Скотт, Дэвид

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Дэйв Скотт
Dave Scott

Астронавт НАСА
Страна:

США США

Специальность:

Лётчик-истребитель, лётчик-испытатель, инженер

Воинское звание:

Полковник ( ВВС)

Экспедиции:

Джемини-8 (1966),
Аполлон-9 (1969),
Аполлон-15 (1971)

Время в космосе:

22д 18ч 53м

Дата рождения:

6 июня 1932(1932-06-06) (92 года)

Место рождения:

Сан-Антонио, Техас, США

Награды:

Дэ́вид Рэ́ндольф «Дэйв» Скотт (англ. David Randolph «Dave» Scott; род. 6 июня 1932, Сан-Антонио, Техас) — астронавт НАСА, был одним из третьей группы астронавтов, названных НАСА в октябре 1963 года, и командиром космического корабля «Аполлон-15». Является одним из 12 человек, побывавших на Луне. Суммарно совершил 5 выходов в безвоздушное пространство, поставив тем самым мировой рекорд, который продержался 13 лет. Разместил в 1971 году на поверхности Луны композицию «Павший астронавт», которая с тех пор и поныне остаётся единственной художественной инсталляцией на Луне.





Биография

Родился на базе военно-воздушных сил «Рэндольф», в честь которой был назван впоследствии, возле Сан-Антонио, штат Техас, был активистом среди бойскаутов. Обучался в Техасском военном институте и Вест-Пойнте, по направлению «Аэронавтика и астронавтика» и «Инженерия в аэронавтике и астронавтике». Защитил докторскую диссертацию в Университете Мичигана в 1971 году.

18 апреля 1975 года, в возрасте 42 лет, Скотт был назначен директором Лётно-исследовательского центра имени Драйдена (Dryden Flight Research Center) НАСА. В этой должности он оставался до 30 октября 1977 года.

Награды и заслуги

  • Награждён Крестом «За выдающиеся летные заслуги» от ВВС (англ. Air Force Distinguished Flying Cross), двумя медалями ВВС «За выдающиеся заслуги» (англ. Air Force Distinguished Service Medal).
  • Награждён двумя медалями НАСА «За выдающиеся заслуги», медалью НАСА «За исключительные заслуги» (англ. NASA Exceptional Service Medal).
  • Его имя внесено в Зал славы американских астронавтов (англ. U.S. Astronaut Hall of Fame).

Филателистический скандал

После полета на «Аполлоне-15» Скотт оказался в центре скандала с космическими почтовыми сувенирами, что отрицательно сказалось на его дальнейшей карьере. По возвращении на Землю обнаружилось, что Скотт без разрешения взял с собой на Луну с ведома и при участии своего экипажа 398 памятных конвертов первого дня, сто из которых были затем проданы немецкому торговцу почтовыми марками. Несмотря на то, что такой поступок не нарушал законодательства, руководство решило показательно наказать Скотта и других членов экипажа, поэтому никто из них больше не летал в космос.

Согласно автобиографии руководителя отряда астронавтов Дональда Слейтона (Deke! [ISBN 978-0-312-85918-3]), тот посчитал, что Скотт, Уорден и Ирвин поставили в затруднительное положение НАСА и программу «Аполлон», попытавшись таким способом нажиться на тяжёлом труде, вложенном в миссию «Аполлона-15», не говоря уже о том, что это совершенно противоречило правилам НАСА. Он встретился с ними, и они рассказали ему, что и зачем они сделали. Именно тогда Слейтон вывел их из резервного состава экипажа «Аполлона-17» и фактически прервал их карьеру астронавтов. Скотт перешёл на работу в Центр пилотируемых космических полётов (Manned Spacecraft Center), а Уорден — в Исследовательский центр Амес (Ames Research Center). Ирвин ушёл из НАСА, став проповедником.

Напишите отзыв о статье "Скотт, Дэвид"

Ссылки

  • [www.jsc.nasa.gov/Bios/htmlbios/scott-dr.html David R. Scott]
  • [www.astronaut.ru/as_usa/text/scott_d.htm?reload_coolmenus Дейвид Рэндолф Скотт]


Отрывок, характеризующий Скотт, Дэвид


Билибин находился теперь в качестве дипломатического чиновника при главной квартире армии и хоть и на французском языке, с французскими шуточками и оборотами речи, но с исключительно русским бесстрашием перед самоосуждением и самоосмеянием описывал всю кампанию. Билибин писал, что его дипломатическая discretion [скромность] мучила его, и что он был счастлив, имея в князе Андрее верного корреспондента, которому он мог изливать всю желчь, накопившуюся в нем при виде того, что творится в армии. Письмо это было старое, еще до Прейсиш Эйлауского сражения.
«Depuis nos grands succes d'Austerlitz vous savez, mon cher Prince, писал Билибин, que je ne quitte plus les quartiers generaux. Decidement j'ai pris le gout de la guerre, et bien m'en a pris. Ce que j'ai vu ces trois mois, est incroyable.
«Je commence ab ovo. L'ennemi du genre humain , comme vous savez, s'attaque aux Prussiens. Les Prussiens sont nos fideles allies, qui ne nous ont trompes que trois fois depuis trois ans. Nous prenons fait et cause pour eux. Mais il se trouve que l'ennemi du genre humain ne fait nulle attention a nos beaux discours, et avec sa maniere impolie et sauvage se jette sur les Prussiens sans leur donner le temps de finir la parade commencee, en deux tours de main les rosse a plate couture et va s'installer au palais de Potsdam.
«J'ai le plus vif desir, ecrit le Roi de Prusse a Bonaparte, que V. M. soit accueillie еt traitee dans mon palais d'une maniere, qui lui soit agreable et c'est avec еmpres sement, que j'ai pris a cet effet toutes les mesures que les circonstances me permettaient. Puisse je avoir reussi! Les generaux Prussiens se piquent de politesse envers les Francais et mettent bas les armes aux premieres sommations.
«Le chef de la garienison de Glogau avec dix mille hommes, demande au Roi de Prusse, ce qu'il doit faire s'il est somme de se rendre?… Tout cela est positif.
«Bref, esperant en imposer seulement par notre attitude militaire, il se trouve que nous voila en guerre pour tout de bon, et ce qui plus est, en guerre sur nos frontieres avec et pour le Roi de Prusse . Tout est au grand complet, il ne nous manque qu'une petite chose, c'est le general en chef. Comme il s'est trouve que les succes d'Austerlitz aurant pu etre plus decisifs si le general en chef eut ete moins jeune, on fait la revue des octogenaires et entre Prosorofsky et Kamensky, on donne la preference au derienier. Le general nous arrive en kibik a la maniere Souvoroff, et est accueilli avec des acclamations de joie et de triomphe.
«Le 4 arrive le premier courrier de Petersbourg. On apporte les malles dans le cabinet du Marieechal, qui aime a faire tout par lui meme. On m'appelle pour aider a faire le triage des lettres et prendre celles qui nous sont destinees. Le Marieechal nous regarde faire et attend les paquets qui lui sont adresses. Nous cherchons – il n'y en a point. Le Marieechal devient impatient, se met lui meme a la besogne et trouve des lettres de l'Empereur pour le comte T., pour le prince V. et autres. Alors le voila qui se met dans une de ses coleres bleues. Il jette feu et flamme contre tout le monde, s'empare des lettres, les decachete et lit celles de l'Empereur adressees a d'autres. А, так со мною поступают! Мне доверия нет! А, за мной следить велено, хорошо же; подите вон! Et il ecrit le fameux ordre du jour au general Benigsen
«Я ранен, верхом ездить не могу, следственно и командовать армией. Вы кор д'арме ваш привели разбитый в Пултуск: тут оно открыто, и без дров, и без фуража, потому пособить надо, и я так как вчера сами отнеслись к графу Буксгевдену, думать должно о ретираде к нашей границе, что и выполнить сегодня.
«От всех моих поездок, ecrit il a l'Empereur, получил ссадину от седла, которая сверх прежних перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и командовать такой обширной армией, а потому я командованье оной сложил на старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему всё дежурство и всё принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и Седморецкий объявили, а у мужиков всё съедено; я и сам, пока вылечусь, остаюсь в гошпитале в Остроленке. О числе которого ведомость всеподданнейше подношу, донеся, что если армия простоит в нынешнем биваке еще пятнадцать дней, то весной ни одного здорового не останется.