Симфония № 1 (Брукнер)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Симфония № 1
Композитор

Антон Брукнер

Тональность

до минор

Форма

симфония

Сочинение

WAB 101

Время и место сочинения

18651866, Линц

Первое исполнение

9 мая 1868, Линц, п/у автора

Первая публикация

1893

Место хранения автографа

Австрийская национальная библиотека

Посвящение

Венская консерватория

Симфония № 1 до минор, WAB 101 — сочинение Антона Брукнера, первая симфония, которую он счёл достойной публичного исполнения. Хронологически ей предшествует Симфония № 00 (Ученическая), написанная в 1863 г. как экзаменационное сочинение. Премьера состоялась 9 мая 1868 в Линце под управлением автора.

Брукнер называл симфонию «keckes Beserl» (что приблизительно переводится как «дерзкая бабёнка»), имея в виду смелые новшества этой партитуры[1].





Части

  1. Allegro
  2. Adagio
  3. Scherzo (Schnell)
  4. Finale (Bewegt, feurig)

Версии

1866

Оригинальная редакция, написанная и исполненная в Линце; иногда именуется «непереработанной Линцской версией». Издана в 1998 г. под редакцией У. Каррагана.

1877

Результат переработки, сделанной Брукнером в 1877 г. в Вене (хотя эта версия часто именуется «Линцской»). Возможно, ещё несколько изменений было внесено в 1884 г. Версия представлена в изданиях Р. Хааса (1935) и Л. Новака (1953), на неё опирается большинство исполнений.

1891

Т. н. «Венская версия», значительно отличающаяся от предшествующих; представлена в издании Гюнтера Броше (1980).

1893

Первое издание, незначительно отличающееся от версии 1891.

Состав оркестра

Деревянные духовые
2 флейты
2 гобоя
2 кларнета (B)
2 фагота
Медные духовые
4 валторны (F, Es)
2 трубы (C)
3 тромбона
Ударные
Литавры
Струнные
I и II скрипки
Альты
Виолончели
Контрабасы

Избранная дискография

Первая коммерческая запись сделана в 1950 г.: Фолькмар Андреэ с Тонкюнстлероркестром; версия 1893.

Версия 1866

Версия 1877 (Хаас)

Версия 1877 (Новак)

Версия 1891

Напишите отзыв о статье "Симфония № 1 (Брукнер)"

Примечания

  1. Белецкий И. Антон Брукнер. — Л.: Музыка, 1979. — С. 25.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Симфония № 1 (Брукнер)

– Да, вот как! – сказал Ростов, видимо думая о другом.
Он пристально и вопросительно смотрел в глаза своему другу, видимо тщетно отыскивая разрешение какого то вопроса.
Старик Гаврило принес вино.
– Не послать ли теперь за Альфонс Карлычем? – сказал Борис. – Он выпьет с тобою, а я не могу.
– Пошли, пошли! Ну, что эта немчура? – сказал Ростов с презрительной улыбкой.
– Он очень, очень хороший, честный и приятный человек, – сказал Борис.
Ростов пристально еще раз посмотрел в глаза Борису и вздохнул. Берг вернулся, и за бутылкой вина разговор между тремя офицерами оживился. Гвардейцы рассказывали Ростову о своем походе, о том, как их чествовали в России, Польше и за границей. Рассказывали о словах и поступках их командира, великого князя, анекдоты о его доброте и вспыльчивости. Берг, как и обыкновенно, молчал, когда дело касалось не лично его, но по случаю анекдотов о вспыльчивости великого князя с наслаждением рассказал, как в Галиции ему удалось говорить с великим князем, когда он объезжал полки и гневался за неправильность движения. С приятной улыбкой на лице он рассказал, как великий князь, очень разгневанный, подъехав к нему, закричал: «Арнауты!» (Арнауты – была любимая поговорка цесаревича, когда он был в гневе) и потребовал ротного командира.
– Поверите ли, граф, я ничего не испугался, потому что я знал, что я прав. Я, знаете, граф, не хвалясь, могу сказать, что я приказы по полку наизусть знаю и устав тоже знаю, как Отче наш на небесех . Поэтому, граф, у меня по роте упущений не бывает. Вот моя совесть и спокойна. Я явился. (Берг привстал и представил в лицах, как он с рукой к козырьку явился. Действительно, трудно было изобразить в лице более почтительности и самодовольства.) Уж он меня пушил, как это говорится, пушил, пушил; пушил не на живот, а на смерть, как говорится; и «Арнауты», и черти, и в Сибирь, – говорил Берг, проницательно улыбаясь. – Я знаю, что я прав, и потому молчу: не так ли, граф? «Что, ты немой, что ли?» он закричал. Я всё молчу. Что ж вы думаете, граф? На другой день и в приказе не было: вот что значит не потеряться. Так то, граф, – говорил Берг, закуривая трубку и пуская колечки.
– Да, это славно, – улыбаясь, сказал Ростов.
Но Борис, заметив, что Ростов сбирался посмеяться над Бергом, искусно отклонил разговор. Он попросил Ростова рассказать о том, как и где он получил рану. Ростову это было приятно, и он начал рассказывать, во время рассказа всё более и более одушевляясь. Он рассказал им свое Шенграбенское дело совершенно так, как обыкновенно рассказывают про сражения участвовавшие в них, то есть так, как им хотелось бы, чтобы оно было, так, как они слыхали от других рассказчиков, так, как красивее было рассказывать, но совершенно не так, как оно было. Ростов был правдивый молодой человек, он ни за что умышленно не сказал бы неправды. Он начал рассказывать с намерением рассказать всё, как оно точно было, но незаметно, невольно и неизбежно для себя перешел в неправду. Ежели бы он рассказал правду этим слушателям, которые, как и он сам, слышали уже множество раз рассказы об атаках и составили себе определенное понятие о том, что такое была атака, и ожидали точно такого же рассказа, – или бы они не поверили ему, или, что еще хуже, подумали бы, что Ростов был сам виноват в том, что с ним не случилось того, что случается обыкновенно с рассказчиками кавалерийских атак. Не мог он им рассказать так просто, что поехали все рысью, он упал с лошади, свихнул руку и изо всех сил побежал в лес от француза. Кроме того, для того чтобы рассказать всё, как было, надо было сделать усилие над собой, чтобы рассказать только то, что было. Рассказать правду очень трудно; и молодые люди редко на это способны. Они ждали рассказа о том, как горел он весь в огне, сам себя не помня, как буря, налетал на каре; как врубался в него, рубил направо и налево; как сабля отведала мяса, и как он падал в изнеможении, и тому подобное. И он рассказал им всё это.