Скифская плита

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Скифская плита (англ. Sarmatian Craton) — геологическая плита, участок эпигерцинской платформенной области («эпи» означает «после»), прикрытый мощным осадочным чехлом. В рельефе скифской плиты преобладают равнины Северного Кавказа и Степного Крыма. Является частью Средиземноморского подвижного пояса.



Описание

Фундамент представлен сланцево-известняковым пластом, собранным в складки, чехол — морскими осадочными пластами юрского, мелового и палеогенового (песчаники и пески, известняки, мергели, глины) периодов, а также морскими, лиманно-морскими и континентальными отложениями неогенового и антропогенового периодов. С юга от плиты расположен глубинный разлом и складчатое сооружение Крымских гор, с юго-востока — Индоло-Кубанский прогиб, с севера — глубинный разлом и южное крыло Причерноморской впадины.

См. также

Напишите отзыв о статье "Скифская плита"

Литература

  • Шахтёрский энциклопедический словарь, 2004 г.
  • Атлас для 9 класса — Экономическая и социальная география Украины (Институт передовых технологий, 2009 г.)

Отрывок, характеризующий Скифская плита



На другой день после смотра Борис, одевшись в лучший мундир и напутствуемый пожеланиями успеха от своего товарища Берга, поехал в Ольмюц к Болконскому, желая воспользоваться его лаской и устроить себе наилучшее положение, в особенности положение адъютанта при важном лице, казавшееся ему особенно заманчивым в армии. «Хорошо Ростову, которому отец присылает по 10 ти тысяч, рассуждать о том, как он никому не хочет кланяться и ни к кому не пойдет в лакеи; но мне, ничего не имеющему, кроме своей головы, надо сделать свою карьеру и не упускать случаев, а пользоваться ими».
В Ольмюце он не застал в этот день князя Андрея. Но вид Ольмюца, где стояла главная квартира, дипломатический корпус и жили оба императора с своими свитами – придворных, приближенных, только больше усилил его желание принадлежать к этому верховному миру.
Он никого не знал, и, несмотря на его щегольской гвардейский мундир, все эти высшие люди, сновавшие по улицам, в щегольских экипажах, плюмажах, лентах и орденах, придворные и военные, казалось, стояли так неизмеримо выше его, гвардейского офицерика, что не только не хотели, но и не могли признать его существование. В помещении главнокомандующего Кутузова, где он спросил Болконского, все эти адъютанты и даже денщики смотрели на него так, как будто желали внушить ему, что таких, как он, офицеров очень много сюда шляется и что они все уже очень надоели. Несмотря на это, или скорее вследствие этого, на другой день, 15 числа, он после обеда опять поехал в Ольмюц и, войдя в дом, занимаемый Кутузовым, спросил Болконского. Князь Андрей был дома, и Бориса провели в большую залу, в которой, вероятно, прежде танцовали, а теперь стояли пять кроватей, разнородная мебель: стол, стулья и клавикорды. Один адъютант, ближе к двери, в персидском халате, сидел за столом и писал. Другой, красный, толстый Несвицкий, лежал на постели, подложив руки под голову, и смеялся с присевшим к нему офицером. Третий играл на клавикордах венский вальс, четвертый лежал на этих клавикордах и подпевал ему. Болконского не было. Никто из этих господ, заметив Бориса, не изменил своего положения. Тот, который писал, и к которому обратился Борис, досадливо обернулся и сказал ему, что Болконский дежурный, и чтобы он шел налево в дверь, в приемную, коли ему нужно видеть его. Борис поблагодарил и пошел в приемную. В приемной было человек десять офицеров и генералов.