Скрытый враг

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Скрытый враг
The Hidden
Жанр

фантастика
триллер

Режиссёр

Джек Шолдер

Продюсер

Майкл Мелтцер
Джеральд Олсон
Роберт Шайе

Автор
сценария

Джим Коуф
(в титрах — Боб Хант)

В главных
ролях

Кайл Маклахлен
Майкл Нури
Клаудия Кристиан
Эд О'Росс

Оператор

Жак Хэйткин

Композитор

Майкл Конвертино

Кинокомпания

Heron Communications
New Line Cinema

Длительность

96 мин

Страна

США США

Год

1987

К:Фильмы 1987 года

«Скрытый враг» или «Скрытые» (англ. The Hidden) — фантастический триллер 1987 года режиссёра Джека Шолдера.





Сюжет

Джек Девриз, считавшийся всеми, кто его знал, тихим добропорядочным человеком, резко переменился — ограбил 8 банков и 6 магазинов, при этом жестоко убив 12 и ранив 23 человека. После ограбления очередного банка полиция преследует его и, наконец, загоняет в засаду. Однако, несмотря на бешеный огонь полицейских, только взрыв машины выводит преступника из строя.

В больнице Святого Иосифа обгоревший Девриз, которому жить осталось не более суток, внезапно приходит в себя. Из его рта вылезает странное существо, напоминающее метровой длины слизня, и перебирается в тело соседа по палате — лежащего в коме после инфаркта Джонатана Миллера.

Тем временем к сержанту Томасу Беку (Майкл Нури) приставляется прибывший из Сиэтла агент ФБР Ллойд Галлахер (Кайл Маклахлен). Он ищет Девриза, якобы виновного в гибели его напарника, жены и дочери. Узнав о том, что Девриз помещен в больницу, он спешит туда, но застает лишь труп Девриза и пустую койку Джона Миллера, только что неожиданно очнувшегося и ушедшего из больницы.

Покуда Бек пытается сработаться со странным Галлахером — тот крайне путанно объясняет суть своего дела, шутит, что является телепатом, но действительно словно умеет читать мысли, Миллер, также бывший крайне тихим человеком, резко меняет поведение — грабит магазин, угоняет красный «Феррари», убив пятерых человек. Его действия как-то связаны с визитом в город сенатора Холта, кандидата в президенты. Миллер направляется в стриптиз-клуб, где монстр из его тела переселяется в стриптизершу Бренду (Клаудия Кристиан). «Бренда», скрывается, попутно убивая в ходе секса случайно подвернувшегося парня и угоняя его машину.

В ходе погони Бек и Галлахер настигают «Бренду» и вступают с ней в перестрелку. Та отстреливается из автоматического дробовика и странным образом малоуязвима к пулям. На крыше, после 15 пулевых ранений «Бренда», наконец, изранена настолько, что находится в предсмертном состоянии. Галлахер неожиданно достает некое неизвестное оружие, но монстр заявлет, что не выйдет и, со словами «я убью тебя», «Бренда» прыгает с крыши, разбиваясь насмерть. Однако монстр перебирается в оказавшуюся рядом собаку лейтенанта полиции Мастерсона.

Галлахер, тем не менее, отказывается давать какие-либо объяснения, и Бек приказывает его арестовать. В процессе расследования полицейские выясняют, что Ллойд Галлахер погиб месяц назад в районе Сиэтла в ходе одного из лесных пожаров, а человек выдающий себя за Галлахера — Роберт Стоун, напарник настоящего Галлахера. Бек решает допросить «Галлахера», но тот заявляет, что Девриз, Миллер и Бренда стали жертвами инопланетного монстра, за которым он 9 лет ведет охоту, и отправляется назад в камеру. Тем временем собака Мастерсона убивает лейтенанта, монстр перебирается в его тело и направляется за «Галлахером». Эксперт полицейского участка тем временем случайным выстрелом из, как оказалось, лучевого пистолета «Галлахера» разбивает стену участка.

Мастерсон врывается в полицейский участок и устраивает перестрелку, ища «Галлахера». Бек подбирает пистолет Галлахера и освобождает его из камеры, но появляется вооруженный автоматом и гранатометом Мастерсон. Пули оказываются неэффективны, «Галлахер» тоже не стреляет, однако «Мастерсон» обращается к «Галлахеру», называя его Алхак, интересуясь, как тот нашел его. «Галлахер»-Алхак отвечает, что тот зря бросил его на Альтаире, сочтя мертвым. В ответ «Мастерсон» интересуется, каково тому быть человеком, после альтаирца.

Подобравшийся к героям «Мастерсон» стреляет в них из гранатомета, но Бек успевает выстрелить в него, «Мастерсон» дергается, и граната уходит в стену, позволяя монстру уйти. Бек возмущается, почему «Галлахер» не стрелял, тот в ответ стреляет из лучевого пистолета в него — безрезультатно. Модуляция луча не позволяет поражать человеческие тела. Чтобы убить монстра, нужно заставить его покинуть тело носителя.

Монстр в очередной раз меняет носителя — на этот раз вселяясь в полицейского Клиффа Уиллиса, близкого друга Бека. «Клифф» направляется на встречу с сенатором, устраивая перестрелку и добираясь до своей цели, ранив при этом Бека. «Галлахер», вооружившийся конфискованным у одного из задержанных самодельным огнеметом, бросается на выступление сенатора. Несмотря на огонь охранников, он добирается до сенатора, сжигая его тело. Когда из обгоревшего трупа, наконец, выбирается монстр, «Галлахер» уничтожает его из своего оружия.

Тем временем Бек находится в коме в больнице, и появившийся «Галлахер» переселяется в него, также «рот в рот», раскрывая свою сущность — некое энергетическое существо. Врачи находят пришедшего в сознание Бека и мертвое тело «Галлахера». А Алхак обзаводится новой семьей…

В ролях

Актёр Роль
Кайл Маклахлен Ллойд Галлахер / Роберт Стоун / Алхак агент ФБР Ллойд Галлахер / Роберт Стоун / Алхак
Майкл Нури Томас Бек детектив Томас Бек
Клаудия Кристиан Бренда Ли Ван Бурен Бренда Ли Ван Бурен
Кларенс Фэлдер Джон Мастерсон лейтенант Джон Мастерсон
Клу Галагер Эд Флинн лейтенант Эд Флинн
Эд О’Росс Клифф Уиллис детектив Клифф Уиллис
Уильям Бойетт Джонатан Миллер Джонатан Миллер
Ричард Брукс Санчез детектив Санчез
Ларри Седар Брэм Брэм
Катарин Кэннон Барбара Бек Барбара Бек
Джон Маккэнн Холт сенатор Холт
Крис Малки Джек Девриз Джек Девриз
Линн Шайе Кэрол Миллер Кэрол Миллер
Джеймс Луизи продавец «Феррари»
Дэнни Трехо заключённый

Награды и номинации

Награды

Фестиваль фантастического кино в Сиджесе, 1987:

  • Лучшая мужская роль (Майкл Нури)
  • Приз международного жюри критиков

Фестиваль фантастического кино в Авориазе, 1988 — Гран-при

Фестиваль «Fantasporto», 1988 — Лучшая режиссура (Джек Шолдер)

Номинации

Фестиваль фантастического кино в Сиджесе, 1987 — Лучший фильм

Премия «Сатурн», 1988:

  • Лучший научно-фантастический фильм
  • Лучшая режиссура (Джек Шолдер)
  • Лучший сценарий (Джим Кауф)
  • Лучшая мужская роль (Майкл Нури)

Фестиваль «Fantasporto», 1988 — Лучший фильм [1]

Критика

По данным портала Rotten Tomatoes, 77 % из 22 исследованных критических рецензий положительно оценили фильм, средний балл — 6.9/10[2]. По мнению обозревателя журнала Variety, «Скрытый враг» это хорошо сконструированный триллер, который под конец становится «совершенно обычной научной фантастикой»[3]. Роджер Эберт в рецензии для Chicago Sun-Times поставил фильму 3 звезды из 4, назвав его «удивительно эффектным»[4].

Напишите отзыв о статье "Скрытый враг"

Примечания

  1. [www.imdb.com/title/tt0093185/awards?ref_=tt_awd The Hidden — Awards] (англ.). IMDb. Проверено 29 августа 2015.
  2. [www.rottentomatoes.com/m/hidden/ The Hidden (1987)]. Rotten Tomatoes. Проверено 12 сентября 2015.
  3. [variety.com/1986/film/reviews/the-hidden-1200427085/ Review: 'The Hidden']. Variety (1987). Проверено 12 сентября 2015.
  4. Ebert, Roger. [www.rogerebert.com/reviews/the-hidden-1987 The Hidden], Chicago Sun-Times (30 октября 1987). Проверено 12 сентября 2015.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Скрытый враг

– Ну хорошо, хорошо, после расскажешь, – краснея сказала княжна Марья.
– Позвольте у нее спросить, – сказал Пьер. – Ты сама видела? – спросил он.
– Как же, отец, сама удостоилась. Сияние такое на лике то, как свет небесный, а из щечки у матушки так и каплет, так и каплет…
– Да ведь это обман, – наивно сказал Пьер, внимательно слушавший странницу.
– Ах, отец, что говоришь! – с ужасом сказала Пелагеюшка, за защитой обращаясь к княжне Марье.
– Это обманывают народ, – повторил он.
– Господи Иисусе Христе! – крестясь сказала странница. – Ох, не говори, отец. Так то один анарал не верил, сказал: «монахи обманывают», да как сказал, так и ослеп. И приснилось ему, что приходит к нему матушка Печерская и говорит: «уверуй мне, я тебя исцелю». Вот и стал проситься: повези да повези меня к ней. Это я тебе истинную правду говорю, сама видела. Привезли его слепого прямо к ней, подошел, упал, говорит: «исцели! отдам тебе, говорит, в чем царь жаловал». Сама видела, отец, звезда в ней так и вделана. Что ж, – прозрел! Грех говорить так. Бог накажет, – поучительно обратилась она к Пьеру.
– Как же звезда то в образе очутилась? – спросил Пьер.
– В генералы и матушку произвели? – сказал князь Aндрей улыбаясь.
Пелагеюшка вдруг побледнела и всплеснула руками.
– Отец, отец, грех тебе, у тебя сын! – заговорила она, из бледности вдруг переходя в яркую краску.
– Отец, что ты сказал такое, Бог тебя прости. – Она перекрестилась. – Господи, прости его. Матушка, что ж это?… – обратилась она к княжне Марье. Она встала и чуть не плача стала собирать свою сумочку. Ей, видно, было и страшно, и стыдно, что она пользовалась благодеяниями в доме, где могли говорить это, и жалко, что надо было теперь лишиться благодеяний этого дома.
– Ну что вам за охота? – сказала княжна Марья. – Зачем вы пришли ко мне?…
– Нет, ведь я шучу, Пелагеюшка, – сказал Пьер. – Princesse, ma parole, je n'ai pas voulu l'offenser, [Княжна, я право, не хотел обидеть ее,] я так только. Ты не думай, я пошутил, – говорил он, робко улыбаясь и желая загладить свою вину. – Ведь это я, а он так, пошутил только.
Пелагеюшка остановилась недоверчиво, но в лице Пьера была такая искренность раскаяния, и князь Андрей так кротко смотрел то на Пелагеюшку, то на Пьера, что она понемногу успокоилась.


Странница успокоилась и, наведенная опять на разговор, долго потом рассказывала про отца Амфилохия, который был такой святой жизни, что от ручки его ладоном пахло, и о том, как знакомые ей монахи в последнее ее странствие в Киев дали ей ключи от пещер, и как она, взяв с собой сухарики, двое суток провела в пещерах с угодниками. «Помолюсь одному, почитаю, пойду к другому. Сосну, опять пойду приложусь; и такая, матушка, тишина, благодать такая, что и на свет Божий выходить не хочется».
Пьер внимательно и серьезно слушал ее. Князь Андрей вышел из комнаты. И вслед за ним, оставив божьих людей допивать чай, княжна Марья повела Пьера в гостиную.
– Вы очень добры, – сказала она ему.
– Ах, я право не думал оскорбить ее, я так понимаю и высоко ценю эти чувства!
Княжна Марья молча посмотрела на него и нежно улыбнулась. – Ведь я вас давно знаю и люблю как брата, – сказала она. – Как вы нашли Андрея? – спросила она поспешно, не давая ему времени сказать что нибудь в ответ на ее ласковые слова. – Он очень беспокоит меня. Здоровье его зимой лучше, но прошлой весной рана открылась, и доктор сказал, что он должен ехать лечиться. И нравственно я очень боюсь за него. Он не такой характер как мы, женщины, чтобы выстрадать и выплакать свое горе. Он внутри себя носит его. Нынче он весел и оживлен; но это ваш приезд так подействовал на него: он редко бывает таким. Ежели бы вы могли уговорить его поехать за границу! Ему нужна деятельность, а эта ровная, тихая жизнь губит его. Другие не замечают, а я вижу.
В 10 м часу официанты бросились к крыльцу, заслышав бубенчики подъезжавшего экипажа старого князя. Князь Андрей с Пьером тоже вышли на крыльцо.
– Это кто? – спросил старый князь, вылезая из кареты и угадав Пьера.
– AI очень рад! целуй, – сказал он, узнав, кто был незнакомый молодой человек.
Старый князь был в хорошем духе и обласкал Пьера.
Перед ужином князь Андрей, вернувшись назад в кабинет отца, застал старого князя в горячем споре с Пьером.
Пьер доказывал, что придет время, когда не будет больше войны. Старый князь, подтрунивая, но не сердясь, оспаривал его.
– Кровь из жил выпусти, воды налей, тогда войны не будет. Бабьи бредни, бабьи бредни, – проговорил он, но всё таки ласково потрепал Пьера по плечу, и подошел к столу, у которого князь Андрей, видимо не желая вступать в разговор, перебирал бумаги, привезенные князем из города. Старый князь подошел к нему и стал говорить о делах.
– Предводитель, Ростов граф, половины людей не доставил. Приехал в город, вздумал на обед звать, – я ему такой обед задал… А вот просмотри эту… Ну, брат, – обратился князь Николай Андреич к сыну, хлопая по плечу Пьера, – молодец твой приятель, я его полюбил! Разжигает меня. Другой и умные речи говорит, а слушать не хочется, а он и врет да разжигает меня старика. Ну идите, идите, – сказал он, – может быть приду, за ужином вашим посижу. Опять поспорю. Мою дуру, княжну Марью полюби, – прокричал он Пьеру из двери.
Пьер теперь только, в свой приезд в Лысые Горы, оценил всю силу и прелесть своей дружбы с князем Андреем. Эта прелесть выразилась не столько в его отношениях с ним самим, сколько в отношениях со всеми родными и домашними. Пьер с старым, суровым князем и с кроткой и робкой княжной Марьей, несмотря на то, что он их почти не знал, чувствовал себя сразу старым другом. Они все уже любили его. Не только княжна Марья, подкупленная его кроткими отношениями к странницам, самым лучистым взглядом смотрела на него; но маленький, годовой князь Николай, как звал дед, улыбнулся Пьеру и пошел к нему на руки. Михаил Иваныч, m lle Bourienne с радостными улыбками смотрели на него, когда он разговаривал с старым князем.
Старый князь вышел ужинать: это было очевидно для Пьера. Он был с ним оба дня его пребывания в Лысых Горах чрезвычайно ласков, и велел ему приезжать к себе.
Когда Пьер уехал и сошлись вместе все члены семьи, его стали судить, как это всегда бывает после отъезда нового человека и, как это редко бывает, все говорили про него одно хорошее.


Возвратившись в этот раз из отпуска, Ростов в первый раз почувствовал и узнал, до какой степени сильна была его связь с Денисовым и со всем полком.
Когда Ростов подъезжал к полку, он испытывал чувство подобное тому, которое он испытывал, подъезжая к Поварскому дому. Когда он увидал первого гусара в расстегнутом мундире своего полка, когда он узнал рыжего Дементьева, увидал коновязи рыжих лошадей, когда Лаврушка радостно закричал своему барину: «Граф приехал!» и лохматый Денисов, спавший на постели, выбежал из землянки, обнял его, и офицеры сошлись к приезжему, – Ростов испытывал такое же чувство, как когда его обнимала мать, отец и сестры, и слезы радости, подступившие ему к горлу, помешали ему говорить. Полк был тоже дом, и дом неизменно милый и дорогой, как и дом родительский.
Явившись к полковому командиру, получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство и на фуражировку, войдя во все маленькие интересы полка и почувствовав себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте, которые он чувствовал и под родительским кровом. Не было этой всей безурядицы вольного света, в котором он не находил себе места и ошибался в выборах; не было Сони, с которой надо было или не надо было объясняться. Не было возможности ехать туда или не ехать туда; не было этих 24 часов суток, которые столькими различными способами можно было употребить; не было этого бесчисленного множества людей, из которых никто не был ближе, никто не был дальше; не было этих неясных и неопределенных денежных отношений с отцом, не было напоминания об ужасном проигрыше Долохову! Тут в полку всё было ясно и просто. Весь мир был разделен на два неровные отдела. Один – наш Павлоградский полк, и другой – всё остальное. И до этого остального не было никакого дела. В полку всё было известно: кто был поручик, кто ротмистр, кто хороший, кто дурной человек, и главное, – товарищ. Маркитант верит в долг, жалованье получается в треть; выдумывать и выбирать нечего, только не делай ничего такого, что считается дурным в Павлоградском полку; а пошлют, делай то, что ясно и отчетливо, определено и приказано: и всё будет хорошо.