выступления в поддержку «Движения 30 сентября» произошли только в Сулу, Семаранге, на Северной Суматре и Риау. Пользуясь возникшим хаосом, командующий стратегическим резервом армии генерал-майор Сухарто сумел собрать верные ему части, и в течение нескольких дней восстание было подавлено.

В настоящее время существует две основные версии того, кто был организатором Движения 30 сентября. Согласно одной из них, принятой в официальной индонезийской историографии во время правления Сухарто, переворот был организован Коммунистической партией (некоторые из членов Исполкома Политбюро КПИ, как считают исследователи, действительно могли принимать участие в заговоре, но в целом партия ничего об этом не знала и осудила попытку переворота, назвав её «внутренним делом армии») и поддержан Сукарно. Согласно другой версии, неудавшуюся попытку переворота использовал Сухарто с целью захвата власти.

После подавления мятежа Сухарто и армейское командование обвинили в организации переворота компартию — сначала в Джакарте, а затем и в провинции начались антикоммунистические погромы и массовые казни коммунистов и заподозренных в симпатиях к ним. В некоторых регионах страны были организованы отряды из числа местных жителей, которые вместе с армейскими подразделениями, участвовали в репрессиях[1]. Не менее полумиллиона человек было убито[2][3][4][5], около полутора миллионов — арестовано[6].

2 октября Сукарно назначил Сухарто главнокомандующим армией. 1 ноября было сформировано командование «Копкамтиб» (англ.) (индон. Kopkamtib, от индон. Komando Operasi Pemulihan Keamanan dan Ketertiban — Оперативное командование по восстановлению безопасности и порядка), которое также возглавил Сухарто[7]. К январю 1966 года компартия была полностью разгромлена. К этому времени власть фактически перешла к высшему армейскому командованию во главе с Сухарто, хотя Сукарно продолжал формально оставаться президентом[8][9].

1 февраля 1966 года Сухарто было присвоено звание генерал-лейтенанта, вскоре он был назначен министром обороны[10]. 11 марта 1966 года Сукарно подписал декрет, известный как «Суперсемар» (англ.) (индон. Supersemar, от индон. Surat Perintah Sebelas Maret — Указ от 11 марта), согласно которому Сухарто получал право «действовать от имени президента»[9]. 12 марта 1967 года Временный народный консультативный конгресс (ВНКК) отстранил Сукарно от должности президента, назначив Сухарто исполняющим обязанности президента (англ.)[11]; бывший президент был помещён под домашний арест[12]. 27 марта 1968 года на специальной сессии ВНКК Сухарто был официально избран на пост президента Индонезии[13]. Процесс легитимного утверждения режима нового порядка, установившегося фактически с 1 октября 1965, завершился.

Напишите отзыв о статье "Свержение Сукарно"

Примечания

  1. Vickers (2005), pages 158—159
  2. Ricklefs, M.C. 1991. A History of Modern Indonesia since c.1300. 2nd Edition, Stanford: Stanford University Press. ISBN 0-333-57690-X, p. 288
  3. Friend Theodore. Indonesian Destinies. — The Belknap Press of Harvard University Press, 2003. — P. 113. — ISBN 0-674-01834-6.
  4. Vickers (2005), p. 159
  5. Robert Cribb (2002). «[www.jstor.org/stable/3038872 Unresolved Problems in the Indonesian Killings of 1965–1966]». Asian Survey 42 (4): 550–563. DOI:10.1525/as.2002.42.4.550.
  6. Vickers (2005), p. 159–60
  7. Ricklefs, M.C. 1991. A History of Modern Indonesia since c.1300. 2nd Edition, Stanford: Stanford University Press. ISBN 0-333-57690-X, p. 281
  8. Schwarz, A. 1999, A Nation in Waiting: Indonesia’s Search for Stability, Westview Press; 2nd edition (October 1999), ISBN 0-8133-3650-3, p. 2, 22
  9. 1 2 Vickers (2005), p. 160
  10. Sukarno Removes His Defence Chief, New York Times (22 February 1965).
  11. McDonald, H., Suharto’s Indonesia, Fontana Books, 1980, Blackburn, Australia, ISBN 0006357210, p. 60
  12. Schwarz, A. 1999, A Nation in Waiting: Indonesia’s Search for Stability, Westview Press; 2nd edition (October 1999), ISBN 0-8133-3650-3, p. 2
  13. Ricklefs, M.C. 1991. A History of Modern Indonesia since c.1300. 2nd Edition, Stanford: Stanford University Press. ISBN 0-333-57690-X, p. 295

Ссылки

  • [www.hrono.ru/biograf/bio_s/sukarno.html Свержение Сукарно]. На сайте «Хронос».
  • [www.turlocman.ru/indonesia/7479 История Индонезии в период правления Сукарно]
  • [www.foia.cia.gov/CPE/ESAU/esau-40.pdf Indonesia 1965 -- The Coup That Backfired] - Newly released (June 2007), extensive CIA document about the events of 1965, in PDF format. Originally written in 1968.

Отрывок, характеризующий Свержение Сукарно

– Готов, ваше сиятельство. Что прикажете насчет Верещагина? Он ждет у крыльца, – отвечал адъютант.
– А! – вскрикнул Растопчин, как пораженный каким то неожиданным воспоминанием.
И, быстро отворив дверь, он вышел решительными шагами на балкон. Говор вдруг умолк, шапки и картузы снялись, и все глаза поднялись к вышедшему графу.
– Здравствуйте, ребята! – сказал граф быстро и громко. – Спасибо, что пришли. Я сейчас выйду к вам, но прежде всего нам надо управиться с злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня! – И граф так же быстро вернулся в покои, крепко хлопнув дверью.
По толпе пробежал одобрительный ропот удовольствия. «Он, значит, злодеев управит усех! А ты говоришь француз… он тебе всю дистанцию развяжет!» – говорили люди, как будто упрекая друг друга в своем маловерии.
Через несколько минут из парадных дверей поспешно вышел офицер, приказал что то, и драгуны вытянулись. Толпа от балкона жадно подвинулась к крыльцу. Выйдя гневно быстрыми шагами на крыльцо, Растопчин поспешно оглянулся вокруг себя, как бы отыскивая кого то.
– Где он? – сказал граф, и в ту же минуту, как он сказал это, он увидал из за угла дома выходившего между, двух драгун молодого человека с длинной тонкой шеей, с до половины выбритой и заросшей головой. Молодой человек этот был одет в когда то щегольской, крытый синим сукном, потертый лисий тулупчик и в грязные посконные арестантские шаровары, засунутые в нечищеные, стоптанные тонкие сапоги. На тонких, слабых ногах тяжело висели кандалы, затруднявшие нерешительную походку молодого человека.
– А ! – сказал Растопчин, поспешно отворачивая свой взгляд от молодого человека в лисьем тулупчике и указывая на нижнюю ступеньку крыльца. – Поставьте его сюда! – Молодой человек, брянча кандалами, тяжело переступил на указываемую ступеньку, придержав пальцем нажимавший воротник тулупчика, повернул два раза длинной шеей и, вздохнув, покорным жестом сложил перед животом тонкие, нерабочие руки.
Несколько секунд, пока молодой человек устанавливался на ступеньке, продолжалось молчание. Только в задних рядах сдавливающихся к одному месту людей слышались кряхтенье, стоны, толчки и топот переставляемых ног.
Растопчин, ожидая того, чтобы он остановился на указанном месте, хмурясь потирал рукою лицо.
– Ребята! – сказал Растопчин металлически звонким голосом, – этот человек, Верещагин – тот самый мерзавец, от которого погибла Москва.
Молодой человек в лисьем тулупчике стоял в покорной позе, сложив кисти рук вместе перед животом и немного согнувшись. Исхудалое, с безнадежным выражением, изуродованное бритою головой молодое лицо его было опущено вниз. При первых словах графа он медленно поднял голову и поглядел снизу на графа, как бы желая что то сказать ему или хоть встретить его взгляд. Но Растопчин не смотрел на него. На длинной тонкой шее молодого человека, как веревка, напружилась и посинела жила за ухом, и вдруг покраснело лицо.
Все глаза были устремлены на него. Он посмотрел на толпу, и, как бы обнадеженный тем выражением, которое он прочел на лицах людей, он печально и робко улыбнулся и, опять опустив голову, поправился ногами на ступеньке.
– Он изменил своему царю и отечеству, он передался Бонапарту, он один из всех русских осрамил имя русского, и от него погибает Москва, – говорил Растопчин ровным, резким голосом; но вдруг быстро взглянул вниз на Верещагина, продолжавшего стоять в той же покорной позе. Как будто взгляд этот взорвал его, он, подняв руку, закричал почти, обращаясь к народу: – Своим судом расправляйтесь с ним! отдаю его вам!
Народ молчал и только все теснее и теснее нажимал друг на друга. Держать друг друга, дышать в этой зараженной духоте, не иметь силы пошевелиться и ждать чего то неизвестного, непонятного и страшного становилось невыносимо. Люди, стоявшие в передних рядах, видевшие и слышавшие все то, что происходило перед ними, все с испуганно широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами, напрягая все свои силы, удерживали на своих спинах напор задних.
– Бей его!.. Пускай погибнет изменник и не срамит имя русского! – закричал Растопчин. – Руби! Я приказываю! – Услыхав не слова, но гневные звуки голоса Растопчина, толпа застонала и надвинулась, но опять остановилась.
– Граф!.. – проговорил среди опять наступившей минутной тишины робкий и вместе театральный голос Верещагина. – Граф, один бог над нами… – сказал Верещагин, подняв голову, и опять налилась кровью толстая жила на его тонкой шее, и краска быстро выступила и сбежала с его лица. Он не договорил того, что хотел сказать.
– Руби его! Я приказываю!.. – прокричал Растопчин, вдруг побледнев так же, как Верещагин.
– Сабли вон! – крикнул офицер драгунам, сам вынимая саблю.
Другая еще сильнейшая волна взмыла по народу, и, добежав до передних рядов, волна эта сдвинула переднии, шатая, поднесла к самым ступеням крыльца. Высокий малый, с окаменелым выражением лица и с остановившейся поднятой рукой, стоял рядом с Верещагиным.
– Руби! – прошептал почти офицер драгунам, и один из солдат вдруг с исказившимся злобой лицом ударил Верещагина тупым палашом по голове.
«А!» – коротко и удивленно вскрикнул Верещагин, испуганно оглядываясь и как будто не понимая, зачем это было с ним сделано. Такой же стон удивления и ужаса пробежал по толпе.
«О господи!» – послышалось чье то печальное восклицание.
Но вслед за восклицанием удивления, вырвавшимся У Верещагина, он жалобно вскрикнул от боли, и этот крик погубил его. Та натянутая до высшей степени преграда человеческого чувства, которая держала еще толпу, прорвалось мгновенно. Преступление было начато, необходимо было довершить его. Жалобный стон упрека был заглушен грозным и гневным ревом толпы. Как последний седьмой вал, разбивающий корабли, взмыла из задних рядов эта последняя неудержимая волна, донеслась до передних, сбила их и поглотила все. Ударивший драгун хотел повторить свой удар. Верещагин с криком ужаса, заслонясь руками, бросился к народу. Высокий малый, на которого он наткнулся, вцепился руками в тонкую шею Верещагина и с диким криком, с ним вместе, упал под ноги навалившегося ревущего народа.
Одни били и рвали Верещагина, другие высокого малого. И крики задавленных людей и тех, которые старались спасти высокого малого, только возбуждали ярость толпы. Долго драгуны не могли освободить окровавленного, до полусмерти избитого фабричного. И долго, несмотря на всю горячечную поспешность, с которою толпа старалась довершить раз начатое дело, те люди, которые били, душили и рвали Верещагина, не могли убить его; но толпа давила их со всех сторон, с ними в середине, как одна масса, колыхалась из стороны в сторону и не давала им возможности ни добить, ни бросить его.