Северное море

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Северное мореСеверное море
Северное море
55°51′47″ с. ш. 3°20′23″ в. д. / 55.86306° с. ш. 3.33972° в. д. / 55.86306; 3.33972 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.86306&mlon=3.33972&zoom=9 (O)] (Я)Координаты: 55°51′47″ с. ш. 3°20′23″ в. д. / 55.86306° с. ш. 3.33972° в. д. / 55.86306; 3.33972 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.86306&mlon=3.33972&zoom=9 (O)] (Я)
РасположениеАтлантический океан
Площадь750 тыс.[1] км²
Объём94 тыс.[1] км³
Длина береговой линии6 тыс.[1] км
Наибольшая глубина725[2] м
Средняя глубина95[1] м
Площадь водосбора850 тыс.[1] км²
Космический снимок моря
К:Водные объекты по алфавиту

Се́верное мо́ре (ранее также Немецкое море[3]; фр. Mer du Nord, нем. Nordsee, нидерл. Noordzee, з.-фриз. Noardsee, англ. North Sea, норв. Nordsjøen, дат. Nordsøen или Vesterhavet) — мелководное шельфовое море Атлантического океана, омывающее берега северной Европы. Расположено между Британскими островами на западе, Ютландским, Скандинавским полуостровами на востоке и континентальной Европой на юге. Омывает берега Норвегии, Дании, Германии, Нидерландов, Бельгии, Франции и Великобритании.

Площадь — 750 тыс. км²[1]. Наибольшая глубина 725 м[2]. Более 2/3 моря имеет глубину менее 100 м; в южной части — отмели (Доггер-банка и др.). Впадают крупные реки: Эльба, Везер, Рейн, Темза. Основные порты: Роттердам, Амстердам, Антверпен, Лондон, Гамбург, Осло, Берген[2].

Прибрежная мелководная часть на юге иногда выделяется под названием Ваттового моря.





Гидрография и гидрология

Северное море расположено в северо-восточной части Атлантического океана, являясь окраинным морем последнего. Протянувшись между Северо-Западной Европой и Великобританией, Оркнейскими и Шетландскими островами, на севере оно соединяется с Норвежским морем, на востоке — через проливы Скагеррак, Каттегат и Датские проливы (Большой Бельт, Малый Бельт и Эресунн), а также Кильский канал — с Балтийским, а на юго-западе через проливы Па-де-Кале и Ла-Манш сообщается с Атлантикой. В очень давние времена этот морской бассейн был частью обширных равнин Северной Европы, которую в конце ледникового периода затопили воды Атлантического океана.

Вместе с заливом Скагеррак площадь Северного моря составляет 565 тыс. км²[2]. Изобаты показывают, что Северное море относительно мелководное: его средняя глубина составляет 95 м.[1] В южной части моря встречаются отмели, слой воды над которыми не превышает 40 м; под воздействием ветров и сильных морских течений они постоянно перемещаются, что весьма осложняет навигацию. Самые большие глубины (в том числе и максимальная — 725[2]) находятся в глубоководном Норвежском желобе, который протянулся вдоль южного побережья Норвегии от пролива Скагеррак до Норвежского моря; глубоководные — свыше 450 м — разломы обнаружены и в западной части моря, например восточнее Эдинбурга.

Характерная черта донного рельефа Северного моря — резкая смена глубин и обширные отмели, называемые здесь банками. Над крупнейшей из них, Доггер-банкой у северных берегов Англии, глубина составляет всего 15-30 м. Когда-то здесь находилось возвышающееся над равниной плоскогорье, а теперь в хорошо прогреваемых солнцем и богатым кормом водах скапливаются огромные косяки рыбы[4]. Другая знаменитая мель — Гудмин-Санд у берегов графства Кент на юго-востоке Англии.

Температура поверхностных вод в феврале (минимум) колеблется от 2 °C в проливе Скагеррак до 7,5 °C на северо-западе, а в августе (максимум) — от 12,5 °C до 18 °C соответственно; это, в частности, обусловлено воздействием тёплого Северо-Атлантического течения, которое попадает сюда из Норвежского моря. На границе с Балтикой заметно холоднее. Солёность воды составляет 32—34,5 промилле в прибрежных водах и достигает 35 ‰ в открытом море[1]. На востоке солёность Северного моря заметно ниже из-за притока холодных и менее солёных вод Балтики, а также впадение в него таких крупных рек, как Рейн, Эльба, Везер, Шельда и Темза[5].

В течение всего года преобладают западные, юго-западные и северо-западные морские ветры, приносящие частые туманы и дожди, и тогда поднятые порывами ветра волны достигают 6—7 м, а у побережья Шотландии — 11 метров, что сильно осложняет судоходство. Высота приливов колеблется от 0,2 м у берегов Норвегии до 7,6 м у побережья Англии; морские течения ориентированы против часовой стрелки и движутся со скоростью около 1 км/ч.

Побережья

Побережье Германии

Берега Германии — южная граница Северного моря — представляют собой заболоченные низины, во время морских приливов скрывающиеся под водой. Вдоль берега тянется цепочка Северо-Фризских (крупнейший из них — Зильт) и Восточно-Фризских островов, частично принадлежащих Дании. Так как Северная Германия находится в зоне западных морских ветров, зимы в этих местах чаще всего мягкие, со средней температурой января 1 °C, а лето довольно прохладное — около 16 °C (июль). Из-за большого содержания плодородных морских осадочных пород огромные участки почвы на побережье — так называемые марши — очень плодородны. Принадлежащий Германии некогда пустынный остров Гельголанд сегодня является популярным курортом.

Побережье Нидерландов

Нидерланды, западный сосед Германии, — страна относительно небольшая; тем не менее, длина её береговой линии составляет 451 км[6]. Из века в век защищая берега от разрушительных волн Северного моря, голландцы создали целую систему защитных валов, дамб, каналов и шлюзов. Опыт по осушению озёр, заливов и участков побережья в этих краях имеет давние традиции, которые сегодня приумножены сложнейшей техникой, используемой при постройке новых водозащитных сооружений. Неотъемлемая часть пейзажа Голландии — ветряные мельницы, помогающие перекачивать воду и превращать солёные болота в плодородные поля; именно таким образом на месте залива Зюйдерзее в своё время возник самый крупный и знаменитый польдер страны. В 1958 году Нидерланды приступили к реализации мелиоративной программы «Дельта-план», и за три десятка лет территория страны с 32,4 тыс. км² (1950)[7] увеличилась до 36,9 тыс.км² (1980). За столетия упорного труда голландцам удалось отвоевать у моря значительные площади, и сегодня около 40 % территории этого государства находится ниже уровня моря, а почти 35 % выступает над морем не более чем на 1 м. На востоке страны находятся холмистые моренные равнины, защищённые со стороны моря грядами, которые возникли тут относительно недавно — примерно тысячу лет назад. Нидерландам принадлежат Западно-Фризские острова. В северо-восточной провинции Гронинген разведано крупное месторождение газа и небольшие — нефти.

Побережье Бельгии

Побережье Бельгии представляет собой почти сплошную аллювиальную низменность, возвышающуюся над уровнем моря всего лишь на 5 м; здесь тоже много плодородных польдеров, и некоторые из них находятся ниже уровня моря. Несколько гряд песчаных дюн образуют вдоль берега «защитный пояс» шириной почти 4 км и высотой до 30-40 м над уровнем моря. С территории Бельгии в Северное море впадают такие полноводные реки, как Шельда и Маас. Устья Рейна, Мааса, Шельды и других рек надёжно защищены от неожиданного вторжения волн Северного моря системой плотин, оснащённых шлюзами.

Побережье Великобритании

На западе Северное море ограничено Великобританией, крупнейшим из Британских островов. Это соседство создаёт дополнительную температурную аномалию: зимой здесь гораздо теплее, чем в других регионах, находящихся на той же географической широте — среднемесячная температура января здесь колеблется в пределах 4—7 °C. В то же время из-за близости моря летом у берегов Великобритании прохладно и температура не поднимается выше 13—17°С[8]. Уровень осадков умеренный — 750 мм в год (для сравнения: на западе Норвегии — 2000—3000 мм). У здешних рек, как правило, длинные воронкообразные устья — эстуарии, из которых речные осадки выносятся далеко в море. В защищённых от волн эстуариях, искусственно углублённых для удобства судоходства, расположены крупные морские порты. Один из них, шотландский Абердин, раньше обслуживал рыболовецкие флотилии, промышлявшие в Северной Атлантике и Северном море, а сегодня это ещё и крупный промышленный узел, где сходятся нефте- и газопроводы, идущие из месторождений Северного моря. Разведанные на шельфе запасы нефти и газа стали важным подспорьем для экономики, и сегодня Великобритания является одним из основных производителей углеводородов в Европе. Расположенный к северу от основной части Шотландии Оркнейский архипелаг состоит из почти семи десятков островов площадью 975 км². Главная археологическая «изюминка» этих мест — поселения позднего неолита и мегалиты, построенные за 2,5-3 тысячи лет до н. э. Местные жители, как и встарь, занимаются ловлей рыбы, а также разводят крупный рогатый скот и овец. Ещё севернее, на границе с Норвежским морем, расположены Шетландские острова.

Побережье Норвегии

Восточная граница Северного моря частично проходит вдоль юго-западного побережья Норвегии. Для этого участка береговой линии характерны фьорды — узкие, длинные, глубоко вдающиеся в сушу разветвлённые заливы с отвесными краями. У сложно расчленённых берегов то и дело встречаются небольшие, преимущественно скалистые острова — так называемые шхеры. В 1960-е года на шельфе Норвежского и Северного морей геологи обнаружили богатые месторождения нефти и газа, и в 1971 году на морском дне было установлено оборудование для добычи этих полезных ископаемых. Норвегия, став обладательницей одного из самых эффективных в мире комплексов по добыче углеводородного сырья, быстро вошла в десятку крупнейших мировых поставщиков энергоносителей[9].

Побережье Дании

Южнее Норвегии, за проливом Скагеррак, восточная часть Северного моря ограничена датским полуостровом Ютландия, на западных берегах которого преобладают бесконечные дюны, часто рассекаемые заливами или небольшими озёрами. Южнее города Эсбёрг вдоль берега протянулась цепочка Северо-Фризских островов, которые отделены от материка широкими ваттами — затопляемыми во время прилива участками. Экономика Дании тесно связана с морем; в первую очередь это традиционное рыболовство, которое не так давно было дополнено добычей и переработкой обнаруженных на шельфе нефти и газа.

Флора и фауна

Шотландское побережье славится своими многочисленными колониями северных олушей — белоснежных морских птиц с чёрными маховыми перьями.

Экономическое значение

Рыболовство

Летом и осенью в Северном море начинается путина. Северное море обладает значительными рыбными запасами. В море добывают треску, сельдь атлантическую, креветок, палтус и другие виды рыб. В Северном море находится знаменитая Доггер-банка, один из крупнейших рыболовных районов мира и Европы на протяжении столетий. На отмелях рыбу поймать довольно легко, а рыбаков бывает так много, что временами они буквально опустошают море; в связи с этим некоторые государства время от времени вводят запрет на дальнейший промысел некоторых видов.

Морские пути и порты

Северное море имеет очень большое транспортное значение. Именно здесь находится главный перекрёсток морских дорог мира, пролегают основные маршруты сообщения между Европой и другими континентами, а порты побережья обрабатывают более 20 % всего морского грузопотока планеты. Через Северное море проложены многочисленные линии паромных сообщений между Норвегией, Данией, Великобританией, Фарерскими островами, Исландией, Нидерландами, Бельгией. Кроме этого, море используется как для торгового, так и для пассажирского каботажного плавания.

На Северном море расположены крупнейшие морские порты мира — Амстердам и Роттердам в Голландии, Антверпен — в Бельгии, Гамбург, Бремен и Вильгельмсхафен — в Германии, Лондон, Гулль и Ньюкасл-апон-Тайн — в Великобритании, Осло и Берген — в Норвегии.

Шельфовые месторождения нефти и газа

Северное море, до сих пор остающееся одним из важнейших источников энергоресурсов для Норвегии, а также Великобритании, Нидерландов и ряда других стран Европейского союза — один из важнейших в мире нефтегазоносных районов.

Самые благоприятные условия для образования шельфовых месторождений нефти и газа складываются на мелководье, в начальной стадии формирования осадочных пород (так называемый процесс седиментации). Именно таким местом и оказалось Северное море, почти всё дно которого представляет собой ряд огромных газонефтеносных провинций. 150 миллионов лет назад в водах этого неглубокого водоёма процент кислорода был намного меньше, чем сегодня, и это замедляло разложение активно накапливавшихся органических веществ. При соответствующих температуре, давлении, а также благодаря работе бактерий органика постепенно трансформировалась в месторождения углеводородов.

Активные поиски шельфовых месторождений нефти и природного газа начались на шельфе Северного моря почти сразу же после Второй мировой войны (в 50-х годах XX века)[10], а первые обнадёживающие результаты были получены в конце 1960-х годов. С 1971 года началась эксплуатация разведанных месторождений, первым и самым богатым из которых оказалось норвежское газоносное поле Экофиск, откуда уже через шесть лет «голубое топливо» по газопроводу длиной 442 км начало поступать в немецкий город Эмден. Вскоре норвежцы разведали ещё несколько крупных месторождений — Фригг, Статфьорд, Хеймдалль, Озеберг, Гуллфакс (их осваивают с 1970-80-х годов), а затем и Тролль — крупнейшее в Северном море (оно находится в 60 км от берега). С буровых платформ на берег идёт сырой газ, где его очищают и по трубопроводу длиной 1100 км поставляют в Бельгию и Германию. Отказавшись от обработки газа непосредственно на месторождении, специалисты газодобывающей отрасли не только увеличили суточную добычу до 100 млн м³, но и перевели работу платформы в автоматический режим, управляя ею с берега. Норвежский газ поступает в Германию, Бельгию, Великобританию и Францию по двум магистралям, из которых восточная идёт в Германию по трём газопроводам (Норпайп, Европайп и Европайп ΙΙ), а западная ветка снабжает газом Бельгию (Зеепайп) и Францию (Франпайп); сооружён газопровод и до Британских островов (Вестерлед). Общая пропускная способность всей системы — более 286 млн м³ в день[11].

У берегов Шотландии также обнаружено несколько месторождений нефти и газа, первое из которых — Фортис — находится в 180 км от берега; сегодня по трубопроводу, проложенному по дну моря, нефть из этого месторождения поступает в Абердин, ставший крупнейшим на берегах Северного моря центром нефтепереработки. Характерные силуэты нефтедобывающих платформ сегодня можно встретить в открытом море, начиная от Леман-Банк, находящейся на широте города Бэктон в южной части Северного моря, до самых северных регионов — как, например, нефтеносная провинция Берил на широте Оркнейских островов.

Весь шельф Северного моря поделён между Великобританией, Норвегией, Данией, Германией и Голландией на экономические зоны эксплуатации. Крупнейшие месторождения углеводородного сырья принадлежат Великобритании и Норвегии: ежегодно обе эти страны добывают как минимум по 100 миллионов тонн нефти[12][13]. От глубины залегания нефти и газа, а также природных условий зависит и степень технической сложности добычи (например, разработка британского месторождения Леман-Банк ведётся на глубине 30 м, Фортис — 115 м, Берил — 125 м, а норвежского Экофиск — на глубине 70 м), хотя почти 90 % нефти с шельфовых месторождений добывается с глубин, не превышающих 60 м. С технической точки зрения самый сложный участок дна находится между норвежским месторождением Экофиск и побережьем этой страны.

К самым богатым месторождениям нефти и газа по морскому дну проложены трубы большого диаметра; некоторые трубопроводы достигают нескольких сотен километров в длину. В зависимости от рельефа дна и морских течений трубопроводы крепят ко дну с помощью скальных или бетонных блоков, покоящихся на бетонных же опорах. Но и в этих случаях не исключена опасность повреждения трубопровода якорями судов или рыболовецкими снастями, а также перемещающимися во время штормов донными осадками; большую угрозу окружающей среде представляет и коррозия труб. Чтобы обезопасить такое подводное сооружение, дно вдоль трубопровода выстилают специальными матами — их ещё называют «подводными газонами».

Экология

Воды заливов и фьордов болезненно реагируют даже на незначительное загрязнение коммунальными, промышленными или сельскохозяйственными отходами; для экологического баланса окраинных морей — например, Балтийского, Средиземного или Северного — эта опасность также достаточно велика. Становясь частью пищевых цепей растений и животных, загрязнения становятся причиной их гибели или постепенного вырождения.

Как следствие смывания в море сельскохозяйственных удобрений, рассчитанных на повышение урожая, в Северное море из Балтийского выносится масса мельчайших водорослей — фитопланктона — первого звена пищевой цепочки.

Напишите отзыв о статье "Северное море"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 Vittorio Barale, Martin Gade. North sea // [books.google.com.ua/books?id=9B3D5-HBTzkC&lpg=PA8&dq=%22North%20Sea%22%2094,000%20km3&hl=ru&pg=PA8#v=onepage&q=%22North%20Sea%22%2094,000%20km3&f=false Remote sensing of the European seas]. — Springer, 2008. — P. 8-10. — ISBN 9781402067716.
  2. 1 2 3 4 5 Северное море // Большой энциклопедический словарь. 2000
  3. Немецкое море // Военная энциклопедия : [в 18 т.] / под ред. В. Ф. Новицкого [и др.]. — СПб. ; [М.] : Тип. т-ва И. В. Сытина, 1911—1915.</span>
  4. [dic.academic.ru/dic.nsf/cide/52822/Dogger Dogger] (англ.). Проверено 17 марта 2012. [www.webcitation.org/67yAUHgjm Архивировано из первоисточника 27 мая 2012].
  5. [bse.sci-lib.com/article100547.html Северное море] — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание)
  6. [netherlander.org/ Нидерланды] (рус.). Проверено 17 марта 2012. [www.webcitation.org/67yAWDrCq Архивировано из первоисточника 27 мая 2012].
  7. [bse2.ru/book_view.jsp?idn=030294&page=564&format=html Нидерланды] — статья из Большой советской энциклопедии (2-е издание)
  8. [www.metoffice.gov.uk/climate/uk/averages/19712000/tmean/14.gif UK climate information — Met Office]
  9. [www.norvegia.ru/About_Norway/business/industries/oilgas/ Нефть и газ] (рус.). Проверено 17 марта 2012. [www.webcitation.org/67yAX9s8d Архивировано из первоисточника 27 мая 2012].
  10. [www.oilru.com/nr/56/186/ Шкура неубитого медведя] (рус.) // АНАЛИЗ И ПРОГНОЗ. — 1999. — Т. 8.
  11. [www.gassco.no/wps/wcm/connect/gassco-en/Gassco/Home/norsk-gass/gas-transport-system/ Transport system] (англ.). Проверено 17 марта 2012. [www.webcitation.org/67yAYBwER Архивировано из первоисточника 27 мая 2012].
  12. Воронина Наталья Валерьевна. [www.cfin.ru/press/practical/2003-10/05.shtml Мировой рынок нефти: тенденции развития и особенности ценообразования] (рус.) // Практический маркетинг. — 2003. — Вып. 10.
  13. [www.mineral.ru/Facts/stat/124/214/index.html Нефть] (рус.). информационно-аналитический центр "МИНЕРАЛ". Проверено 17 марта 2012. [www.webcitation.org/67yAZ0zaJ Архивировано из первоисточника 27 мая 2012].
  14. </ol>

Литература

  • Vittorio Barale, Martin Gade. North sea // [books.google.com.ua/books?id=9B3D5-HBTzkC&lpg=PA8&dq=%22North%20Sea%22%2094,000%20km3&hl=ru&pg=PA8#v=onepage&q=%22North%20Sea%22%2094,000%20km3&f=false Remote sensing of the European seas]. — Springer, 2008. — P. 8-10. — ISBN 9781402067716.

Отрывок, характеризующий Северное море

– Чистое дело марш!… Так и знал, – заговорил дядюшка (это был дальний родственник, небогатый сосед Ростовых), – так и знал, что не вытерпишь, и хорошо, что едешь. Чистое дело марш! (Это была любимая поговорка дядюшки.) – Бери заказ сейчас, а то мой Гирчик донес, что Илагины с охотой в Корниках стоят; они у тебя – чистое дело марш! – под носом выводок возьмут.
– Туда и иду. Что же, свалить стаи? – спросил Николай, – свалить…
Гончих соединили в одну стаю, и дядюшка с Николаем поехали рядом. Наташа, закутанная платками, из под которых виднелось оживленное с блестящими глазами лицо, подскакала к ним, сопутствуемая не отстававшими от нее Петей и Михайлой охотником и берейтором, который был приставлен нянькой при ней. Петя чему то смеялся и бил, и дергал свою лошадь. Наташа ловко и уверенно сидела на своем вороном Арабчике и верной рукой, без усилия, осадила его.
Дядюшка неодобрительно оглянулся на Петю и Наташу. Он не любил соединять баловство с серьезным делом охоты.
– Здравствуйте, дядюшка, и мы едем! – прокричал Петя.
– Здравствуйте то здравствуйте, да собак не передавите, – строго сказал дядюшка.
– Николенька, какая прелестная собака, Трунила! он узнал меня, – сказала Наташа про свою любимую гончую собаку.
«Трунила, во первых, не собака, а выжлец», подумал Николай и строго взглянул на сестру, стараясь ей дать почувствовать то расстояние, которое должно было их разделять в эту минуту. Наташа поняла это.
– Вы, дядюшка, не думайте, чтобы мы помешали кому нибудь, – сказала Наташа. Мы станем на своем месте и не пошевелимся.
– И хорошее дело, графинечка, – сказал дядюшка. – Только с лошади то не упадите, – прибавил он: – а то – чистое дело марш! – не на чем держаться то.
Остров отрадненского заказа виднелся саженях во ста, и доезжачие подходили к нему. Ростов, решив окончательно с дядюшкой, откуда бросать гончих и указав Наташе место, где ей стоять и где никак ничего не могло побежать, направился в заезд над оврагом.
– Ну, племянничек, на матерого становишься, – сказал дядюшка: чур не гладить (протравить).
– Как придется, отвечал Ростов. – Карай, фюит! – крикнул он, отвечая этим призывом на слова дядюшки. Карай был старый и уродливый, бурдастый кобель, известный тем, что он в одиночку бирал матерого волка. Все стали по местам.
Старый граф, зная охотничью горячность сына, поторопился не опоздать, и еще не успели доезжачие подъехать к месту, как Илья Андреич, веселый, румяный, с трясущимися щеками, на своих вороненьких подкатил по зеленям к оставленному ему лазу и, расправив шубку и надев охотничьи снаряды, влез на свою гладкую, сытую, смирную и добрую, поседевшую как и он, Вифлянку. Лошадей с дрожками отослали. Граф Илья Андреич, хотя и не охотник по душе, но знавший твердо охотничьи законы, въехал в опушку кустов, от которых он стоял, разобрал поводья, оправился на седле и, чувствуя себя готовым, оглянулся улыбаясь.
Подле него стоял его камердинер, старинный, но отяжелевший ездок, Семен Чекмарь. Чекмарь держал на своре трех лихих, но также зажиревших, как хозяин и лошадь, – волкодавов. Две собаки, умные, старые, улеглись без свор. Шагов на сто подальше в опушке стоял другой стремянной графа, Митька, отчаянный ездок и страстный охотник. Граф по старинной привычке выпил перед охотой серебряную чарку охотничьей запеканочки, закусил и запил полубутылкой своего любимого бордо.
Илья Андреич был немножко красен от вина и езды; глаза его, подернутые влагой, особенно блестели, и он, укутанный в шубку, сидя на седле, имел вид ребенка, которого собрали гулять. Худой, со втянутыми щеками Чекмарь, устроившись с своими делами, поглядывал на барина, с которым он жил 30 лет душа в душу, и, понимая его приятное расположение духа, ждал приятного разговора. Еще третье лицо подъехало осторожно (видно, уже оно было учено) из за леса и остановилось позади графа. Лицо это был старик в седой бороде, в женском капоте и высоком колпаке. Это был шут Настасья Ивановна.
– Ну, Настасья Ивановна, – подмигивая ему, шопотом сказал граф, – ты только оттопай зверя, тебе Данило задаст.
– Я сам… с усам, – сказал Настасья Ивановна.
– Шшшш! – зашикал граф и обратился к Семену.
– Наталью Ильиничну видел? – спросил он у Семена. – Где она?
– Они с Петром Ильичем от Жаровых бурьяно встали, – отвечал Семен улыбаясь. – Тоже дамы, а охоту большую имеют.
– А ты удивляешься, Семен, как она ездит… а? – сказал граф, хоть бы мужчине в пору!
– Как не дивиться? Смело, ловко.
– А Николаша где? Над Лядовским верхом что ль? – всё шопотом спрашивал граф.
– Так точно с. Уж они знают, где стать. Так тонко езду знают, что мы с Данилой другой раз диву даемся, – говорил Семен, зная, чем угодить барину.
– Хорошо ездит, а? А на коне то каков, а?
– Картину писать! Как намеднись из Заварзинских бурьянов помкнули лису. Они перескакивать стали, от уймища, страсть – лошадь тысяча рублей, а седоку цены нет. Да уж такого молодца поискать!
– Поискать… – повторил граф, видимо сожалея, что кончилась так скоро речь Семена. – Поискать? – сказал он, отворачивая полы шубки и доставая табакерку.
– Намедни как от обедни во всей регалии вышли, так Михаил то Сидорыч… – Семен не договорил, услыхав ясно раздававшийся в тихом воздухе гон с подвыванием не более двух или трех гончих. Он, наклонив голову, прислушался и молча погрозился барину. – На выводок натекли… – прошептал он, прямо на Лядовской повели.
Граф, забыв стереть улыбку с лица, смотрел перед собой вдаль по перемычке и, не нюхая, держал в руке табакерку. Вслед за лаем собак послышался голос по волку, поданный в басистый рог Данилы; стая присоединилась к первым трем собакам и слышно было, как заревели с заливом голоса гончих, с тем особенным подвыванием, которое служило признаком гона по волку. Доезжачие уже не порскали, а улюлюкали, и из за всех голосов выступал голос Данилы, то басистый, то пронзительно тонкий. Голос Данилы, казалось, наполнял весь лес, выходил из за леса и звучал далеко в поле.
Прислушавшись несколько секунд молча, граф и его стремянной убедились, что гончие разбились на две стаи: одна большая, ревевшая особенно горячо, стала удаляться, другая часть стаи понеслась вдоль по лесу мимо графа, и при этой стае было слышно улюлюканье Данилы. Оба эти гона сливались, переливались, но оба удалялись. Семен вздохнул и нагнулся, чтоб оправить сворку, в которой запутался молодой кобель; граф тоже вздохнул и, заметив в своей руке табакерку, открыл ее и достал щепоть. «Назад!» крикнул Семен на кобеля, который выступил за опушку. Граф вздрогнул и уронил табакерку. Настасья Ивановна слез и стал поднимать ее.
Граф и Семен смотрели на него. Вдруг, как это часто бывает, звук гона мгновенно приблизился, как будто вот, вот перед ними самими были лающие рты собак и улюлюканье Данилы.
Граф оглянулся и направо увидал Митьку, который выкатывавшимися глазами смотрел на графа и, подняв шапку, указывал ему вперед, на другую сторону.
– Береги! – закричал он таким голосом, что видно было, что это слово давно уже мучительно просилось у него наружу. И поскакал, выпустив собак, по направлению к графу.
Граф и Семен выскакали из опушки и налево от себя увидали волка, который, мягко переваливаясь, тихим скоком подскакивал левее их к той самой опушке, у которой они стояли. Злобные собаки визгнули и, сорвавшись со свор, понеслись к волку мимо ног лошадей.
Волк приостановил бег, неловко, как больной жабой, повернул свою лобастую голову к собакам, и также мягко переваливаясь прыгнул раз, другой и, мотнув поленом (хвостом), скрылся в опушку. В ту же минуту из противоположной опушки с ревом, похожим на плач, растерянно выскочила одна, другая, третья гончая, и вся стая понеслась по полю, по тому самому месту, где пролез (пробежал) волк. Вслед за гончими расступились кусты орешника и показалась бурая, почерневшая от поту лошадь Данилы. На длинной спине ее комочком, валясь вперед, сидел Данила без шапки с седыми, встрепанными волосами над красным, потным лицом.
– Улюлюлю, улюлю!… – кричал он. Когда он увидал графа, в глазах его сверкнула молния.
– Ж… – крикнул он, грозясь поднятым арапником на графа.
– Про…ли волка то!… охотники! – И как бы не удостоивая сконфуженного, испуганного графа дальнейшим разговором, он со всей злобой, приготовленной на графа, ударил по ввалившимся мокрым бокам бурого мерина и понесся за гончими. Граф, как наказанный, стоял оглядываясь и стараясь улыбкой вызвать в Семене сожаление к своему положению. Но Семена уже не было: он, в объезд по кустам, заскакивал волка от засеки. С двух сторон также перескакивали зверя борзятники. Но волк пошел кустами и ни один охотник не перехватил его.


Николай Ростов между тем стоял на своем месте, ожидая зверя. По приближению и отдалению гона, по звукам голосов известных ему собак, по приближению, отдалению и возвышению голосов доезжачих, он чувствовал то, что совершалось в острове. Он знал, что в острове были прибылые (молодые) и матерые (старые) волки; он знал, что гончие разбились на две стаи, что где нибудь травили, и что что нибудь случилось неблагополучное. Он всякую секунду на свою сторону ждал зверя. Он делал тысячи различных предположений о том, как и с какой стороны побежит зверь и как он будет травить его. Надежда сменялась отчаянием. Несколько раз он обращался к Богу с мольбою о том, чтобы волк вышел на него; он молился с тем страстным и совестливым чувством, с которым молятся люди в минуты сильного волнения, зависящего от ничтожной причины. «Ну, что Тебе стоит, говорил он Богу, – сделать это для меня! Знаю, что Ты велик, и что грех Тебя просить об этом; но ради Бога сделай, чтобы на меня вылез матерый, и чтобы Карай, на глазах „дядюшки“, который вон оттуда смотрит, влепился ему мертвой хваткой в горло». Тысячу раз в эти полчаса упорным, напряженным и беспокойным взглядом окидывал Ростов опушку лесов с двумя редкими дубами над осиновым подседом, и овраг с измытым краем, и шапку дядюшки, чуть видневшегося из за куста направо.
«Нет, не будет этого счастья, думал Ростов, а что бы стоило! Не будет! Мне всегда, и в картах, и на войне, во всем несчастье». Аустерлиц и Долохов ярко, но быстро сменяясь, мелькали в его воображении. «Только один раз бы в жизни затравить матерого волка, больше я не желаю!» думал он, напрягая слух и зрение, оглядываясь налево и опять направо и прислушиваясь к малейшим оттенкам звуков гона. Он взглянул опять направо и увидал, что по пустынному полю навстречу к нему бежало что то. «Нет, это не может быть!» подумал Ростов, тяжело вздыхая, как вздыхает человек при совершении того, что было долго ожидаемо им. Совершилось величайшее счастье – и так просто, без шума, без блеска, без ознаменования. Ростов не верил своим глазам и сомнение это продолжалось более секунды. Волк бежал вперед и перепрыгнул тяжело рытвину, которая была на его дороге. Это был старый зверь, с седою спиной и с наеденным красноватым брюхом. Он бежал не торопливо, очевидно убежденный, что никто не видит его. Ростов не дыша оглянулся на собак. Они лежали, стояли, не видя волка и ничего не понимая. Старый Карай, завернув голову и оскалив желтые зубы, сердито отыскивая блоху, щелкал ими на задних ляжках.
– Улюлюлю! – шопотом, оттопыривая губы, проговорил Ростов. Собаки, дрогнув железками, вскочили, насторожив уши. Карай почесал свою ляжку и встал, насторожив уши и слегка мотнул хвостом, на котором висели войлоки шерсти.
– Пускать – не пускать? – говорил сам себе Николай в то время как волк подвигался к нему, отделяясь от леса. Вдруг вся физиономия волка изменилась; он вздрогнул, увидав еще вероятно никогда не виданные им человеческие глаза, устремленные на него, и слегка поворотив к охотнику голову, остановился – назад или вперед? Э! всё равно, вперед!… видно, – как будто сказал он сам себе, и пустился вперед, уже не оглядываясь, мягким, редким, вольным, но решительным скоком.
– Улюлю!… – не своим голосом закричал Николай, и сама собою стремглав понеслась его добрая лошадь под гору, перескакивая через водомоины в поперечь волку; и еще быстрее, обогнав ее, понеслись собаки. Николай не слыхал своего крика, не чувствовал того, что он скачет, не видал ни собак, ни места, по которому он скачет; он видел только волка, который, усилив свой бег, скакал, не переменяя направления, по лощине. Первая показалась вблизи зверя чернопегая, широкозадая Милка и стала приближаться к зверю. Ближе, ближе… вот она приспела к нему. Но волк чуть покосился на нее, и вместо того, чтобы наддать, как она это всегда делала, Милка вдруг, подняв хвост, стала упираться на передние ноги.
– Улюлюлюлю! – кричал Николай.
Красный Любим выскочил из за Милки, стремительно бросился на волка и схватил его за гачи (ляжки задних ног), но в ту ж секунду испуганно перескочил на другую сторону. Волк присел, щелкнул зубами и опять поднялся и поскакал вперед, провожаемый на аршин расстояния всеми собаками, не приближавшимися к нему.
– Уйдет! Нет, это невозможно! – думал Николай, продолжая кричать охрипнувшим голосом.
– Карай! Улюлю!… – кричал он, отыскивая глазами старого кобеля, единственную свою надежду. Карай из всех своих старых сил, вытянувшись сколько мог, глядя на волка, тяжело скакал в сторону от зверя, наперерез ему. Но по быстроте скока волка и медленности скока собаки было видно, что расчет Карая был ошибочен. Николай уже не далеко впереди себя видел тот лес, до которого добежав, волк уйдет наверное. Впереди показались собаки и охотник, скакавший почти на встречу. Еще была надежда. Незнакомый Николаю, муругий молодой, длинный кобель чужой своры стремительно подлетел спереди к волку и почти опрокинул его. Волк быстро, как нельзя было ожидать от него, приподнялся и бросился к муругому кобелю, щелкнул зубами – и окровавленный, с распоротым боком кобель, пронзительно завизжав, ткнулся головой в землю.
– Караюшка! Отец!.. – плакал Николай…
Старый кобель, с своими мотавшимися на ляжках клоками, благодаря происшедшей остановке, перерезывая дорогу волку, был уже в пяти шагах от него. Как будто почувствовав опасность, волк покосился на Карая, еще дальше спрятав полено (хвост) между ног и наддал скоку. Но тут – Николай видел только, что что то сделалось с Караем – он мгновенно очутился на волке и с ним вместе повалился кубарем в водомоину, которая была перед ними.
Та минута, когда Николай увидал в водомоине копошащихся с волком собак, из под которых виднелась седая шерсть волка, его вытянувшаяся задняя нога, и с прижатыми ушами испуганная и задыхающаяся голова (Карай держал его за горло), минута, когда увидал это Николай, была счастливейшею минутою его жизни. Он взялся уже за луку седла, чтобы слезть и колоть волка, как вдруг из этой массы собак высунулась вверх голова зверя, потом передние ноги стали на край водомоины. Волк ляскнул зубами (Карай уже не держал его за горло), выпрыгнул задними ногами из водомоины и, поджав хвост, опять отделившись от собак, двинулся вперед. Карай с ощетинившейся шерстью, вероятно ушибленный или раненый, с трудом вылезал из водомоины.
– Боже мой! За что?… – с отчаянием закричал Николай.
Охотник дядюшки с другой стороны скакал на перерез волку, и собаки его опять остановили зверя. Опять его окружили.
Николай, его стремянной, дядюшка и его охотник вертелись над зверем, улюлюкая, крича, всякую минуту собираясь слезть, когда волк садился на зад и всякий раз пускаясь вперед, когда волк встряхивался и подвигался к засеке, которая должна была спасти его. Еще в начале этой травли, Данила, услыхав улюлюканье, выскочил на опушку леса. Он видел, как Карай взял волка и остановил лошадь, полагая, что дело было кончено. Но когда охотники не слезли, волк встряхнулся и опять пошел на утек. Данила выпустил своего бурого не к волку, а прямой линией к засеке так же, как Карай, – на перерез зверю. Благодаря этому направлению, он подскакивал к волку в то время, как во второй раз его остановили дядюшкины собаки.
Данила скакал молча, держа вынутый кинжал в левой руке и как цепом молоча своим арапником по подтянутым бокам бурого.
Николай не видал и не слыхал Данилы до тех пор, пока мимо самого его не пропыхтел тяжело дыша бурый, и он услыхал звук паденья тела и увидал, что Данила уже лежит в середине собак на заду волка, стараясь поймать его за уши. Очевидно было и для собак, и для охотников, и для волка, что теперь всё кончено. Зверь, испуганно прижав уши, старался подняться, но собаки облепили его. Данила, привстав, сделал падающий шаг и всей тяжестью, как будто ложась отдыхать, повалился на волка, хватая его за уши. Николай хотел колоть, но Данила прошептал: «Не надо, соструним», – и переменив положение, наступил ногою на шею волку. В пасть волку заложили палку, завязали, как бы взнуздав его сворой, связали ноги, и Данила раза два с одного бока на другой перевалил волка.
С счастливыми, измученными лицами, живого, матерого волка взвалили на шарахающую и фыркающую лошадь и, сопутствуемые визжавшими на него собаками, повезли к тому месту, где должны были все собраться. Молодых двух взяли гончие и трех борзые. Охотники съезжались с своими добычами и рассказами, и все подходили смотреть матёрого волка, который свесив свою лобастую голову с закушенною палкой во рту, большими, стеклянными глазами смотрел на всю эту толпу собак и людей, окружавших его. Когда его трогали, он, вздрагивая завязанными ногами, дико и вместе с тем просто смотрел на всех. Граф Илья Андреич тоже подъехал и потрогал волка.
– О, материщий какой, – сказал он. – Матёрый, а? – спросил он у Данилы, стоявшего подле него.
– Матёрый, ваше сиятельство, – отвечал Данила, поспешно снимая шапку.
Граф вспомнил своего прозеванного волка и свое столкновение с Данилой.
– Однако, брат, ты сердит, – сказал граф. – Данила ничего не сказал и только застенчиво улыбнулся детски кроткой и приятной улыбкой.


Старый граф поехал домой; Наташа с Петей обещались сейчас же приехать. Охота пошла дальше, так как было еще рано. В середине дня гончих пустили в поросший молодым частым лесом овраг. Николай, стоя на жнивье, видел всех своих охотников.
Насупротив от Николая были зеленя и там стоял его охотник, один в яме за выдавшимся кустом орешника. Только что завели гончих, Николай услыхал редкий гон известной ему собаки – Волторна; другие собаки присоединились к нему, то замолкая, то опять принимаясь гнать. Через минуту подали из острова голос по лисе, и вся стая, свалившись, погнала по отвершку, по направлению к зеленям, прочь от Николая.
Он видел скачущих выжлятников в красных шапках по краям поросшего оврага, видел даже собак, и всякую секунду ждал того, что на той стороне, на зеленях, покажется лисица.
Охотник, стоявший в яме, тронулся и выпустил собак, и Николай увидал красную, низкую, странную лисицу, которая, распушив трубу, торопливо неслась по зеленям. Собаки стали спеть к ней. Вот приблизились, вот кругами стала вилять лисица между ними, всё чаще и чаще делая эти круги и обводя вокруг себя пушистой трубой (хвостом); и вот налетела чья то белая собака, и вслед за ней черная, и всё смешалось, и звездой, врозь расставив зады, чуть колеблясь, стали собаки. К собакам подскакали два охотника: один в красной шапке, другой, чужой, в зеленом кафтане.