Свобода, Рудольф (младший)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Рудольф Леопольд Свобода младший
Имя при рождении:

Rudolf Swoboda der Jüngere

Дата рождения:

4 октября 1859(1859-10-04)

Место рождения:

Вена

Дата смерти:

24 января 1914(1914-01-24) (54 года)

Место смерти:

Вена

Работы на Викискладе

Рудольф Леопольд Свобода младший (нем. Rudolf Swoboda der Jüngere; 4 октября 1859, Вена — 24 января 1914, Вена) — австрийский художник XIX века, востоковед. Сын художника и литографа Эдварда Свободы и Жозефины Мюллер, сестры ведущего венского художника Леопольда Карла Мюллера, специализировавшегося на восточных темах[1].



Биография

Первые свои уроки Рудольф Свобода брал у Эрменеджильдо Антонио Донадини, а с октября 1878 года по лето 1884 года учился у своего дяди Леопольда Карла Мюллера, от которого перенял интерес к восточному искусству, и в январе 1879 года вместе с ним совершил путешествие в Каир, Египет[2]. Есть мнение, что Свобода впоследствии шесть раз посещал эту страну в период с 1880 года по 1891 год[1][2]. Вернувшись в конце февраля 1879 года из египетской поездки Рудольф отслужил год на военной службе, прежде чем вернуться на учёбу к дяде.

В 1885 году последовал за дядей в Лондон, где был представлен королеве Виктории влиятельным австрийским художником Генрихом фон Ангели. Для подготовки Колониальной и Индийской выставки из разных стран в Лондон были присланы представители разных народов, в том числе и 34 индийских ремесленников (ткачей, гончаров, кузнецов по меди и скульпторов). В 1886 году королева Виктория заказала Свободе портреты пяти индийцев и ещё трёх других людей: киприотского ткача, малайского портного, добытчика алмазов с Мыса Доброй Надежды[1]. Виктории получившиеся полотна понравились настолько, что она оплатила поездку Свободы в Индию, чтобы последний запечатлел на своих картинах ещё больше представителей разных национальностей и народов Индийского субконтинента.

Прибыв в октябре 1886 года в Бомбей, Рудольф Свобода посетил в этом же году Агру, Равалпинди, Пешавар, а лето 1887 года провёл в Пенджабе с Локвудом Киплингом, главой Mayo School of Art в Лахоре[3]. В ноябре 1887 Свобода написал письмо секретарю королевы о намерении остаться в Индии подольше. Итогом поездки, закончившейся в 1888 году и затронувшей также Афганистан и Кашмир, стала группа из сорока трёх небольших, не более восьми дюймов в высоту картин, на которых Свобода запечатлел множество коренных жителей Индии, а также ряд представителей британской администрации этой страны[2].

Во время своего нахождения в Пенджабе с Локвудом Киплингом Рудольф Свобода часть времени проводил и с его молодым сыном Редьярдом Киплингом. Распространено мнение, что именно о Свободе говорится в письме Редьярда Киплинга к своему другу зимой 1889 года, где написано о двух австрийских художниках, среди прочих карикатурных описаний названных «австрийскими маньяками»[4].

По возвращении в Индию Свобода нарисовал два портрета Абдула Карима, любимого слуги королевы Виктории, в 1888 и 1889 годах соответственно, а также портрет её повара Гхулама Мустафы. Большинство из его индийских полотен хранится в Осборн-хаусе, резиденции королевы Виктории, куда были перевезены в 1894 году.

Наиболее значимой работой Рудольфа Свободы считается картина «A Peep at the Train», выставлявшаяся в 1892 году в Королевской академии художеств[5].

Напишите отзыв о статье "Свобода, Рудольф (младший)"

Примечания

  1. 1 2 3 Saloni Mathur. India by design : colonial history and cultural display / Jon R. Stone. — Berkeley: University of California Press, 2007. — P. 87. — ISBN 9780520234178.
  2. 1 2 3 M. Haja, G. Wimmer. Les Orientalistes des Écoles allemande et autrichienne / Jon R. Stone. — Courbevoie/Paris: ACR édition, 2000. — P. 336.
  3. Saloni Mathur. India by design : colonial history and cultural display / Jon R. Stone. — Berkeley: University of California Press, 2007. — P. 90. — ISBN 9780520234178.
  4. Saloni Mathur. India by design : colonial history and cultural display / Jon R. Stone. — Berkeley: University of California Press, 2007. — P. 91-99. — ISBN 9780520234178.
  5. Saloni Mathur. India by design : colonial history and cultural display / Jon R. Stone. — Berkeley: University of California Press, 2007. — P. 100. — ISBN 9780520234178.

Отрывок, характеризующий Свобода, Рудольф (младший)

Когда она вошла в залу, отец быстро выходил из комнаты графини. Лицо его было сморщено и мокро от слез. Он, видимо, выбежал из той комнаты, чтобы дать волю давившим его рыданиям. Увидав Наташу, он отчаянно взмахнул руками и разразился болезненно судорожными всхлипываниями, исказившими его круглое, мягкое лицо.
– Пе… Петя… Поди, поди, она… она… зовет… – И он, рыдая, как дитя, быстро семеня ослабевшими ногами, подошел к стулу и упал почти на него, закрыв лицо руками.
Вдруг как электрический ток пробежал по всему существу Наташи. Что то страшно больно ударило ее в сердце. Она почувствовала страшную боль; ей показалось, что что то отрывается в ней и что она умирает. Но вслед за болью она почувствовала мгновенно освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней. Увидав отца и услыхав из за двери страшный, грубый крик матери, она мгновенно забыла себя и свое горе. Она подбежала к отцу, но он, бессильно махая рукой, указывал на дверь матери. Княжна Марья, бледная, с дрожащей нижней челюстью, вышла из двери и взяла Наташу за руку, говоря ей что то. Наташа не видела, не слышала ее. Она быстрыми шагами вошла в дверь, остановилась на мгновение, как бы в борьбе с самой собой, и подбежала к матери.
Графиня лежала на кресле, странно неловко вытягиваясь, и билась головой об стену. Соня и девушки держали ее за руки.
– Наташу, Наташу!.. – кричала графиня. – Неправда, неправда… Он лжет… Наташу! – кричала она, отталкивая от себя окружающих. – Подите прочь все, неправда! Убили!.. ха ха ха ха!.. неправда!
Наташа стала коленом на кресло, нагнулась над матерью, обняла ее, с неожиданной силой подняла, повернула к себе ее лицо и прижалась к ней.
– Маменька!.. голубчик!.. Я тут, друг мой. Маменька, – шептала она ей, не замолкая ни на секунду.
Она не выпускала матери, нежно боролась с ней, требовала подушки, воды, расстегивала и разрывала платье на матери.
– Друг мой, голубушка… маменька, душенька, – не переставая шептала она, целуя ее голову, руки, лицо и чувствуя, как неудержимо, ручьями, щекоча ей нос и щеки, текли ее слезы.
Графиня сжала руку дочери, закрыла глаза и затихла на мгновение. Вдруг она с непривычной быстротой поднялась, бессмысленно оглянулась и, увидав Наташу, стала из всех сил сжимать ее голову. Потом она повернула к себе ее морщившееся от боли лицо и долго вглядывалась в него.
– Наташа, ты меня любишь, – сказала она тихим, доверчивым шепотом. – Наташа, ты не обманешь меня? Ты мне скажешь всю правду?
Наташа смотрела на нее налитыми слезами глазами, и в лице ее была только мольба о прощении и любви.
– Друг мой, маменька, – повторяла она, напрягая все силы своей любви на то, чтобы как нибудь снять с нее на себя излишек давившего ее горя.
И опять в бессильной борьбе с действительностью мать, отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия.
Наташа не помнила, как прошел этот день, ночь, следующий день, следующая ночь. Она не спала и не отходила от матери. Любовь Наташи, упорная, терпеливая, не как объяснение, не как утешение, а как призыв к жизни, всякую секунду как будто со всех сторон обнимала графиню. На третью ночь графиня затихла на несколько минут, и Наташа закрыла глаза, облокотив голову на ручку кресла. Кровать скрипнула. Наташа открыла глаза. Графиня сидела на кровати и тихо говорила.
– Как я рада, что ты приехал. Ты устал, хочешь чаю? – Наташа подошла к ней. – Ты похорошел и возмужал, – продолжала графиня, взяв дочь за руку.
– Маменька, что вы говорите!..
– Наташа, его нет, нет больше! – И, обняв дочь, в первый раз графиня начала плакать.


Княжна Марья отложила свой отъезд. Соня, граф старались заменить Наташу, но не могли. Они видели, что она одна могла удерживать мать от безумного отчаяния. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в ее комнате, поила, кормила ее и не переставая говорила с ней, – говорила, потому что один нежный, ласкающий голос ее успокоивал графиню.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину ее жизни. Через месяц после известия о смерти Пети, заставшего ее свежей и бодрой пятидесятилетней женщиной, она вышла из своей комнаты полумертвой и не принимающею участия в жизни – старухой. Но та же рана, которая наполовину убила графиню, эта новая рана вызвала Наташу к жизни.
Душевная рана, происходящая от разрыва духовного тела, точно так же, как и рана физическая, как ни странно это кажется, после того как глубокая рана зажила и кажется сошедшейся своими краями, рана душевная, как и физическая, заживает только изнутри выпирающею силой жизни.
Так же зажила рана Наташи. Она думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни – любовь – еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь.
Последние дни князя Андрея связали Наташу с княжной Марьей. Новое несчастье еще более сблизило их. Княжна Марья отложила свой отъезд и последние три недели, как за больным ребенком, ухаживала за Наташей. Последние недели, проведенные Наташей в комнате матери, надорвали ее физические силы.