Сиверко (картина)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Илья Остроухов
Сиверко. 1890
Холст, масло. 85 × 119 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
К:Картины 1890 года

«Сиверко» — картина русского художника Ильи Остроухова (1858—1929), написанная в 1890 году. Картина является частью собрания Государственной Третьяковской галереи. Размер картины — 85 × 119 см[1].





Описание

Сиверко — холодный северный ветер[2]. На картине изображён изгиб полноводной реки в хмурый летний день. На горизонте небо затянуто дождевыми тучами[3]. С одной стороны берег реки пологий, а с другой — обрывистый. Вдали видна тёмно-зелёная полоса густого леса[4]. Под порывами холодного ветра поверхность реки покрывается волнами[5].

История

Картина «Сиверко» была представлена на 19-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в Петербурге в 1891 году[1]. Ещё до выставки, в 1890 году, картина была приобретена у автора Павлом Третьяковым[1].

Известны два этюда для этой картины, написанные в 1890 году, один из которых находится в частном собрании, а местонахождение второго неизвестно. Из других этюдов, связанных с темой картины, один («Обрывистый берег») находится в Национальном художественном музее Белоруссии, а другой («Хмурый день») — в Полтавском художественном музее[1].

Отзывы

Александр Бенуа так писал в своей книге «История русской живописи в XIX веке»[5]:

В 1891 году <…> Остроухов выставил своё лучшее произведение «Сиверко», удивительно верное и скромное изображение русской природы. Несмотря на свою жёсткую и не особенно виртуозную живопись, эта одинокая картина должна быть отнесена к самым драгоценным явлениям в русской живописи…

В 1910 году Игорь Грабарь писал об этой картине[6]:

В этой вещи есть замечательная серьёзность, есть какая-то значительность, не дающая картине стариться и сохраняющая ей бодрость живописи, ясность мысли и свежесть чувства, несмотря на все новейшие технические успехи и через головы всех модернистов. «Сиверко» — значительнее и левитановских картин, хотя ещё недавно такое утверждение могло бы показаться парадоксальным.

Напишите отзыв о статье "Сиверко (картина)"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Государственная Третьяковская галерея — каталог собрания / Я. В. Брук, Л. И. Иовлева. — Москва: Красная площадь, 2006. — Т. 4: Живопись второй половины XIX века, книга 2, Н—Я. — С. 36. — 560 с. — ISBN 5-900743-22-5.
  2. Сивер // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882.</span>
  3. Е. Н. Евстратова. [books.google.com/books?id=pubIAgAAQBAJ&pg=PA337 500 сокровищ русской живописи]. — Москва: ОЛМА Медиа Групп, 2013. — С. 337. — 536 с. — ISBN 9-785-373-04169-0.
  4. М. И. Ткач. [books.google.com/books?id=vtbGPipW6i4C&pg=PA262 Энциклопедия пейзажа]. — Москва: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. — С. 262. — 350 с. — ISBN 978-5-948-49136-3.
  5. 1 2 А. Н. Бенуа. [www.tphv-history.ru/books/benua-istoriya-russkoy-zhivopisi33.html А. К. Саврасов, В. Д. Поленов, Н. Н. Дубовской, И. С. Остроухов] (HTML). История русской живописи в XIX веке. www.tphv-history.ru. Проверено 5 сентября 2014.
  6. Ю. А. Пелевин. [artclassic.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=19021&ob_no=19179&rt=&print=1 Остроухов, Илья Семенович. Сиверко. 1890. ГТГ] (HTML). artclassic.edu.ru. Проверено 5 сентября 2014.
  7. </ol>

Ссылки

  • [www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=7845 Остроухов Илья Семенович — Сиверко, 1890] (HTML). www.art-catalog.ru. Проверено 5 сентября 2014.

Отрывок, характеризующий Сиверко (картина)

Справа Ростов видел первые ряды своих гусар, а еще дальше впереди виднелась ему темная полоса, которую он не мог рассмотреть, но считал неприятелем. Выстрелы были слышны, но в отдалении.
– Прибавь рыси! – послышалась команда, и Ростов чувствовал, как поддает задом, перебивая в галоп, его Грачик.
Он вперед угадывал его движения, и ему становилось все веселее и веселее. Он заметил одинокое дерево впереди. Это дерево сначала было впереди, на середине той черты, которая казалась столь страшною. А вот и перешли эту черту, и не только ничего страшного не было, но всё веселее и оживленнее становилось. «Ох, как я рубану его», думал Ростов, сжимая в руке ефес сабли.
– О о о а а а!! – загудели голоса. «Ну, попадись теперь кто бы ни был», думал Ростов, вдавливая шпоры Грачику, и, перегоняя других, выпустил его во весь карьер. Впереди уже виден был неприятель. Вдруг, как широким веником, стегнуло что то по эскадрону. Ростов поднял саблю, готовясь рубить, но в это время впереди скакавший солдат Никитенко отделился от него, и Ростов почувствовал, как во сне, что продолжает нестись с неестественною быстротой вперед и вместе с тем остается на месте. Сзади знакомый гусар Бандарчук наскакал на него и сердито посмотрел. Лошадь Бандарчука шарахнулась, и он обскакал мимо.
«Что же это? я не подвигаюсь? – Я упал, я убит…» в одно мгновение спросил и ответил Ростов. Он был уже один посреди поля. Вместо двигавшихся лошадей и гусарских спин он видел вокруг себя неподвижную землю и жнивье. Теплая кровь была под ним. «Нет, я ранен, и лошадь убита». Грачик поднялся было на передние ноги, но упал, придавив седоку ногу. Из головы лошади текла кровь. Лошадь билась и не могла встать. Ростов хотел подняться и упал тоже: ташка зацепилась за седло. Где были наши, где были французы – он не знал. Никого не было кругом.
Высвободив ногу, он поднялся. «Где, с какой стороны была теперь та черта, которая так резко отделяла два войска?» – он спрашивал себя и не мог ответить. «Уже не дурное ли что нибудь случилось со мной? Бывают ли такие случаи, и что надо делать в таких случаях?» – спросил он сам себя вставая; и в это время почувствовал, что что то лишнее висит на его левой онемевшей руке. Кисть ее была, как чужая. Он оглядывал руку, тщетно отыскивая на ней кровь. «Ну, вот и люди, – подумал он радостно, увидав несколько человек, бежавших к нему. – Они мне помогут!» Впереди этих людей бежал один в странном кивере и в синей шинели, черный, загорелый, с горбатым носом. Еще два и еще много бежало сзади. Один из них проговорил что то странное, нерусское. Между задними такими же людьми, в таких же киверах, стоял один русский гусар. Его держали за руки; позади его держали его лошадь.
«Верно, наш пленный… Да. Неужели и меня возьмут? Что это за люди?» всё думал Ростов, не веря своим глазам. «Неужели французы?» Он смотрел на приближавшихся французов, и, несмотря на то, что за секунду скакал только затем, чтобы настигнуть этих французов и изрубить их, близость их казалась ему теперь так ужасна, что он не верил своим глазам. «Кто они? Зачем они бегут? Неужели ко мне? Неужели ко мне они бегут? И зачем? Убить меня? Меня, кого так любят все?» – Ему вспомнилась любовь к нему его матери, семьи, друзей, и намерение неприятелей убить его показалось невозможно. «А может, – и убить!» Он более десяти секунд стоял, не двигаясь с места и не понимая своего положения. Передний француз с горбатым носом подбежал так близко, что уже видно было выражение его лица. И разгоряченная чуждая физиономия этого человека, который со штыком на перевес, сдерживая дыханье, легко подбегал к нему, испугала Ростова. Он схватил пистолет и, вместо того чтобы стрелять из него, бросил им в француза и побежал к кустам что было силы. Не с тем чувством сомнения и борьбы, с каким он ходил на Энский мост, бежал он, а с чувством зайца, убегающего от собак. Одно нераздельное чувство страха за свою молодую, счастливую жизнь владело всем его существом. Быстро перепрыгивая через межи, с тою стремительностью, с которою он бегал, играя в горелки, он летел по полю, изредка оборачивая свое бледное, доброе, молодое лицо, и холод ужаса пробегал по его спине. «Нет, лучше не смотреть», подумал он, но, подбежав к кустам, оглянулся еще раз. Французы отстали, и даже в ту минуту как он оглянулся, передний только что переменил рысь на шаг и, обернувшись, что то сильно кричал заднему товарищу. Ростов остановился. «Что нибудь не так, – подумал он, – не может быть, чтоб они хотели убить меня». А между тем левая рука его была так тяжела, как будто двухпудовая гиря была привешана к ней. Он не мог бежать дальше. Француз остановился тоже и прицелился. Ростов зажмурился и нагнулся. Одна, другая пуля пролетела, жужжа, мимо него. Он собрал последние силы, взял левую руку в правую и побежал до кустов. В кустах были русские стрелки.