Смысл

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Смысл — сущность феномена в более широком контексте реальности.

Смысл феномена оправдывает существование феномена, так как определяет его место в некоторой целостности, вводит отношения «часть-целое», делает его необходимым в качестве части этой целостности.[1] Смыслом также называют мнимое или реальное предназначение каких-либо вещей, слов, понятий или действий, заложенное конкретной личностью или общностью. Противоположностью смысла является бессмысленность, то есть отсутствие конкретного предназначения. Под смыслом может подразумеваться, например, целеполагание, а также результат какого-либо действия.

В других славянских языках «смысл» может означать ощущение (ср. чеш. Smysl).

В церковнославянском переводе Библии смыслом (лат. prūdentia) именует то, что в синодальном переводе обозначено разумом (Иез. 28:4).





Общее понятие

Смысл — это понятие подразумеваемое и оно прямо зависит от знаний о предмете. Незнакомая вещь может показаться бессмысленной, если неизвестно, как ею пользоваться, то есть как можно извлечь из неё пользу. И, наоборот, по незнанию вещь может наделяться ложными полезными качествами и обладать, с этой точки зрения, значимым смыслом.

Ярким примером бессмысленных для одних и осмысленных для других вещей выступают суеверия, в особенности приметы: одни считают, что приметы помогают предсказывать будущее и потому видят в них большой смысл; другие же в них не верят и не видят никакого смысла. То же самое можно сказать о незнакомом языке: отдельные фразы на нём кажутся бессмысленными, в то время как естественные носители языка автоматически различают осмысленный или бессмысленный характер произнесенных слов и предложений.

Язык в этом плане уникален, так как он является осмысленным носителем мыслей, образов, информационных посылов. Для народа, использующего определенный язык, каждое слово имеет свой смысл, своё назначение. Осуществляется передача какой-либо информации, достигается понимание людьми друг друга. Они могут обмениваться полезными знаниями о разных явлениях, предметах и событиях. Если бы языка не было, то смысл многих событий, которые были засвидетельствованы лишь отдельными людьми, оставался бы скрыт от других людей. События не стали бы полезными, а в случае приближения опасности люди не узнали бы о ней заранее и не успели бы подготовиться. Потому-то слова, наделенные смыслом и сказанные в нужный момент, столь ценятся (даже простые восклицания, которые на первый взгляд кажутся бессмысленными, например, «Э-эх!», «Ага-а…», «Ур-р-ра!», «Угу» и т. д.). В этом отношении, а именно в ходе изучения правил и норм складывания осмысленных фраз, язык является предметом изучения лингвистики.

Изучением смысла занимается также онтология, теория познания и методология науки. В частности, в онтологии тематизируются смысловые координаты бытия, возможности разграничения сферы действительного (допустим, в рамках социума, в системах приказов). В теории познания проблема смысла входит в состав проблематики природы и источников знания, а именно границ его осмысленности и бессмысленности. В рамках методологии выявляются прикладные характеристики какого-либо конкретного научного метода, в особенности нацеленность метода на обеспечение инновационных вариантов решения отдельных старых проблем, а также раскрытие целых классов новых проблемных ситуаций. В противном случае считают, что введение нового метода лишено смысла.

В методологии ключевая роль отводится семантическому анализу и проектированию смысловой нагрузки используемых конструкций языка — футуродизайна.

Смысл и значение

Г. Фреге в своей статье «О смысле и значении» (1892) противопоставил смысл (нем. Sinn) и значение (нем. Bedeutung, денотат), хотя в немецком языке эти слова иногда использовались как синонимы[2]. Если значение (денотат) — это сам обозначаемый предмет, то смысл — это информация о предмете (сигнификат или десигнат). Например, выражения «Вечерняя звезда» и «Утренняя звезда» имеют одно и то же значение, но отнюдь не одинаковый смысл. Вместе с тем, смысл не есть представление, поскольку несет в себе не просто субъективный образ предмета, но некоторую общезначимую информацию[3]. Фреге придерживался точки зрения математико-логического платонизма: считал, что смысл не принадлежит ни внутреннему миру человеческих представлений, ни внешнему миру предметов. Как объективную сущность (на манер эйдоса) он образует «третий мир» (нем. Drittes Reich — третье царство). При этом имеющие смысл выражения могут не иметь значения[4]. Данное различение смысла (понятия), значения (предмета) и имени (слова) схематически выражается в виде треугольника Фреге[5] или семантического треугольника[6].

В философии Гуссерля значение (нем. Bedeutung) мыслится как «лингвистически оформленный» смысл (нем. Sinn), который сам по себе есть интенция (ноэма). Гуссерль сближает смысл и значение, но противопоставляет их референту[2]. Витгенштейн первым указал на определяющую роль контекста в выявлении смысла[7].

Смысл и ценность

Помимо семантических определений смысла, существуют и прагматические, которые оценивают это явление с позиции человека как субъекта деятельности. В этом случае смысл становится ценностью, значимостью или характеристикой полезности предмета для пользователя. Смысл обретается в контексте жизненной ситуации, потребностей, самосохранения и проективной деятельности. Смысл содержит компонент как знания о предмете, так и отношения к нему[8]. В выражении «какой в этом смысл?» смысл отождествляется с пользой.

См. также

Напишите отзыв о статье "Смысл"

Примечания

  1. Ю. Шрейдер. Смысл // Новая философская энциклопедия: Мысль, 2000. — Т. 1—4. — ISBN 5-244-00961-3.
  2. 1 2 [anthropology.ru/ru/texts/zaizeva/slinin.html Когнитивные основания семантической теории Э. Гуссерля]
  3. [nounivers.narod.ru/bibl/bb_sf.htm ТЕОРИЯ СМЫСЛА ГОТЛОБА ФРЕГЕ]
  4. [www.kaa-club.com/%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8C%D0%B8/meditationes-%D1%84%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D0%B8%D1%8F/%D1%81%D0%BC%D1%8B%D1%81%D0%BB-%D0%B8-%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D1%84%D1%80%D0%B5%D0%B3%D0%B5/ Анализ статьи «Смысл и значение» Г.Фреге]
  5. [lib.vvsu.ru/books/semiotika1/page0007.asp Треугольник Фреге]
  6. [sbiblio.com/biblio/persons.aspx?id=316 Фреге Фридрих Людвиг Готлоб]
  7. [ffl.nspu.net/files/konf/konf-2011-26.pdf СМЫСЛ И ЗНАЧЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ С ПОЗИЦИИ ТЕОРИИ РЕЧЕВЫХ АКТОВ] (недоступная ссылка с 13-05-2013 (3299 дней))
  8. [galactic.org.ua/Prostranstv/filocof-2.htm СМЫСЛ: СЕМЬ ДИХОТОМИЧЕСКИХ ПРИЗНАКОВ]

Литература

  • Бондарко А.В. Грамматическое значение и смысл. Л., 1978. — 175 с.
  • Васильев С. А. Синтез смысла при создании и понимании текста: Философские проблемы. — Киев: Наук. думка, 1988. — 240 с.
  • Делёз Ж. Логика смысла. — М.: Издательский центр «Академия», 1995. — 300 с. — ISBN 5-7695-0004-2
  • Клокоцкий С. С. Буквальный смысл // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Ланкин, В. Г. Явление смысла. Эстезис и логос. — Томск: Издательство Томского государственного педагогического университета, 2003. — 423 с. — ISBN 5-89428-137-7.
  • Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. — 3-е изд., доп. — М.: Смысл, 2007. — 511 с. — ISBN 978-5-89357-237-7.
  • Сулейменова, Э. Д. Понятие смысла в современной лингвистике. — Алма-Ата: Изд-во «Мектеп», 1989. — 160с. — ISBN 5-625-00512-5.
  • Шпет Г. Г. Явление и смысл, 1914.
  • Фреге Г. Смысл и денотат — В сборн.: Семиотика и информатика. — М., 1977. — Вып. 8.
  • Фреге, Г. Смысл и значение. — В кн.: Г. Фреге // Избранные работы — М.: Дом интеллектуальной книги, 1997. — 128 с.
  • Сергеев Д. В. Онтология культурного смысла. Новосибирск: Наука, 2009. — 167 с. — ISBN 978-5-02-032164-9.
  • Безруков А. Н. [stylistic-mks.com/attachments/004_Стилист%20сегоня%20и%20завтра.pdf Структурация смысла в художественном дискурсе] // Стилистика сегодня и завтра. — Москва: Ф-т журн. МГУ, 2016. — С. 68-72.

Ссылки

  • [epistemology_of_science.academic.ru/523/%D0%9E_%D1%81%D0%BC%D1%8B%D1%81%D0%BB%D0%B5_%D0%B8_%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B8 О смысле и значении]

Отрывок, характеризующий Смысл


Была одна из тех мартовских ночей, когда зима как будто хочет взять свое и высыпает с отчаянной злобой свои последние снега и бураны. Навстречу немца доктора из Москвы, которого ждали каждую минуту и за которым была выслана подстава на большую дорогу, к повороту на проселок, были высланы верховые с фонарями, чтобы проводить его по ухабам и зажорам.
Княжна Марья уже давно оставила книгу: она сидела молча, устремив лучистые глаза на сморщенное, до малейших подробностей знакомое, лицо няни: на прядку седых волос, выбившуюся из под платка, на висящий мешочек кожи под подбородком.
Няня Савишна, с чулком в руках, тихим голосом рассказывала, сама не слыша и не понимая своих слов, сотни раз рассказанное о том, как покойница княгиня в Кишиневе рожала княжну Марью, с крестьянской бабой молдаванкой, вместо бабушки.
– Бог помилует, никогда дохтура не нужны, – говорила она. Вдруг порыв ветра налег на одну из выставленных рам комнаты (по воле князя всегда с жаворонками выставлялось по одной раме в каждой комнате) и, отбив плохо задвинутую задвижку, затрепал штофной гардиной, и пахнув холодом, снегом, задул свечу. Княжна Марья вздрогнула; няня, положив чулок, подошла к окну и высунувшись стала ловить откинутую раму. Холодный ветер трепал концами ее платка и седыми, выбившимися прядями волос.
– Княжна, матушка, едут по прешпекту кто то! – сказала она, держа раму и не затворяя ее. – С фонарями, должно, дохтур…
– Ах Боже мой! Слава Богу! – сказала княжна Марья, – надо пойти встретить его: он не знает по русски.
Княжна Марья накинула шаль и побежала навстречу ехавшим. Когда она проходила переднюю, она в окно видела, что какой то экипаж и фонари стояли у подъезда. Она вышла на лестницу. На столбике перил стояла сальная свеча и текла от ветра. Официант Филипп, с испуганным лицом и с другой свечей в руке, стоял ниже, на первой площадке лестницы. Еще пониже, за поворотом, по лестнице, слышны были подвигавшиеся шаги в теплых сапогах. И какой то знакомый, как показалось княжне Марье, голос, говорил что то.
– Слава Богу! – сказал голос. – А батюшка?
– Почивать легли, – отвечал голос дворецкого Демьяна, бывшего уже внизу.
Потом еще что то сказал голос, что то ответил Демьян, и шаги в теплых сапогах стали быстрее приближаться по невидному повороту лестницы. «Это Андрей! – подумала княжна Марья. Нет, это не может быть, это было бы слишком необыкновенно», подумала она, и в ту же минуту, как она думала это, на площадке, на которой стоял официант со свечой, показались лицо и фигура князя Андрея в шубе с воротником, обсыпанным снегом. Да, это был он, но бледный и худой, и с измененным, странно смягченным, но тревожным выражением лица. Он вошел на лестницу и обнял сестру.
– Вы не получили моего письма? – спросил он, и не дожидаясь ответа, которого бы он и не получил, потому что княжна не могла говорить, он вернулся, и с акушером, который вошел вслед за ним (он съехался с ним на последней станции), быстрыми шагами опять вошел на лестницу и опять обнял сестру. – Какая судьба! – проговорил он, – Маша милая – и, скинув шубу и сапоги, пошел на половину княгини.


Маленькая княгиня лежала на подушках, в белом чепчике. (Страдания только что отпустили ее.) Черные волосы прядями вились у ее воспаленных, вспотевших щек; румяный, прелестный ротик с губкой, покрытой черными волосиками, был раскрыт, и она радостно улыбалась. Князь Андрей вошел в комнату и остановился перед ней, у изножья дивана, на котором она лежала. Блестящие глаза, смотревшие детски, испуганно и взволнованно, остановились на нем, не изменяя выражения. «Я вас всех люблю, я никому зла не делала, за что я страдаю? помогите мне», говорило ее выражение. Она видела мужа, но не понимала значения его появления теперь перед нею. Князь Андрей обошел диван и в лоб поцеловал ее.
– Душенька моя, – сказал он: слово, которое никогда не говорил ей. – Бог милостив. – Она вопросительно, детски укоризненно посмотрела на него.
– Я от тебя ждала помощи, и ничего, ничего, и ты тоже! – сказали ее глаза. Она не удивилась, что он приехал; она не поняла того, что он приехал. Его приезд не имел никакого отношения до ее страданий и облегчения их. Муки вновь начались, и Марья Богдановна посоветовала князю Андрею выйти из комнаты.
Акушер вошел в комнату. Князь Андрей вышел и, встретив княжну Марью, опять подошел к ней. Они шопотом заговорили, но всякую минуту разговор замолкал. Они ждали и прислушивались.
– Allez, mon ami, [Иди, мой друг,] – сказала княжна Марья. Князь Андрей опять пошел к жене, и в соседней комнате сел дожидаясь. Какая то женщина вышла из ее комнаты с испуганным лицом и смутилась, увидав князя Андрея. Он закрыл лицо руками и просидел так несколько минут. Жалкие, беспомощно животные стоны слышались из за двери. Князь Андрей встал, подошел к двери и хотел отворить ее. Дверь держал кто то.
– Нельзя, нельзя! – проговорил оттуда испуганный голос. – Он стал ходить по комнате. Крики замолкли, еще прошло несколько секунд. Вдруг страшный крик – не ее крик, она не могла так кричать, – раздался в соседней комнате. Князь Андрей подбежал к двери; крик замолк, послышался крик ребенка.
«Зачем принесли туда ребенка? подумал в первую секунду князь Андрей. Ребенок? Какой?… Зачем там ребенок? Или это родился ребенок?» Когда он вдруг понял всё радостное значение этого крика, слезы задушили его, и он, облокотившись обеими руками на подоконник, всхлипывая, заплакал, как плачут дети. Дверь отворилась. Доктор, с засученными рукавами рубашки, без сюртука, бледный и с трясущейся челюстью, вышел из комнаты. Князь Андрей обратился к нему, но доктор растерянно взглянул на него и, ни слова не сказав, прошел мимо. Женщина выбежала и, увидав князя Андрея, замялась на пороге. Он вошел в комнату жены. Она мертвая лежала в том же положении, в котором он видел ее пять минут тому назад, и то же выражение, несмотря на остановившиеся глаза и на бледность щек, было на этом прелестном, детском личике с губкой, покрытой черными волосиками.
«Я вас всех люблю и никому дурного не делала, и что вы со мной сделали?» говорило ее прелестное, жалкое, мертвое лицо. В углу комнаты хрюкнуло и пискнуло что то маленькое, красное в белых трясущихся руках Марьи Богдановны.

Через два часа после этого князь Андрей тихими шагами вошел в кабинет к отцу. Старик всё уже знал. Он стоял у самой двери, и, как только она отворилась, старик молча старческими, жесткими руками, как тисками, обхватил шею сына и зарыдал как ребенок.

Через три дня отпевали маленькую княгиню, и, прощаясь с нею, князь Андрей взошел на ступени гроба. И в гробу было то же лицо, хотя и с закрытыми глазами. «Ах, что вы со мной сделали?» всё говорило оно, и князь Андрей почувствовал, что в душе его оторвалось что то, что он виноват в вине, которую ему не поправить и не забыть. Он не мог плакать. Старик тоже вошел и поцеловал ее восковую ручку, спокойно и высоко лежащую на другой, и ему ее лицо сказало: «Ах, что и за что вы это со мной сделали?» И старик сердито отвернулся, увидав это лицо.

Еще через пять дней крестили молодого князя Николая Андреича. Мамушка подбородком придерживала пеленки, в то время, как гусиным перышком священник мазал сморщенные красные ладонки и ступеньки мальчика.
Крестный отец дед, боясь уронить, вздрагивая, носил младенца вокруг жестяной помятой купели и передавал его крестной матери, княжне Марье. Князь Андрей, замирая от страха, чтоб не утопили ребенка, сидел в другой комнате, ожидая окончания таинства. Он радостно взглянул на ребенка, когда ему вынесла его нянюшка, и одобрительно кивнул головой, когда нянюшка сообщила ему, что брошенный в купель вощечок с волосками не потонул, а поплыл по купели.


Участие Ростова в дуэли Долохова с Безуховым было замято стараниями старого графа, и Ростов вместо того, чтобы быть разжалованным, как он ожидал, был определен адъютантом к московскому генерал губернатору. Вследствие этого он не мог ехать в деревню со всем семейством, а оставался при своей новой должности всё лето в Москве. Долохов выздоровел, и Ростов особенно сдружился с ним в это время его выздоровления. Долохов больной лежал у матери, страстно и нежно любившей его. Старушка Марья Ивановна, полюбившая Ростова за его дружбу к Феде, часто говорила ему про своего сына.