Сигнахский уезд

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сигнахский уезд
Герб губернии
Губерния
Центр
Образован
1801
Площадь
4620,0 вёрст²
Население
102 313 чел.[1] (1897)

Сигна́хский уезд — административная единица в Тифлисской губернии Российской империи. Уездный город — Сигнах.





История

Первоначально Сигнахский уезд был образован в 1801 году в составе Грузинской губернии в результате присоединения Картли-Кахетинского царства к России. В 1840 году в процессе создания Грузино-Имеретинской губернии уезд был расформирован. Вновь создан в 1846 году в составе Тифлисской губернии.

В 1918 году уезд вместе с Тифлисской губернией вошёл в состав Грузинской Демократической Республики.


Население

По Всероссийской переписи 1897 года население уезда составило 102 313 жителей[1], в том числе в городе Сигнах — 8994 чел.

Национальный состав

Национальный состав по переписи 1897 года[2]:

Административное деление

В 1913 году в состав уезда входило 40 сельских правлений и 1 городской участок[3]:

  • Анагвское — с. Анагва,
  • Ахашенское — с. Ахашени,
  • Бакурцихское — с. Бакурцихе,
  • Бодбинское — с. Бодбе-Зурабаани,
  • Бодбисхевское — с. Бодбисхеви,
  • Вакирское — с. Вакири,
  • Веджинское — с. Веджини,
  • Велис-Цихское — с. Велис-Цихе,
  • Верхне-Мачхаанское — с. Верхнее-Мачхаани,
  • Гурджаанское — с. Гурджаани,
  • Джимитское — с. Джимиты,
  • Джугаанское — с. Джугаани,
  • Дузагамское — с. Дузагами,
  • Зиаро-Качретское — с. Зиаро-Качрети,
  • Какабетское — с. Какабети,
  • Калакское — с. Калаки,
  • Кардашахское — с. Кардашахи,
  • Кешальское — с. Кешало,
  • Кодальское — с. Кодало,
  • Кондаурское — с. Кондаури,
  • Лагодехское — с. Лагодехи,
  • Ламбальнское — с. Ламбало,
  • Магарское — с. Магаро,
  • Малаанское — с. Мелааны,
  • Машнаарское — с. Машнаары,
  • Марзванское — с. Марзвани,
  • Муганлинское — с. Муганло,
  • Мукузанское — с. Мукузани,
  • Нижне-Мачхаанское — с. Нижне-Мачхаани,
  • Ново-Александровское — с. Ново-Александровка,
  • Ново-Михайловское — с. Ново-Михайловка,

Напишите отзыв о статье "Сигнахский уезд"

Примечания

  1. 1 2 [demoscope.ru/weekly/ssp/rus_gub_97.php?reg=69 Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Тифлисская губерния]
  2. [demoscope.ru/weekly/ssp/emp_lan_97_uezd.php?reg=539 Первая всеобщая перепись населения Российской Империи 1897 г. Распределение населения по родному языку. Сигнахский уезд]
  3. [www.prlib.ru/Lib/pages/item.aspx?itemid=391 Волостныя, станичныя, сельскія, гминныя правленія и управленія, а также полицейскіе станы всей Россіи съ обозначеніем мѣста ихъ нахожденія]. — Кіевъ: Изд-во Т-ва Л. М. Фишъ, 1913.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Сигнахский уезд

Доктор говорил, что выражаемое им беспокойство ничего не значило, что оно имело физические причины; но княжна Марья думала (и то, что ее присутствие всегда усиливало его беспокойство, подтверждало ее предположение), думала, что он что то хотел сказать ей. Он, очевидно, страдал и физически и нравственно.
Надежды на исцеление не было. Везти его было нельзя. И что бы было, ежели бы он умер дорогой? «Не лучше ли бы было конец, совсем конец! – иногда думала княжна Марья. Она день и ночь, почти без сна, следила за ним, и, страшно сказать, она часто следила за ним не с надеждой найти призкаки облегчения, но следила, часто желая найти признаки приближения к концу.
Как ни странно было княжне сознавать в себе это чувство, но оно было в ней. И что было еще ужаснее для княжны Марьи, это было то, что со времени болезни ее отца (даже едва ли не раньше, не тогда ли уж, когда она, ожидая чего то, осталась с ним) в ней проснулись все заснувшие в ней, забытые личные желания и надежды. То, что годами не приходило ей в голову – мысли о свободной жизни без вечного страха отца, даже мысли о возможности любви и семейного счастия, как искушения дьявола, беспрестанно носились в ее воображении. Как ни отстраняла она от себя, беспрестанно ей приходили в голову вопросы о том, как она теперь, после того, устроит свою жизнь. Это были искушения дьявола, и княжна Марья знала это. Она знала, что единственное орудие против него была молитва, и она пыталась молиться. Она становилась в положение молитвы, смотрела на образа, читала слова молитвы, но не могла молиться. Она чувствовала, что теперь ее охватил другой мир – житейской, трудной и свободной деятельности, совершенно противоположный тому нравственному миру, в который она была заключена прежде и в котором лучшее утешение была молитва. Она не могла молиться и не могла плакать, и житейская забота охватила ее.
Оставаться в Вогучарове становилось опасным. Со всех сторон слышно было о приближающихся французах, и в одной деревне, в пятнадцати верстах от Богучарова, была разграблена усадьба французскими мародерами.
Доктор настаивал на том, что надо везти князя дальше; предводитель прислал чиновника к княжне Марье, уговаривая ее уезжать как можно скорее. Исправник, приехав в Богучарово, настаивал на том же, говоря, что в сорока верстах французы, что по деревням ходят французские прокламации и что ежели княжна не уедет с отцом до пятнадцатого, то он ни за что не отвечает.
Княжна пятнадцатого решилась ехать. Заботы приготовлений, отдача приказаний, за которыми все обращались к ней, целый день занимали ее. Ночь с четырнадцатого на пятнадцатое она провела, как обыкновенно, не раздеваясь, в соседней от той комнаты, в которой лежал князь. Несколько раз, просыпаясь, она слышала его кряхтенье, бормотанье, скрип кровати и шаги Тихона и доктора, ворочавших его. Несколько раз она прислушивалась у двери, и ей казалось, что он нынче бормотал громче обыкновенного и чаще ворочался. Она не могла спать и несколько раз подходила к двери, прислушиваясь, желая войти и не решаясь этого сделать. Хотя он и не говорил, но княжна Марья видела, знала, как неприятно было ему всякое выражение страха за него. Она замечала, как недовольно он отвертывался от ее взгляда, иногда невольно и упорно на него устремленного. Она знала, что ее приход ночью, в необычное время, раздражит его.
Но никогда ей так жалко не было, так страшно не было потерять его. Она вспоминала всю свою жизнь с ним, и в каждом слове, поступке его она находила выражение его любви к ней. Изредка между этими воспоминаниями врывались в ее воображение искушения дьявола, мысли о том, что будет после его смерти и как устроится ее новая, свободная жизнь. Но с отвращением отгоняла она эти мысли. К утру он затих, и она заснула.