Синьцзянская клика

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск


Синьцзянская клика - военно-политическая группировка, контролировавшая Синьцзян в период эры милитаристов в Китае. В отличие от других клик, руководство нередко находилось за пределами провинции.





Захват власти в Урумчи

Во время Синьхайской революции 1911 года цинский губернатор покинул Дихуа (Урумчи). Ян Цзэнсинь возглавлял отряд юньнаньцев, с которым смог поднять население на восстание. В результате Ян Цзэнсинь провозгласил себя новым лидером провинции.

Ян Цзэнсинь во главе Синьцзяна до 1928 года

Сам Ян поддерживал восстановление монархии в масштабах всего государства и восстановления императора. В период войны в защиту республики ему удалось очистить ближайшее окружение от сторонников Юньнаньской клики и её лидера Цай Э. Позднее признал Бэйянское правительство и стал придерживаться политики нейтралитета и изоляции, что помогло Синьцзяну избежать многочисленных конфликтов и потрясений, которые сотрясали остальной Китай. [1]

В клику входили два представителя национальности хуэйцы, китайские мусульмане Ма Фусин и Ма Шаоу. Они занимали ведущие посты в военной и политической системе провинции.

Цзинь Шужэнь во главе Синьцзяна (1928-1933)

В 1928 году, через несколько дней после признания националистического правительства Гоминьдана в Нанькине, Ян был убит Фань Яонанем. Преемником Ян Цзэнсиня в роли правителя Синьцзяна стал его протеже Цзинь Шужэнь, который был родом из провинции Ганьсу. Цзинь полностью игнорировал интересы мусульманского большинства провинции, что привело к восстанию 1931 года. Для поддержки восстания в пределы Синьцзяна вторгся милитарист Ма Чжунъин, представлявший мусульман и Клику Ма.

Шэн Шицай и Восточно-Туркестанская Исламская республика (1933-1934)

В дальнейшем к восстанию против Цзиня подключились и другие силы в регионе, что в итоге привело к созданию Первой Восточно-Туркестанской Исламской республики. Цзинь был свергнут мятежниками в 1933 году,

Шэн Шицай (1934-1944)

После занятия Кашгара полевыми командирами, советскими и гоминьдановскими войсками, правителем Синьцзяна стал маньчжур Шэн Шицай. Восточно-Туркестанская Исламская республика ещё контролировала некоторые районы Синьцзяна вплоть до 1937 года.

Важно отметить, что Шэн не был выдвиженцем ни Яна, ни Цзиня - первоначально он был офицером у Го Сунлина и примыкал к одной из «народных армий». Был назначен нанькинским правительством для прохождения службы у Цзиня в конце 1930 года. Война продолжалась с непредсказуемым концом, а Нанькин не мог продолжать военные действия. Разочарованный текущим положением дел, Шэн в 1934 году начал сотрудничать с Советским Союзом. При его поддержке в 1937 году была одержана победа над Ма Хушанем. В итоге Синьцзян фактически находился под протекторатом СССР, а на его территории могла спокойно действовать КПК.

Гоминьдан и вторая Восточно-Туркестанская Исламская республика

С началом Второй мировой войны и последующим вторжением немецких войск на территорию Советского Союза в 1941 году, Шэн решает вновь присоединиться к Гоминьдану, для этого он высылает советских советников и начинает преследовать коммунистов. Однако Чан Кайши не мог доверять Шэну, который пытался возобновить переговоры со Сталиным.

В итоге, Чан отстранил его от власти и в 1944 году ввёл прямое управление. Новая администрация, представленная Гоминьданом, вновь столкнулась с сопротивлением местного населения, которое выразилось в еще одном восстании и провозглашении Второй Восточно-Туркестанской республики. Статус Синьцзяна оставался сложным вплоть до создания Синьцзян-Уйгурского автономного района в 1955 году.

См. подробно:

Напишите отзыв о статье "Синьцзянская клика"

Примечания

  1. Andrew D. W. Forbes. [books.google.com/books?id=IAs9AAAAIAAJ&printsec=frontcover&dq=andrew+forbes+warlords&hl=en&ei=A04_TN3uAsOB8gazlYyNCw&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=1&ved=0CCUQ6AEwAA#v=onepage&q=beware%20of%20associating%20thenselves%20with%20a%20people%20who%20are%20entirely%20without%20religion%20and%20who%20would%20harm%20them%20and%20mislead%20their%20women&f=false Warlords and Muslims in Chinese Central Asia: a political history of Republican Sinkiang 1911-1949]. — Cambridge, England: CUP Archive, 1986. — P. 37617. — ISBN 0-521-25514-7.

См. также


Отрывок, характеризующий Синьцзянская клика

После четырехдневного уединения, скуки, сознания подвластности и ничтожества, особенно ощутительного после той среды могущества, в которой он так недавно находился, после нескольких переходов вместе с багажами маршала, с французскими войсками, занимавшими всю местность, Балашев привезен был в Вильну, занятую теперь французами, в ту же заставу, на которой он выехал четыре дня тому назад.
На другой день императорский камергер, monsieur de Turenne, приехал к Балашеву и передал ему желание императора Наполеона удостоить его аудиенции.
Четыре дня тому назад у того дома, к которому подвезли Балашева, стояли Преображенского полка часовые, теперь же стояли два французских гренадера в раскрытых на груди синих мундирах и в мохнатых шапках, конвой гусаров и улан и блестящая свита адъютантов, пажей и генералов, ожидавших выхода Наполеона вокруг стоявшей у крыльца верховой лошади и его мамелюка Рустава. Наполеон принимал Балашева в том самом доме в Вильве, из которого отправлял его Александр.


Несмотря на привычку Балашева к придворной торжественности, роскошь и пышность двора императора Наполеона поразили его.
Граф Тюрен ввел его в большую приемную, где дожидалось много генералов, камергеров и польских магнатов, из которых многих Балашев видал при дворе русского императора. Дюрок сказал, что император Наполеон примет русского генерала перед своей прогулкой.
После нескольких минут ожидания дежурный камергер вышел в большую приемную и, учтиво поклонившись Балашеву, пригласил его идти за собой.
Балашев вошел в маленькую приемную, из которой была одна дверь в кабинет, в тот самый кабинет, из которого отправлял его русский император. Балашев простоял один минуты две, ожидая. За дверью послышались поспешные шаги. Быстро отворились обе половинки двери, камергер, отворивший, почтительно остановился, ожидая, все затихло, и из кабинета зазвучали другие, твердые, решительные шаги: это был Наполеон. Он только что окончил свой туалет для верховой езды. Он был в синем мундире, раскрытом над белым жилетом, спускавшимся на круглый живот, в белых лосинах, обтягивающих жирные ляжки коротких ног, и в ботфортах. Короткие волоса его, очевидно, только что были причесаны, но одна прядь волос спускалась книзу над серединой широкого лба. Белая пухлая шея его резко выступала из за черного воротника мундира; от него пахло одеколоном. На моложавом полном лице его с выступающим подбородком было выражение милостивого и величественного императорского приветствия.
Он вышел, быстро подрагивая на каждом шагу и откинув несколько назад голову. Вся его потолстевшая, короткая фигура с широкими толстыми плечами и невольно выставленным вперед животом и грудью имела тот представительный, осанистый вид, который имеют в холе живущие сорокалетние люди. Кроме того, видно было, что он в этот день находился в самом хорошем расположении духа.
Он кивнул головою, отвечая на низкий и почтительный поклон Балашева, и, подойдя к нему, тотчас же стал говорить как человек, дорожащий всякой минутой своего времени и не снисходящий до того, чтобы приготавливать свои речи, а уверенный в том, что он всегда скажет хорошо и что нужно сказать.
– Здравствуйте, генерал! – сказал он. – Я получил письмо императора Александра, которое вы доставили, и очень рад вас видеть. – Он взглянул в лицо Балашева своими большими глазами и тотчас же стал смотреть вперед мимо него.
Очевидно было, что его не интересовала нисколько личность Балашева. Видно было, что только то, что происходило в его душе, имело интерес для него. Все, что было вне его, не имело для него значения, потому что все в мире, как ему казалось, зависело только от его воли.
– Я не желаю и не желал войны, – сказал он, – но меня вынудили к ней. Я и теперь (он сказал это слово с ударением) готов принять все объяснения, которые вы можете дать мне. – И он ясно и коротко стал излагать причины своего неудовольствия против русского правительства.
Судя по умеренно спокойному и дружелюбному тону, с которым говорил французский император, Балашев был твердо убежден, что он желает мира и намерен вступить в переговоры.
– Sire! L'Empereur, mon maitre, [Ваше величество! Император, государь мой,] – начал Балашев давно приготовленную речь, когда Наполеон, окончив свою речь, вопросительно взглянул на русского посла; но взгляд устремленных на него глаз императора смутил его. «Вы смущены – оправьтесь», – как будто сказал Наполеон, с чуть заметной улыбкой оглядывая мундир и шпагу Балашева. Балашев оправился и начал говорить. Он сказал, что император Александр не считает достаточной причиной для войны требование паспортов Куракиным, что Куракин поступил так по своему произволу и без согласия на то государя, что император Александр не желает войны и что с Англией нет никаких сношений.