Слиозберг, Генрих Борисович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Генрих Борисович Слиозберг
Имя при рождении:

Генрих Борисович Слиозберг

Место рождения:

Мир (город) Минская губерния

Род деятельности:

общественный деятель, юрист, правозащитник

Генрих Борисович Слиозберг (1863, Мир Минской губернии — 1937, Париж; литературный псевдоним «Улейников») — российский юрист и общественный деятель, один из учредителей Союза для достижения полноправия еврейского народа в России (1905) и Еврейской народной группы (1907)[1].





Биография

Генрих Слиозберг родился в 1863 году в местечке Мир Минской губернии в еврейской семье приверженцев хасидизма хабадского толка. Его отец — Шая-Борух Слиозберг — происходил из местечка Налибоки Ошмянского уезда Виленской губернии, учился в Мирском ешиботе и женился на местной уроженке, Эсфири Нохим-Давидовне Ошмянской. Когда Генриху не было и года его отец получил место меламеда в Полтаве, куда переехала и вся семья. В Полтаву к тому времени уже переселилась семья матери (её отец, Нухим-Дувид Ошмянский, также был меламедом), а вслед переехали и родители отца.

В детстве Генрих получил традиционное еврейское образование в хедере и всю жизнь оставался в иудейской вере. В 1875—1882 годах учился в Полтавской гимназии. В 1886 году окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Продолжил юридическое образование в университетах Гейдельберга, Лейпцига и Лиона. По возвращении в Россию в 1889 году выдержал в Санкт-Петербургском университете экзамен на звание магистра уголовного права.

Карьера юриста

В 1893 году Слиозберг был принят в сословие присяжных поверенных, однако не был утверждён в этом звании в соответствии с законом 1889 года об ограничении прав евреев. В течение 18 лет Слиозберг оставался помощником присяжного поверенного и только в 1904 году стал присяжным поверенным. В 1906 году был приглашён П. А. Столыпиным на должность юрисконсульта хозяйственного департамента Министерства внутренних дел[2]. В качестве помощника обер-прокурора и обер-секретаря кассационного департамента Сената Г. И. Трахтенберга Генрих Слиозберг также способствовал разрешению жалоб поданных в Правительствующий сенат[3].

Работы по уголовному праву

Генрих Слиозберг участвовал в работе уголовного отделения Санкт-Петербургского юридического общества. В своих работах Слиозберг критиковал труды Ч. Ломброзо, Э. Ферри и других приверженцев итальянского направления в уголовном праве, которые с его точки зрения, придавали слишком большое значение социологии. Сам Слиозберг придерживался классического направления в уголовном праве, хотя и не отрицал полностью значение социологического элемента.

В период с 1899 и по 1903 год Слиозберг был редактором журнала Санкт-Петербургского юридического общества, который при нём стал называться «Вестник Права».

Общественная деятельность

Начиная с 1889 года, то есть с момента принятия закона об ограничении прав евреев, Герних Слиозберг стал активным поборником прав евреев в Российской империи. Изучал правовое и экономическое положение еврейских поселенцев, под псевдонимом «Улейников» подготовил к публикации материалы Л. М. Бинштока, обследовавшего еврейские колонии в Херсонской и Екатеринославской губерниях. Участвовал в работе комиссии конгресса США, изучавшей причины эмиграции евреев из России[4].

Генрих Слиозберг принимал участие в работе Всероссийской раввинской комиссии 1894 года и в Ковенском съезде 1909 года[5].

После кишиневского погрома 1903 года Слиозберг выступал в роли адвоката и доверенного лица в гражданских исках потерпевших к администрации разгромленных городов. Он также играл ведущую роль в созданном Г. О. Гинцбургом Комитете помощи жертвам погромов[6].

Вместе с М. М. Винавером и О. О. Грузенбергом был среди учредителей Союза для достижения полноправия еврейского народа в России (1905) (известным также как достиженцы — идиш: ди дергрейхер[7]) и Еврейской народной группы (1907)[1]. Во время дела Бейлиса вместе с Арнольдом Марголиным создал «Комитет защиты Бейлиса». Комитет финансировал частное расследование и поиск настоящих преступников по данному делу.

Слиозберг читал лекции по история законодательства о евреях в России на курсах востоковедения барона Д. Г. Гинцбурга[8], печатал статьи по еврейскому вопросу в газетах и журналах — «Восход», «Свобода и равенство», «Новый Восход».

Период после революции 1917 года

Генрих Слиозберг придерживался правых взглядов, идейно тяготел к конституционно-демократической партии и вскоре после Октябрьской революции 1917 года был арестован. После краткосрочного заключения в тюрьме в 1920 году Слиозберг эмигрировал в Финляндию и затем во Францию.

В Париже стоял во главе общины российских евреев, в апреле 1933 года он был одним из инициаторов создания Общества друзей «Рассвета» — еженедельного органа Федерации русско-украинских сионистов в эмиграции.

Участие в масонстве

Генрих Слиозберг был активным масоном[9]. Он был посвящён 22 сентября 1921 года в достопочтенную ложу «Тэба» № 347 работавшую под юрисдикцией Великой ложи Франции. С 17 октября 1921 года работал под руководством Л. Д. Кандаурова. Первый страж в 1926 году. Оратор в 1927 году. Член ложи по 1928 год[10]. Посещал собрания ложи усовершенствования «Друзья любомудрия» с 26 апреля 1922 года. Возведён в 13-ю степень в мае 1924 года[11]. Член капитула «Астрея», возведён в 18-ую степень в 1925 году. Оратор капитула с 20 февраля 1925 по 1927 год[12]. Возведен в 33-ю степень в 1924 году. Член совета со дня основания по 1937 год[13].

Свидетель на процессе в Берне

В Швейцарии еврейские организации выступили против публикации «Протоколов сионских мудрецов» местной организацией нацистов и подали на издателей в суд. На процессе, который проходил в Берне в октябре 1934 года, Слиозберг выступил в качестве свидетеля. Суд признал «Протоколы» подделкой и вынес приговор о том, что это — «непристойное издание». Однако из-за слишком вольной трактовки слова «непристойный» приговор был отменён апелляционной инстанцией в ноябре 1937 года. При этом апелляционный суд отказал ответчикам в возмещении убытков, но в заключительной речи судьи подтвердили сфабрикованный характер «Протоколов»[14].

Труды

  • Правовое и экономическое положение евреев в России. СПб., 1907
  • Сборник действующих законов о евреях. СПб., 1909
  • Статья «Барон Г. О. Гинцбург и правовое положение евреев», в сборнике «Пережитое», т. II.
  • [rbr.lib.unc.edu/cm/card.html?source_id=06091 Дореволюционный строй России] (посвящена «скорбной памяти погибших и замученных большевиками сынов России»). Париж, 1933
  • [rbr.lib.unc.edu/cm/card.html?source_id=00405 Барон Г. О. Гинцбург: его жизнь и деятельность: к столетию со дня его рождения]. Париж, 1933
  • Месть Спинозы за херем. Париж, 1933
  • [www.library6.com/index.php/library6/item/слиозберг-гб-дела-давно-минувших-дней-записки-русского-еврея Дела минувших дней: записки русского еврея: в 2-х томах]. Париж, 1933; I том переиздан в «Евреи в России. XIX век» (серия «Россия в мемуарах»). Москва: Новое литературное обозрение, 2000.

Напишите отзыв о статье "Слиозберг, Генрих Борисович"

Примечания

  1. 1 2 [www.eleven.co.il/article/13839 Слиозберг Генрих]
  2. Смирнов А. В. [www.kalinovsky-k.narod.ru/b/foinitsky/t-2/smirnov.htm Великий учитель русских криминалистов. Послесловие к пятому изданию «Курса уголовного судопроизводства» И. Я. Фойницкого.] // Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб., 1996. С. 585—598.
  3. А. И. Солженицын [www.lib.ru/PROZA/SOLZHENICYN/200let.txt_Piece40.15 Двести лет вместе (1795—1995). Часть I]
  4. см. труды Конгресса за 1890 год.
  5. В июне 1909 года в Ковно состоялся съезд около 120 представителей различных еврейских партий и общин. Совещание игнорировали еврейские социалистические партии.
  6. [www.eleven.co.il/article/15442 Россия. Евреи России в конце 19 в. — начале 20 в. (1881—1917)]
  7. З. Жаботинский Повесть моих дней [gazeta.rjews.net/Lib/Jab/pov10.html В грозах российской «весны»]
  8. М. Носоновский [berkovich-zametki.com/2008/Starina/Nomer1/MN83.htm Из истории высшего еврейского образования в России. К 100-летию открытия Курсов востоковедения им. Барона Гинцбурга] Альманах «Еврейская Старина» № 1(54) Январь-февраль 2008 года
  9. А. Серков. История русского масонства (1845—1945) [samisdat.com/5/55/5553-05g.htm Глава 5: Первые шаги русского масонства в изгнании (1917—1924)]
  10. [samisdat.com/5/23/523f-teb.htm ПАРИЖ. ЛОЖА ТЭБА]
  11. [samisdat.com/5/23/523f-lub.htm Париж. Ложа Друзья Любомудрия (союза Верховного Совета Франции)]
  12. [samisdat.com/5/23/523f-ast.htm Париж. Капитул Астрея (союз Верховного Совета Франции)]
  13. [samisdat.com/5/23/523f-ros.htm Париж. Русский особый совет 33-й ст.]
  14.  (нем.) Norman Cohn. «Die Protokolle der Weisen von Zion» Der Mythos der jüdischen Weltverschwörung. — Elster Verlag, 1998. ISBN 3-89151-261-9, стр. 236

Ссылки

Отрывок, характеризующий Слиозберг, Генрих Борисович

– Это Илагинский охотник что то с нашим Иваном бунтует, – сказал стремянный Николая.
Николай послал стремяного подозвать к себе сестру и Петю и шагом поехал к тому месту, где доезжачие собирали гончих. Несколько охотников поскакало к месту драки.
Николай слез с лошади, остановился подле гончих с подъехавшими Наташей и Петей, ожидая сведений о том, чем кончится дело. Из за опушки выехал дравшийся охотник с лисицей в тороках и подъехал к молодому барину. Он издалека снял шапку и старался говорить почтительно; но он был бледен, задыхался, и лицо его было злобно. Один глаз был у него подбит, но он вероятно и не знал этого.
– Что у вас там было? – спросил Николай.
– Как же, из под наших гончих он травить будет! Да и сука то моя мышастая поймала. Поди, судись! За лисицу хватает! Я его лисицей ну катать. Вот она, в тороках. А этого хочешь?… – говорил охотник, указывая на кинжал и вероятно воображая, что он всё еще говорит с своим врагом.
Николай, не разговаривая с охотником, попросил сестру и Петю подождать его и поехал на то место, где была эта враждебная, Илагинская охота.
Охотник победитель въехал в толпу охотников и там, окруженный сочувствующими любопытными, рассказывал свой подвиг.
Дело было в том, что Илагин, с которым Ростовы были в ссоре и процессе, охотился в местах, по обычаю принадлежавших Ростовым, и теперь как будто нарочно велел подъехать к острову, где охотились Ростовы, и позволил травить своему охотнику из под чужих гончих.
Николай никогда не видал Илагина, но как и всегда в своих суждениях и чувствах не зная середины, по слухам о буйстве и своевольстве этого помещика, всей душой ненавидел его и считал своим злейшим врагом. Он озлобленно взволнованный ехал теперь к нему, крепко сжимая арапник в руке, в полной готовности на самые решительные и опасные действия против своего врага.
Едва он выехал за уступ леса, как он увидал подвигающегося ему навстречу толстого барина в бобровом картузе на прекрасной вороной лошади, сопутствуемого двумя стремянными.
Вместо врага Николай нашел в Илагине представительного, учтивого барина, особенно желавшего познакомиться с молодым графом. Подъехав к Ростову, Илагин приподнял бобровый картуз и сказал, что очень жалеет о том, что случилось; что велит наказать охотника, позволившего себе травить из под чужих собак, просит графа быть знакомым и предлагает ему свои места для охоты.
Наташа, боявшаяся, что брат ее наделает что нибудь ужасное, в волнении ехала недалеко за ним. Увидав, что враги дружелюбно раскланиваются, она подъехала к ним. Илагин еще выше приподнял свой бобровый картуз перед Наташей и приятно улыбнувшись, сказал, что графиня представляет Диану и по страсти к охоте и по красоте своей, про которую он много слышал.
Илагин, чтобы загладить вину своего охотника, настоятельно просил Ростова пройти в его угорь, который был в версте, который он берег для себя и в котором было, по его словам, насыпано зайцев. Николай согласился, и охота, еще вдвое увеличившаяся, тронулась дальше.
Итти до Илагинского угоря надо было полями. Охотники разровнялись. Господа ехали вместе. Дядюшка, Ростов, Илагин поглядывали тайком на чужих собак, стараясь, чтобы другие этого не замечали, и с беспокойством отыскивали между этими собаками соперниц своим собакам.
Ростова особенно поразила своей красотой небольшая чистопсовая, узенькая, но с стальными мышцами, тоненьким щипцом (мордой) и на выкате черными глазами, краснопегая сучка в своре Илагина. Он слыхал про резвость Илагинских собак, и в этой красавице сучке видел соперницу своей Милке.
В середине степенного разговора об урожае нынешнего года, который завел Илагин, Николай указал ему на его краснопегую суку.
– Хороша у вас эта сучка! – сказал он небрежным тоном. – Резва?
– Эта? Да, эта – добрая собака, ловит, – равнодушным голосом сказал Илагин про свою краснопегую Ерзу, за которую он год тому назад отдал соседу три семьи дворовых. – Так и у вас, граф, умолотом не хвалятся? – продолжал он начатый разговор. И считая учтивым отплатить молодому графу тем же, Илагин осмотрел его собак и выбрал Милку, бросившуюся ему в глаза своей шириной.
– Хороша у вас эта чернопегая – ладна! – сказал он.
– Да, ничего, скачет, – отвечал Николай. «Вот только бы побежал в поле матёрый русак, я бы тебе показал, какая эта собака!» подумал он, и обернувшись к стремянному сказал, что он дает рубль тому, кто подозрит, т. е. найдет лежачего зайца.
– Я не понимаю, – продолжал Илагин, – как другие охотники завистливы на зверя и на собак. Я вам скажу про себя, граф. Меня веселит, знаете, проехаться; вот съедешься с такой компанией… уже чего же лучше (он снял опять свой бобровый картуз перед Наташей); а это, чтобы шкуры считать, сколько привез – мне всё равно!
– Ну да.
– Или чтоб мне обидно было, что чужая собака поймает, а не моя – мне только бы полюбоваться на травлю, не так ли, граф? Потом я сужу…
– Ату – его, – послышался в это время протяжный крик одного из остановившихся борзятников. Он стоял на полубугре жнивья, подняв арапник, и еще раз повторил протяжно: – А – ту – его! (Звук этот и поднятый арапник означали то, что он видит перед собой лежащего зайца.)
– А, подозрил, кажется, – сказал небрежно Илагин. – Что же, потравим, граф!
– Да, подъехать надо… да – что ж, вместе? – отвечал Николай, вглядываясь в Ерзу и в красного Ругая дядюшки, в двух своих соперников, с которыми еще ни разу ему не удалось поровнять своих собак. «Ну что как с ушей оборвут мою Милку!» думал он, рядом с дядюшкой и Илагиным подвигаясь к зайцу.
– Матёрый? – спрашивал Илагин, подвигаясь к подозрившему охотнику, и не без волнения оглядываясь и подсвистывая Ерзу…
– А вы, Михаил Никанорыч? – обратился он к дядюшке.
Дядюшка ехал насупившись.
– Что мне соваться, ведь ваши – чистое дело марш! – по деревне за собаку плачены, ваши тысячные. Вы померяйте своих, а я посмотрю!
– Ругай! На, на, – крикнул он. – Ругаюшка! – прибавил он, невольно этим уменьшительным выражая свою нежность и надежду, возлагаемую на этого красного кобеля. Наташа видела и чувствовала скрываемое этими двумя стариками и ее братом волнение и сама волновалась.
Охотник на полугорке стоял с поднятым арапником, господа шагом подъезжали к нему; гончие, шедшие на самом горизонте, заворачивали прочь от зайца; охотники, не господа, тоже отъезжали. Всё двигалось медленно и степенно.
– Куда головой лежит? – спросил Николай, подъезжая шагов на сто к подозрившему охотнику. Но не успел еще охотник отвечать, как русак, чуя мороз к завтрашнему утру, не вылежал и вскочил. Стая гончих на смычках, с ревом, понеслась под гору за зайцем; со всех сторон борзые, не бывшие на сворах, бросились на гончих и к зайцу. Все эти медленно двигавшиеся охотники выжлятники с криком: стой! сбивая собак, борзятники с криком: ату! направляя собак – поскакали по полю. Спокойный Илагин, Николай, Наташа и дядюшка летели, сами не зная как и куда, видя только собак и зайца, и боясь только потерять хоть на мгновение из вида ход травли. Заяц попался матёрый и резвый. Вскочив, он не тотчас же поскакал, а повел ушами, прислушиваясь к крику и топоту, раздавшемуся вдруг со всех сторон. Он прыгнул раз десять не быстро, подпуская к себе собак, и наконец, выбрав направление и поняв опасность, приложил уши и понесся во все ноги. Он лежал на жнивьях, но впереди были зеленя, по которым было топко. Две собаки подозрившего охотника, бывшие ближе всех, первые воззрились и заложились за зайцем; но еще далеко не подвинулись к нему, как из за них вылетела Илагинская краснопегая Ерза, приблизилась на собаку расстояния, с страшной быстротой наддала, нацелившись на хвост зайца и думая, что она схватила его, покатилась кубарем. Заяц выгнул спину и наддал еще шибче. Из за Ерзы вынеслась широкозадая, чернопегая Милка и быстро стала спеть к зайцу.
– Милушка! матушка! – послышался торжествующий крик Николая. Казалось, сейчас ударит Милка и подхватит зайца, но она догнала и пронеслась. Русак отсел. Опять насела красавица Ерза и над самым хвостом русака повисла, как будто примеряясь как бы не ошибиться теперь, схватить за заднюю ляжку.
– Ерзанька! сестрица! – послышался плачущий, не свой голос Илагина. Ерза не вняла его мольбам. В тот самый момент, как надо было ждать, что она схватит русака, он вихнул и выкатил на рубеж между зеленями и жнивьем. Опять Ерза и Милка, как дышловая пара, выровнялись и стали спеть к зайцу; на рубеже русаку было легче, собаки не так быстро приближались к нему.
– Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! – закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из за них, наддал с страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что.
«Вот это дело марш… вот собака… вот вытянул всех, и тысячных и рублевых – чистое дело марш!» говорил он, задыхаясь и злобно оглядываясь, как будто ругая кого то, как будто все были его враги, все его обижали, и только теперь наконец ему удалось оправдаться. «Вот вам и тысячные – чистое дело марш!»
– Ругай, на пазанку! – говорил он, кидая отрезанную лапку с налипшей землей; – заслужил – чистое дело марш!
– Она вымахалась, три угонки дала одна, – говорил Николай, тоже не слушая никого, и не заботясь о том, слушают ли его, или нет.
– Да это что же в поперечь! – говорил Илагинский стремянный.
– Да, как осеклась, так с угонки всякая дворняшка поймает, – говорил в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала всё то, что выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время.