Советская армия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Советская армия
СА

Звезда с эмблемой[1] к головным уборам военнослужащих срочной службы ВС СССР.
Годы существования

19181946 (как РККА)
19461991 (как СА)

Страна

РСФСР РСФСРСССР СССРРСФСР РСФСРРоссия Россия

Подчинение

Министерство обороны РСФСР (до 1922)
Министерство обороны СССР (19221991)
Министерство обороны РФ (19911993)

Входит в

Вооруженные Силы РСФСР
(до 1922)
Вооружённые Силы СССР (19221991)
Вооружённые Силы РФ (19911993)

Функция

защита территориальной целостности СССР

Девиз

За нашу Советскую Родину!

Командиры
Известные командиры

Г. К. Жуков, И. С. Конев, К. К. Рокоссовский, К. Е. Ворошилов, М. Н. Тухачевский, С. М. Будённый, И. Х. Баграмян и др.

Советская армия (СА) — официальное наименование основного формирования Вооружённых Сил СССР (кроме ВМФ, пограничных и внутренних войск).

До февраля 1946 года называлась Рабоче-крестьянская Красная армия (РККА, КА, Красная армия).

Основана согласно декрету о создании Рабоче-крестьянской Красной армии 19 (28) января 1918 года: «Рабоче-Крестьянская Красная Армия создается из наиболее сознательных и организованных элементов трудящихся масс. Доступ в её ряды открыт для всех граждан Российской Республики не моложе 18 лет. В Красную Армию поступает каждый, кто готов отдать свои силы, свою жизнь для защиты завоеваний Октябрьской революции, власти Советов и социализма. Для вступления в ряды Красной Армии необходимы рекомендации: войсковых комитетов или общественных демократических организаций, стоящих на платформе Советской власти, партийных или профессиональных организаций или, по крайней мере, двух членов этих организаций».






История

Рабоче-крестьянская Красная армия (1918—1945)

Создание

Вооружённые Силы СССР
Структура
Генеральный штаб
РВСН
РККА • Советская армия
Войска ПВО
Военно-воздушные силы
Военно-морской флот
Воинские звания, форма и знаки различия
Воинские категории и знаки различия РККА 1918—1935
Воинские звания и знаки различия РККА 1935—1940
Воинские звания и знаки различия РККА 1940—1943
Воинские звания и знаки различия в армии СССР 1943—1955
Воинские звания в Вооружённых Силах СССР 1955—1991
Военная форма РККА (1918—1935)
Военная форма РККА (1936—1945)
Военная форма Советской армии (1946—1968)
История Советских ВС
История воинских званий в России и СССР
История Красной армии

Развал Русской императорской армии начался в результате Февральской революции. После захвата власти большевиками советское правительство приступило к реализации курса большевистской партии по уничтожению институтов буржуазного государства, в том числе старой армии. Классики марксизма неоднократно говорили о том, что в ходе социалистических революций пролетариат должен починить старую армию и заменить её всеобщим вооружением народа. Такие вооружённые силы явочным путём начали создаваться ещё в период февральской революции. Речь идёт о так называемой красной гвардии. Но суровая реальность мировой войны потребовала создания регулярной армии, уже в условиях советского государства. Армия была переименована на Красную в 1917 году.

Впервые о рабоче-крестьянской красной армии вскользь говорилось в Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Развёрнутый закон был принят в середине января 1918 года.

Красная армия создавалась на основе следующих принциповК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1695 дней]:

  1. Классовость — армия создавалась как классовая организация. Из общего правила было сделано одно исключение: в Красную армию призывались офицеры старой армии, многие из которых к рабочим и крестьянам отношения не имели. Для того, чтобы осуществлять контроль за их поведением и недопущению с их стороны диверсионной, шпионской, вредительской и иной подрывной деятельности (а также в других целях) было создано Всероссийское бюро военных комиссаров, с 1919 — Политическое управление РВСР (на правах отдельного подразделения ЦК РКП(б)), включавшие в себя политический состав Армии.
  2. Интернационализм — этот принцип предполагал допуск в Красную армию не только граждан Российской республики, но и иностранных трудящихся.
  3. Выборность командного состава — в течение нескольких месяцев после декрета командный состав выбирался. Но в апреле 1918 года принцип выборности был отменен. Командиры всех уровней и рангов стали назначаться соответствующим государственным органом.
  4. Двуначалие — кроме командного состава в управлении вооружёнными силами на всех уровнях активное участие принимали военные комиссары.

Военные комиссары — представители правящей партии (РКП(б)) в армии. Смысл института военных комиссаров состоял в том, что они должны были осуществлять политико-просветительскую работу среди личного состава подразделения, в том числе — и среди командного.

Благодаря энергичной деятельности по созданию Красной армии, уже осенью 1918 года она превратилась в массовую армию, которая насчитывала от 800 тыс. в начале Гражданской войны до 1,5 млн в дальнейшем.

Гражданская война (1917—1923)

Вооружённая борьба между различными социально-политическими группировками на территории бывшей Российской империи.

Вторая мировая война

Советская армия (1946—1991)

Вскоре после окончания Второй мировой войны начался рост напряжённости между бывшими союзниками. За дату начала холодной войны обычно принимается Фултонская речь Черчилля 5 марта 1946 года. Началась т. н. холодная война. С тех пор в армии СССР наиболее вероятным противником начали считаться США, Великобритания и их союзники.

Преобразование армии в 1946—1949 годах

В феврале 1946 года произошло официальное переименование РККА в «Советскую армию».

В феврале-марте 1946 года наркоматы обороны и ВМФ объединены в министерство Вооруженных Сил СССР. В марте 1946 года командующим Сухопутными войсками был назначен маршал Г. К. Жуков, но уже в июле он был сменён маршалом И. С. Коневым.

В 1945—1946 гг., в связи с окончанием войны, было резко сокращено производство вооружений. Если не считать стрелкового оружия сильнее всего сократилось годовое производство артиллерии (приблизительно на 100 тыс. орудий и миномётов, то есть в десятки раз). В то же время, в 1946 году появились первые советские реактивные самолёты, в 1947 году — стратегический бомбардировщик Ту-4, в 1949 году осуществлено испытание ядерного оружия.

После окончания Великой Отечественной войны, 9 июля 1945 года вышел приказ Наркома обороны СССР № 0139 «Об организации новых округов и изменении границ существующих военных округов». По нему фронты были расформированы, организованы новые военные округа (группы войск) и изменены границы существующих. В июле-октябре 1945 года дополнительно к имевшимся 14-ти округам было создано еще девятнадцать округов и четыре группы войск[2]. После окончания войны с Японией в сентябре 1945 года фронты Дальневосточного театра военных действий также были преобразованы в военные округа. Преобразование фронтов в военные округа было завершено к 1 октября 1945 года. В период с осени 1945 года по осень 1948 года по демобилизации страны количество военных округов было резко сокращено. В указанный период военный округ включал в себя: до 5 общевойсковых (танковых) армий (корпусов) и/или до 4 мотострелковых (танковых) дивизий окружного подчинения.

С небольшими изменениями эта структура просуществовала до распада СССР в 1991 году.

С 1949 года призыв производился один раз в год в ноябре-декабре, срок службы в сухопутных войсках и авиации был установлен 3 года, во флоте 4 года. В 1968 году срок солдатской службы был сокращён в сухопутных войсках до двух лет, во флоте до трёх лет, был введён весенний призыв, для выпускников институтов, не получивших военной подготовки, срок солдатской службы был определён в 1 год.

Вскоре после окончания Второй мировой войны начался рост напряжённости между бывшими союзниками. Считается, что Фултонская речь Черчилля 5 марта 1946 годя являлась началом т. н. холодной войны. Созданный в 1949 году в целях «отражения советской угрозы» военно-политический блок НАТО стал считаться наиболее вероятным противником Советской армии.

Территориальная организация

Войска, освободившие от нацистов Восточную Европу, после окончания войны не были выведены, обеспечивая стабильность дружественных стран. Советская армия была также вовлечена в уничтожение вооружённого сопротивления советским властям, развернувшегося с использованием партизанских методов борьбы на Западной Украине (продолжалось вплоть до 1950-х годов, см. УПА) и в Прибалтике (Лесные братья (1940—1957 гг.)).

Наибольшим контингентом Советской армии за границей была Группа советских войск в Германии (ГСВГ) численностью до 338 тыс. человек. Кроме неё, были развёрнуты также Северная группа войск (Польша, на 1955 год численность не более 100 тыс. человек), Центральная группа войск (Чехословакия), и Южная группа войск (Румыния, Венгрия; численность — одна воздушная армия, две танковые и две пехотные дивизии). Кроме того, Советская армия постоянно находилась на Кубе, во Вьетнаме и в Монголии.

Внутри самого СССР войска были разделены на 15 военных округов: (Ленинградский, Прибалтийский, Белорусский, Прикарпатский, Киевский, Одесский, Московский, Северо-Кавказский, Закавказский, Приволжский, Уральский, Туркестанский, Сибирский, Забайкальский военный округ, Дальневосточный). Как результат советско-китайских пограничных конфликтов, в 1969 году был образован 16-й, Среднеазиатский военный округ, со штабом в Алма-Ате.

По приказу руководства СССР Советская армия подавила антиправительственные выступления в Германии (1953), и Венгрии (1956). Вскоре после этих событий Никита Хрущёв приступил к резкому сокращению Вооружённых Сил, одновременно усиливая их ядерную мощь. Были созданы Ракетные войска стратегического назначения. В 1968 году части Советской армии совместно с частями армий стран-членов Варшавского Договора была введена в Чехословакию для подавления «Пражской весны».

В 1979 году Советская армия была введена в Афганистан. Её потери в этой войне с 1979 по 1989 г. составили около 14,5 тыс. человек погибшими.

Раздел армии

Последний советский лидер Михаил Горбачёв придерживался цели всемерного сокращения армии (1985, 1987, 1989, 1990 года) по экономическим соображениям. В 1989 году было объявлено об отказе от вмешательства советских войск, дислоцированных в странах Организации Варшавского договора, в местные политические события. В том же году советский Ограниченный Контингент Войск был выведен из Афганистана. В 1989—1990 годы окончательно рухнул «социалистический лагерь» в Восточной Европе, по которому прошла волна антикоммунистических революций. После Вывода советских войск из Афганистана власть в Социалистическом Афганистане окончательно захватили моджахеды, провозгласив исламское государство.

Результатом стал резкий рост стремлений к национальной независимости на национальных окраинах СССР. В марте 1990 Литва провозгласила независимость, за ней последовали и другие республики. «Наверху» было решено применять силу для овладения ситуацией — в январе 1991 года Советская армия была применена в Литве для возвращения контроля (силового захвата) над объектами «партийной собственности», однако выхода из кризиса не последовало. К середине 1991 года СССР уже стоял на грани краха.

Во время событий 19—21 августа 1991 года в Москве Советская армия получила ряд приказов от членов ГКЧП, однако не играла активной роли, несмотря на появившиеся на улицах Москвы танки. Среди высшего командования отсутствовало ясное понимание, что делать, господствовало также нежелание принимать на себя ответственность за применение силы. Несмотря на конфликт, повлёкший смерти трёх человек по официальным данным, ни одного приказа стрелять не было. В итоге, общая нерешительность привела к провалу ГКЧП.

Сразу после августа 1991 года руководство СССР практически целиком потеряло контроль над союзными республиками. В первые дни после провала ГКЧП было образовано Министерство обороны России, министром назначен генерал-полковник Константин Кобец. 8 декабря 1991 года президенты России и Украины и председатель Верховного Совета Белоруссии подписали Беловежские соглашения о роспуске СССР и основании Содружества Независимых государств. 21 декабря 1991 года главами 11 союзных республик — учредителей СНГ был подписан протокол о возложении командования Вооруженными силами СССР «до их реформирования» на Министра обороны СССР, Маршала авиации Шапошникова Евгения Ивановича. Горбачёв подал в отставку 25 декабря 1991 года. На следующий день не предусмотренный Конституцией СССР Совет Республик Верховного Совета СССР самораспустился, официально объявив прекращение существование Советского Союза. Хотя некоторые учреждения и организации СССР (например, Госстандарт СССР, Комитет по охране государственной границы) ещё продолжали функционировать в течение 1992 года.

В следующие полтора года предпринимались попытки сохранить в СНГ единые вооружённые силы, однако результатом стал их раздел между союзными республиками. В России это произошло 7 мая 1992 года, когда Президент России Б. Н. Ельцин подписал указ о принятии на себя функций Верховного Главнокомандующего, хотя действовавшая на тот момент редакция Конституции и закон «О Президенте РСФСР» этого не предусматривали. Призывники из отдельных союзных республик были переведены в свои армии. К 1992 году большая часть остатков Советской армии в союзных республиках была распущена, гарнизоны выведены из Восточной Европы и Прибалтики к 1994 году. 31 августа 1994 года был осуществлён вывод российских войск из Берлина.

1 января 1993 года вместо устава Вооруженных Сил СССР вступили в действие временные общевоинские уставы Вооружённых Сил Российской Федерации.[3] 12 января 1993 года вступила в силу поправка в Конституцию Российской Федерации — России (РСФСР) 1978 года, наделяющая президента полномочиями Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами Российской Федерации. В апреле 1992 года Съезд народных депутатов РСФСР трижды отказался ратифицировать беловежское соглашение и исключить из текста конституции РСФСР упоминание о конституции и законах СССР[4]. Таким образом, Конституция СССР 1977 года и законы СССР де-юре продолжали действовать на территории России согласно статьям 4 и 102 Конституции Российской Федерации — России (РСФСР) 1978 года[5] вплоть до 25 декабря 1993 года, когда вступила в силу принятая на референдуме Конституция Российской Федерации, утвердившая атрибуты независимого российского государства после распада СССР. Союзная республика РСФСР окончательно стала независимым государством Российская Федерация.

Острейшей проблемой стал раздел Черноморского военного флота между Россией и Украиной. Статус бывшего Черноморского флота ВМФ СССР был определён только в 1997 году с разделом на Черноморский флот ВМФ Российской Федерации и ВМС Украины. Территории военно-морских баз в Крыму взяты Россией у Украины в аренду на срок до 2042 года. После «оранжевой революции» в декабре 2004 года положение Черноморского флота сильно осложнилось рядом конфликтов, в частности, обвинениями в незаконной субаренде в коммерческих целях и захватами маяков. После присоединения Крыма к России в 2014 году вопрос о Черноморском флоте был снят.

Организация

Численность

Год Численность военнослужащих ВС СССР, человек
Конец 1918 г. 1,5 млн
Осень 1920 г. 5,5 млн
Конец 1924 г. около 550 тыс.
1937 г. 1,5 млн
Июнь 1941 г. 5 млн
Июнь 1943 г. 12 млн
1 июля 1943 г. 10,3 млн
Начало 1945 г. 11 млн 365 тыс.
1 марта 1953 г. 5 млн 396 тыс.
1958 год 3 млн 156 тыс.

Вооружение и военная техника

Ядерные силы

В 1944 году нацистское руководство и население Германии начало приходить к мысли о неизбежности поражения в войне. Несмотря на то, что немцы контролировали почти всю Европу, им противостояли такие сильные державы, как Советский Союз, США, и Британская колониальная империя, контролировавшая около одной четверти земного шара. Превосходство союзников в людях, стратегических ресурсах (первую очередь, в нефти и меди), в мощностях военной промышленности стало очевидным. Это повлекло за собой упорные поиски Германией «чудо-оружия» (вундерваффе), которое должно было переломить исход войны. Исследования велись одновременно во многих областях, они повлекли за собой значительные прорывы.

Одним из направлений исследований стали разработки атомного оружия. Несмотря на серьёзные успехи, достигнутые в Германии в этой области, у нацистов было слишком мало времени; кроме того, исследования приходилось вести в условиях фактического развала немецкой военной машины, вызванного стремительным наступлением союзных войск. Стоит также отметить, что политика антисемитизма, проводимая в Германии перед войной, привела к бегству из Германии многих видных физиков.

Этот переток интеллекта сыграл определённую роль в реализации Соединёнными Штатами Манхэттенского проекта по созданию атомного оружия. Первые в мире атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки в 1945 возвестили человечеству о начале новой эры — эры атомного страха.

Резкое обострение отношений между СССР и США, произошедшее немедленно по окончании Второй мировой войны, вызвало для Соединённых Штатов сильный соблазн воспользоваться своей атомной монополией. Был составлен ряд планов («Дропшот», «Чариотир»), предусматривавших военное вторжение в СССР одновременно с атомной бомбардировкой крупнейших городов.

Подобные планы были отвергнуты, как технически невозможные; на тот момент запасы ядерного оружия были относительно небольшими, а главной проблемой являлись средства доставки. Ко времени, когда адекватные средства доставки были развиты, атомная монополия США окончилась.

Обе державы развернули стратегические ядерные триады: ядерное оружие, которое базируется на земле (межконтинентальные баллистические ракеты в шахтах), воде (стратегические подводные лодки) и в воздухе (стратегическая авиация). Принадлежность к «ядерному клубу» стала для многих стран мира показателем их авторитета на мировой арене, однако немногие ядерные державы могут себе позволить создание полноценной ядерной триады.

Доктриной обеих стран стала доктрина «ядерного сдерживания», или «взаимного гарантированного уничтожения». Любой военный конфликт между сверхдержавами с неизбежностью означал применение ядерного оружия, что должно было повлечь за собой, по всей видимости, гибель всего живого на планете. Тем не менее, СССР и США продолжали готовиться к потенциальному военному конфликту без использования ядерного оружия.

Символика Советской армии

Нарукавные знаки

Нарукавные знаки[6] или, как их в обиходе называли военнослужащие, «шевроны» по видам ВС и родам войск (сил, службам) видов и спецвойскам (спецслужбам) носились только категорией прапорщики, сержанты и солдаты срочной службы и сверхсрочной службы и курсантами военных ВУЗ-ов на шинелях, на парадно-выходной, и повседневной форме одежды. На полевой, рабочей (подменной) форме одежды (пример, на технических комбинезонах (комбез) танкистов и ракетчиков, прыжковых костюмах (песчанка) военнослужащих подразделений специального назначения, на десантных комбинезонах и так далее) ношение нарукавных знаков было не предусмотрено.

Здесь представлены не все разновидности нарукавных знаков.

  • Примечание: в ВС СССР — прапорщики, мичманы и сверхсрочнослужащие носили на нижней части левого рукава повседневной формы классический шеврон угольной формы жёлтого цвета, обозначающий срок выслуги.

Военная доктрина

Военная доктрина Советской армии ВС СССР была определена как оборонительная, исходила из мирной политики Советского Союза, и определяла задачи по подготовке Вооружённых Сил и страны в целом к борьбе с агрессором[7]. В советских военных доктринах предусматривался только ответный ядерный удар[8][9].

Начиная со школы, на обязательном для всех предмете преподавания НВП (Начальная военная подготовка), все граждане СССР обучались строевой подготовке, приёмам разведки и защиты от ОМП (оружия массового поражения — ядерного и химического), ознакомлению со структурой и видами Вооружённых Сил СССР, обращению со стрелковым оружием разборка-сборка на время и чистка автомата Калашникова, ознакомлению с тактико-техническими характеристиками (ТТХ) стрелкового оружия, основам Гражданской Обороны. Для мальчиков проводились трёхсуточные полевые сборы на базе ближайших воинских частей с обучением основным тактическим приёмам в бою, с занятиями по инженерной подготовке (оборудование одиночных окопов) и занятиями по огневой подготовке (практические стрельбы по мишеням).

Одной из главных основ советской военной доктрины являлась всеобщая воинская обязанность, обеспечивавшая на случай крупномасштабной войны мощный мобилизационный резерв.

Считалась возможной и вполне вероятной третья мировая война. Потенциальными противниками считались армии США и стран НАТО. Союзниками в возможной войне считались армии стран Варшавского договора, а также, некоторое время, армия КНР. Основными силами, важными в потенциальной третьей мировой войне считались Ракетные войска стратегического назначения, Космические войска, Стратегическая авиация, танковые части и военно-морской флот.

Воинские звания

В начале своего существования Красная армия отказалась от использования профессиональных офицеров, считая их наследием царского режима. Руководить частями Красной армии были назначены «командиры» (краскомы). В армии были отменены погоны и воинские звания. Для различия личного состава по старшинству использовались исключительно названия должностей, например, комдив (командир дивизии), комкор (командир корпуса) и т. д.
22 сентября 1935 года ЦИК и СНК СССР устанавливают для всех военнослужащих персональные воинские звания. Переход к ним осуществился только к осени. В декабре 1935 вводятся знаки отличия по званиям. Для отличия званий, с 1935 по 1943 использовались петлицы. В 1940 году в Красной армии вводятся генеральские звания. Инициатором данного нововведения стал К. Е. Ворошилов. В армии появилось звание Маршала, а генеральские звания были введены вместо званий «комбриг», «комдив», «комкор» и «командарм». В 1943 году в армии вводятся погоны и вводится в обращение наименование «офицер».

Нормы суточного довольствия военнослужащих Советской армии ВС СССР

В 1934 году в РККА постановлением СТО № К-29сс от 06.03.1934 г. были введены следующие нормы суточного довольствия по основному красноармейскому пайку (Норма № 1):

Наименование продукта Вес в граммах
1. Хлеб ржаной 600
2. Хлеб пшеничный 96 % 400
3. Мука пшеничная 85 % (подболтная) 20
4. Крупа разная 150
5. Макаронные изделия 10
6. Мясо 175
7. Рыба (сельдь) 75
8. Сало (жир животный) 20
9. Масло растительное 30
10. Картофель 400
11. Капуста (квашеная и свежая) 170
12. Свёкла 60
13. Морковь 35
14. Лук 30
15. Коренья, зелень 40
16. Томат-пюре 15
17. Перец 0,5
18. Лавровый лист 0,3
19. Сахар 35
20. Чай (в месяц) 50
21. Соль 30
22. Мыло (в месяц) 200
23. Горчица 0,3
24. Уксус 3

В мае 1941 года норма № 1 была изменена с уменьшением мяса (до 150 г) и увеличением рыбы (до 100 г) и овощей.

С сентября 1941 года норма № 1 была оставлена только для довольствия боевых частей, а для тыловых, караульных и войск, не входящих в состав действующей армии, были предусмотрены более низкие нормы довольствия. В это же время началась выдача водки боевым частям действующей армии в размере 100 грамм в день на человека. Остальным военнослужащим водка полагалась только по государственным и полковым праздникам (около 10 раз в году). Женщинам-военнослужащим выдача мыла была увеличена до 400 г.

Эти нормы действовали на протяжении всего периода войны.

К концу 1940-х годов норма № 1 была восстановлена для всех частей Советской Армии.

С 1 января 1960 года в норму было введено 10 г сливочного масла, а количество сахара увеличено до 45 г, а, затем, на протяжении 1960-х годов, в норму вводились: кисель (сухофрукты) — до 30 (20) г, увеличивалось количество сахара до 65 г, макаронных изделий до 40 г, сливочного масла до 20 г, хлеб из муки пшеничной 2 сорта заменён на хлеб из муки 1 сорта.
С 1 мая 1975 года норма была увеличена за счёт выдачи по выходным и праздничным дням куриных яиц (2 шт.), а в 1983 году было произведено незначительное её изменение за счёт некоторого перераспределения муки/крупы и видов овощей.

В 1990 году было произведена последняя корректировка нормы продовольственного снабжения:[10]

Норма № 1. По этой норме должны были питаться солдаты и сержанты срочной службы, солдаты и сержанты запаса при нахождении на сборах, солдаты и сержанты сверхсрочной службы, прапорщики. Эта норма только для Сухопутных войск.

Наименование продукта Кол-во на сутки
1. Хлеб ржано-пшеничный 350 г
2. Хлеб пшеничный 400 г
3. Мука пшеничная (высшего или 1 сорта) 10 г
4. Крупа разная (рис, пшено, гречка, перловка) 120 г
5. Макаронные изделия 40 г
6. Мясо 150 г
7. Рыба 100 г
8. Жир животный (маргарин) 20 г
9. Масло растительное 20 г
10. Масло сливочное 30 г
11. Молоко коровье 100 г
12. Яйца куриные 4 штуки (в неделю)
13. Сахар 70 г
14. Соль 20 г
15. Чай (заварка) 1,2 г
16. Лавровый лист 0,2 г
17. Перец молотый (чёрный или красный) 0,3 г
18. Горчичный порошок 0,3 г
19. Уксус 2 г
20. Томат-паста 6 г
21. Картофель 600 г
22. Капуста 130 г
23. Свёкла 30 г
24. Морковь 50 г
25. Лук 50 г
26. Огурцы, помидоры, зелень 40 г
27. Сок фруктовый или овощной 50 г
28. Кисель сухой/ сухофрукты 30/120 г
29. Витамин «Гексавит» 1 драже

Дополнения к норме № 1

Для личного состава караулов по сопровождению воинских грузов на железной дороге

Наименование продукта Кол-во на сутки
Мясо 120 г
Масло сливочное 20 г
Сахар 10 г

Для офицеров запаса, находящихся на сборах

Наименование продукта Кол-во на сутки
Масло сливочное 30 г
Печенье 20 г
  1. Поскольку суточная норма хлеба намного превышала потребности солдат в хлебе, разрешалось выдавать хлеб на столы в нарезанном виде в количестве, которое обычно съедают солдаты, и некоторое количество хлеба дополнительно выкладывать у окна раздачи в обеденном зале для тех, кому не хватило обычного количества хлеба. Образующиеся за счёт экономии хлеба суммы разрешалось использовать на приобретение других продуктов для солдатского стола. Обычно на эти деньги приобретались фрукты, конфеты, печенье для солдатских праздничных обедов; чай и сахар для дополнительного питания солдат в караулах; сало для дополнительного питания во время учений. Вышестоящим командованием поощрялось создание в полках прикухонного хозяйства (свинарники, огороды), продукция которого использовалась на улучшение питания солдат сверх нормы № 1. Кроме того, несъеденный солдатами хлеб часто использовался для изготовления сухарей в сухой паёк, который устанавливается в соответствии с нормой № 9 (см. ниже).
  2. Допускалась замена мяса свежего мясными консервами из расчёта вместо 150 г мяса 112 г мясных консервов, рыбы рыбными консервами из расчёта замены 100 г рыбы 60 г рыбными консервами.
  3. Вообще существовало около пятидесяти норм. Норма № 1 являлась базовой и, естественно, самой низкой.

Примерное меню солдатской столовой на день:

  • Завтрак: каша перловая. Мясной гуляш. Чай, сахар, масло, хлеб.
  • Обед: салат из солёных помидоров. Борщ на мясном бульоне. Каша гречневая. Мясо отварное порционное. Кисель, хлеб.
  • Ужин: пюре картофельное. Рыба жареная порционная. Чай, масло, сахар, хлеб.

Норма № 9. Это так называемый сухой паёк. В западных странах его обычно именуют боевым рационом. Эту норму разрешается выдавать только при нахождении солдат в условиях, когда невозможно обеспечить их полноценным горячим питанием. Сухой паёк можно выдавать не более чем на трое суток. После чего в обязательном порядке солдаты должны начать получать нормальное питание.

Вариант 1

Наименование продукта Кол-во на сутки
1. Галеты «Арктика»/ Хлеб 270—300 г/500 г
2. Консервы мясные 450 г
3. Консервы мясорастительные 250—265 г
4. Молоко сгущённое 110 г
5. Сок фруктовый 140 г
6. Сахар 60 г
7. Чай (заварка в одноразовых пакетиках) 3 пакетика
8. Салфетки гигиенические 3 штуки

Вариант 2

Наименование продукта Кол-во на сутки
1. Галеты «Арктика»/ Хлеб 270—300 г/500 г
2. Консервы мясные 450 г
3. Консервы мясорастительные 250—265 г
4. Сахар 180 г
5. Чай (заварка в одноразовых пакетиках) 3 пакетика
6. Салфетки гигиенические 3 штуки

Консервы мясные — это обычно тушёнка, фарш сосисочный, фарш колбасный, паштет печёночный. Консервы мясорастительные — это обычно каша с мясом (каша гречневая с говядиной, каша рисовая с бараниной, каша перловая со свининой). Все консервы из сухого пайка можно есть в холодном виде, однако рекомендовалось распределить продукты на три приёма пищи (пример на варианте 2):

  • завтрак: разогреть в котелке первую банку консервов мясорастительных (265 г), добавив в котелок банку воды. Кружка чая (один пакет), 20 г сахара, 100 г галет.
  • обед: разогреть в котелке банку консервов мясных, добавив туда две-три банки воды. Кружка чая (один пакет), 20 г сахара, 100 г галет.
  • ужин: разогреть в котелке вторую банку консервов мясорастительных (265 г) без добавления воды. Кружка чая (один пакет), 20 г сахара, 100 г галет.

Весь набор продуктов суточного сухого пайка упаковывался в картонную коробку. Для экипажей танков и бронемашин коробки делались из прочного непромокаемого картона. Предполагалось в дальнейшем упаковку сухого пайка делать герметичной металлической с тем, чтобы упаковку можно было использовать в качестве кастрюли для приготовления пищи, а крышку в качестве сковороды.

Воспитательная работа

В Советской Армии кроме командиров за воспитательную работу личного состава отвечали заместители командира по политической части (замполиты), позднее — заместители по воспитательной работе. Для проведения занятий по воспитательной работе, самоподготовки и отдыха военнослужащих в свободное время в каждой казарме оборудовали Ленинские комнаты, позже переименованные в комнаты отдыха.

Почтовая связь

Одной из главных положительных эмоций всех военнослужащих в «горячих точках», а срочной службы — в местах постоянной дислокации, были письма родных из дома. Письма «срочников» и «срочникам» пересылались бесплатно, независимо от места дислокации — будь то Куба, Вьетнам, Сирия, Афганистан или СССР.

Порядок составления адреса на конверте для письма «срочнику», служащему на территории СССР, был следующий — почтовый индекс, указание союзной республики, область, район, населённый пункт, номер воинской части после букв в/ч (воинская часть) и буквенный индекс подразделения. Отличием в написании письма «срочнику» служащему за границей СССР, являлось то, что в графе «почтовый индекс» на конверте или открытке — записывался номер воинской части. Поскольку номера воинских частей в Советской Армии были пятизначными, а в пунктах почтового индекса следовало заполнить шесть полей — перед номером воинской части ставилась цифра 0 (ноль). Дополнительной информацией в графе «Куда» — вписывался номер воинской части после букв п/п (полевая почта). Пример — требовалось написать письмо военнослужащему 2-й разведывательной роты 781-го Отдельного Разведывательного Батальона (в/ч 71240) дислоцированного в Афганистане в городе Баграм. В таком случае в графу индекс записывалось — «071240». В графе «Куда» — п/п 71240"Б" (Б — индекс подразделения). Запрещалось указывать на конверте/открытке государство и город, в котором проходил службу военнослужащий. Этим пользовались многие из солдат, попавшие служить в Афганистан, которые писали родным, что их отправили служить в Монголию.

Также в Советской Армии была фельдъегерьская связь для пересылки документов, писем офицеров, денег.

В условиях дефицита в «горячих точках» и Афганистане красочных поздравительных открыток для отправки домой (в избытке же были обычно т. н. «армейские» конверты без рисунков и марок, по 0,5 и 1 копейке), открытки иногда делали сами: брали красочный плакат либо красивые обои на плотной бумаге, вырезали из них «открытки» и рисовали на обратной стороне графы для письма (слева), индекса (слева внизу), адреса туда (справа вверху) и адреса обратно (справа внизу). Открытки военнослужащих срочной службы пересылались бесплатно, почтовая марка не требовалась (на письма ставился штамп «Письмо военнослужащего срочной службы» или, более старый вариант, «Солдатское письмо»), и такие «самоделки» доходили до адресатов.

СА в произведениях культуры

Кинематограф

Армейской теме уделялось большое внимание в советском кино. Ниже перечислены некоторые из самых известных фильмов.

Филателия

Теме Советской Армии посвящено много почтовых марок, выпущенных в СССР.

Ниже представлены юбилейные выпуски марок:

Особенно многочисленная и красочная серия почтовых марок была выпущена к 50-летию Вооружённых сил СССР:

См. также

Напишите отзыв о статье "Советская армия"

Примечания

  1. [www.vedomstva-uniforma.ru/forma1973/1973.html Приложение № 1 к приказу Министра обороны СССР 1973 г. № 250. Правила ношения военной формы одежды. Раздел III. Ношение отдельных предметов военной формы одежды. Глава 1. Головные уборы.]. [www.webcitation.org/6H0DsUb9u Архивировано из первоисточника 30 мая 2013].
  2. Советские Вооруженные Силы, Москва (М.), 1978 г., 516 стр.
  3. [document.kremlin.ru/doc.asp?ID=93689&PSC=1&PT=3&Page=1 Указ Президента Российской Федерации от 16 сентября 1992 года № 1074 «Об утверждении временных общевоинских уставов Вооружённых Сил Российской Федерации»]
  4. [www.sovross.ru/images/pdf/uliki21.pdf Беловежское предательство] // «Советская Россия», 16 декабря 2010
  5. Конституция Российской Федерации (РСФСР) 1978 года в редакции от 10 декабря 1992 года
  6. Источник: Приказ Министра обороны Союза Советских Социалистических Республик, № 250 от 4 марта 1988 года, Москва, Военное издательство, 1989 года, 240 страниц
  7. [bse.sci-lib.com/article005934.html Военная доктрина] — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание)
  8. [www.utro.ru/articles/2010/02/05/870683.shtml ПОЛИТИКА: Медведев подтвердил право первого удара]
  9. [www.rian.ru/defense_safety/20091130/196245200.html Новая военная доктрина РФ предусматривает превентивный ядерный удар]. РИА Новости (30 ноября 2009). Проверено 14 августа 2010. [www.webcitation.org/65JtUqm4U Архивировано из первоисточника 9 февраля 2012].
  10. Приказ министра обороны СССР № 445 1990 года.

Литература

Ссылки

  • [youtube.com/watch?v=c2DqWGY1QHM Советская Армия в фильме «Парад Победы»,] на YouTube, 1945 (видео, 00:18:18)
  • [i-german.info/?p=314 Путешествие на секретный военный объект СССР (2 части)]
  • [www.rkka.ru/index.htm Посвящённый РККА сайт]
  • [samlib.ru/e/elxkin_k_l/zapiskisowetskogozampolita.shtml Записки советского замполита]
  • [www.soldat.ru/files/f/000000d8.pdf Феськов В. И., Калашников К. А., Голиков В. И. Советская Армия в годы «холодной войны» (1945—1991).]
  • [www.youtube.com/watch?v=HCHblu3FONk Видеоматериалы учений ВС СССР]
Вооружённые Силы СССР
РВСН Сухопутные войска Военно-воздушные силы Войска ПВО Военно-морской флот Пограничные войска Внутренние войска

Отрывок, характеризующий Советская армия

– Подойди, подойди, любезный! Я и отцу то твоему правду одна говорила, когда он в случае был, а тебе то и Бог велит.
Она помолчала. Все молчали, ожидая того, что будет, и чувствуя, что было только предисловие.
– Хорош, нечего сказать! хорош мальчик!… Отец на одре лежит, а он забавляется, квартального на медведя верхом сажает. Стыдно, батюшка, стыдно! Лучше бы на войну шел.
Она отвернулась и подала руку графу, который едва удерживался от смеха.
– Ну, что ж, к столу, я чай, пора? – сказала Марья Дмитриевна.
Впереди пошел граф с Марьей Дмитриевной; потом графиня, которую повел гусарский полковник, нужный человек, с которым Николай должен был догонять полк. Анна Михайловна – с Шиншиным. Берг подал руку Вере. Улыбающаяся Жюли Карагина пошла с Николаем к столу. За ними шли еще другие пары, протянувшиеся по всей зале, и сзади всех по одиночке дети, гувернеры и гувернантки. Официанты зашевелились, стулья загремели, на хорах заиграла музыка, и гости разместились. Звуки домашней музыки графа заменились звуками ножей и вилок, говора гостей, тихих шагов официантов.
На одном конце стола во главе сидела графиня. Справа Марья Дмитриевна, слева Анна Михайловна и другие гостьи. На другом конце сидел граф, слева гусарский полковник, справа Шиншин и другие гости мужского пола. С одной стороны длинного стола молодежь постарше: Вера рядом с Бергом, Пьер рядом с Борисом; с другой стороны – дети, гувернеры и гувернантки. Граф из за хрусталя, бутылок и ваз с фруктами поглядывал на жену и ее высокий чепец с голубыми лентами и усердно подливал вина своим соседям, не забывая и себя. Графиня так же, из за ананасов, не забывая обязанности хозяйки, кидала значительные взгляды на мужа, которого лысина и лицо, казалось ей, своею краснотой резче отличались от седых волос. На дамском конце шло равномерное лепетанье; на мужском всё громче и громче слышались голоса, особенно гусарского полковника, который так много ел и пил, всё более и более краснея, что граф уже ставил его в пример другим гостям. Берг с нежной улыбкой говорил с Верой о том, что любовь есть чувство не земное, а небесное. Борис называл новому своему приятелю Пьеру бывших за столом гостей и переглядывался с Наташей, сидевшей против него. Пьер мало говорил, оглядывал новые лица и много ел. Начиная от двух супов, из которых он выбрал a la tortue, [черепаховый,] и кулебяки и до рябчиков он не пропускал ни одного блюда и ни одного вина, которое дворецкий в завернутой салфеткою бутылке таинственно высовывал из за плеча соседа, приговаривая или «дрей мадера», или «венгерское», или «рейнвейн». Он подставлял первую попавшуюся из четырех хрустальных, с вензелем графа, рюмок, стоявших перед каждым прибором, и пил с удовольствием, всё с более и более приятным видом поглядывая на гостей. Наташа, сидевшая против него, глядела на Бориса, как глядят девочки тринадцати лет на мальчика, с которым они в первый раз только что поцеловались и в которого они влюблены. Этот самый взгляд ее иногда обращался на Пьера, и ему под взглядом этой смешной, оживленной девочки хотелось смеяться самому, не зная чему.
Николай сидел далеко от Сони, подле Жюли Карагиной, и опять с той же невольной улыбкой что то говорил с ней. Соня улыбалась парадно, но, видимо, мучилась ревностью: то бледнела, то краснела и всеми силами прислушивалась к тому, что говорили между собою Николай и Жюли. Гувернантка беспокойно оглядывалась, как бы приготавливаясь к отпору, ежели бы кто вздумал обидеть детей. Гувернер немец старался запомнить вое роды кушаний, десертов и вин с тем, чтобы описать всё подробно в письме к домашним в Германию, и весьма обижался тем, что дворецкий, с завернутою в салфетку бутылкой, обносил его. Немец хмурился, старался показать вид, что он и не желал получить этого вина, но обижался потому, что никто не хотел понять, что вино нужно было ему не для того, чтобы утолить жажду, не из жадности, а из добросовестной любознательности.


На мужском конце стола разговор всё более и более оживлялся. Полковник рассказал, что манифест об объявлении войны уже вышел в Петербурге и что экземпляр, который он сам видел, доставлен ныне курьером главнокомандующему.
– И зачем нас нелегкая несет воевать с Бонапартом? – сказал Шиншин. – II a deja rabattu le caquet a l'Autriche. Je crains, que cette fois ce ne soit notre tour. [Он уже сбил спесь с Австрии. Боюсь, не пришел бы теперь наш черед.]
Полковник был плотный, высокий и сангвинический немец, очевидно, служака и патриот. Он обиделся словами Шиншина.
– А затэ м, мы лосты вый государ, – сказал он, выговаривая э вместо е и ъ вместо ь . – Затэм, что импэ ратор это знаэ т. Он в манифэ стэ сказал, что нэ можэ т смотрэт равнодушно на опасности, угрожающие России, и что бэ зопасност империи, достоинство ее и святост союзов , – сказал он, почему то особенно налегая на слово «союзов», как будто в этом была вся сущность дела.
И с свойственною ему непогрешимою, официальною памятью он повторил вступительные слова манифеста… «и желание, единственную и непременную цель государя составляющее: водворить в Европе на прочных основаниях мир – решили его двинуть ныне часть войска за границу и сделать к достижению „намерения сего новые усилия“.
– Вот зачэм, мы лосты вый государ, – заключил он, назидательно выпивая стакан вина и оглядываясь на графа за поощрением.
– Connaissez vous le proverbe: [Знаете пословицу:] «Ерема, Ерема, сидел бы ты дома, точил бы свои веретена», – сказал Шиншин, морщась и улыбаясь. – Cela nous convient a merveille. [Это нам кстати.] Уж на что Суворова – и того расколотили, a plate couture, [на голову,] а где y нас Суворовы теперь? Je vous demande un peu, [Спрашиваю я вас,] – беспрестанно перескакивая с русского на французский язык, говорил он.
– Мы должны и драться до послэ днэ капли кров, – сказал полковник, ударяя по столу, – и умэ р р рэ т за своэ го импэ ратора, и тогда всэ й будэ т хорошо. А рассуждать как мо о ожно (он особенно вытянул голос на слове «можно»), как мо о ожно менше, – докончил он, опять обращаясь к графу. – Так старые гусары судим, вот и всё. А вы как судитэ , молодой человек и молодой гусар? – прибавил он, обращаясь к Николаю, который, услыхав, что дело шло о войне, оставил свою собеседницу и во все глаза смотрел и всеми ушами слушал полковника.
– Совершенно с вами согласен, – отвечал Николай, весь вспыхнув, вертя тарелку и переставляя стаканы с таким решительным и отчаянным видом, как будто в настоящую минуту он подвергался великой опасности, – я убежден, что русские должны умирать или побеждать, – сказал он, сам чувствуя так же, как и другие, после того как слово уже было сказано, что оно было слишком восторженно и напыщенно для настоящего случая и потому неловко.
– C'est bien beau ce que vous venez de dire, [Прекрасно! прекрасно то, что вы сказали,] – сказала сидевшая подле него Жюли, вздыхая. Соня задрожала вся и покраснела до ушей, за ушами и до шеи и плеч, в то время как Николай говорил. Пьер прислушался к речам полковника и одобрительно закивал головой.
– Вот это славно, – сказал он.
– Настоящэ й гусар, молодой человэк, – крикнул полковник, ударив опять по столу.
– О чем вы там шумите? – вдруг послышался через стол басистый голос Марьи Дмитриевны. – Что ты по столу стучишь? – обратилась она к гусару, – на кого ты горячишься? верно, думаешь, что тут французы перед тобой?
– Я правду говору, – улыбаясь сказал гусар.
– Всё о войне, – через стол прокричал граф. – Ведь у меня сын идет, Марья Дмитриевна, сын идет.
– А у меня четыре сына в армии, а я не тужу. На всё воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сражении Бог помилует, – прозвучал без всякого усилия, с того конца стола густой голос Марьи Дмитриевны.
– Это так.
И разговор опять сосредоточился – дамский на своем конце стола, мужской на своем.
– А вот не спросишь, – говорил маленький брат Наташе, – а вот не спросишь!
– Спрошу, – отвечала Наташа.
Лицо ее вдруг разгорелось, выражая отчаянную и веселую решимость. Она привстала, приглашая взглядом Пьера, сидевшего против нее, прислушаться, и обратилась к матери:
– Мама! – прозвучал по всему столу ее детски грудной голос.
– Что тебе? – спросила графиня испуганно, но, по лицу дочери увидев, что это была шалость, строго замахала ей рукой, делая угрожающий и отрицательный жест головой.
Разговор притих.
– Мама! какое пирожное будет? – еще решительнее, не срываясь, прозвучал голосок Наташи.
Графиня хотела хмуриться, но не могла. Марья Дмитриевна погрозила толстым пальцем.
– Казак, – проговорила она с угрозой.
Большинство гостей смотрели на старших, не зная, как следует принять эту выходку.
– Вот я тебя! – сказала графиня.
– Мама! что пирожное будет? – закричала Наташа уже смело и капризно весело, вперед уверенная, что выходка ее будет принята хорошо.
Соня и толстый Петя прятались от смеха.
– Вот и спросила, – прошептала Наташа маленькому брату и Пьеру, на которого она опять взглянула.
– Мороженое, только тебе не дадут, – сказала Марья Дмитриевна.
Наташа видела, что бояться нечего, и потому не побоялась и Марьи Дмитриевны.
– Марья Дмитриевна? какое мороженое! Я сливочное не люблю.
– Морковное.
– Нет, какое? Марья Дмитриевна, какое? – почти кричала она. – Я хочу знать!
Марья Дмитриевна и графиня засмеялись, и за ними все гости. Все смеялись не ответу Марьи Дмитриевны, но непостижимой смелости и ловкости этой девочки, умевшей и смевшей так обращаться с Марьей Дмитриевной.
Наташа отстала только тогда, когда ей сказали, что будет ананасное. Перед мороженым подали шампанское. Опять заиграла музыка, граф поцеловался с графинюшкою, и гости, вставая, поздравляли графиню, через стол чокались с графом, детьми и друг с другом. Опять забегали официанты, загремели стулья, и в том же порядке, но с более красными лицами, гости вернулись в гостиную и кабинет графа.


Раздвинули бостонные столы, составили партии, и гости графа разместились в двух гостиных, диванной и библиотеке.
Граф, распустив карты веером, с трудом удерживался от привычки послеобеденного сна и всему смеялся. Молодежь, подстрекаемая графиней, собралась около клавикорд и арфы. Жюли первая, по просьбе всех, сыграла на арфе пьеску с вариациями и вместе с другими девицами стала просить Наташу и Николая, известных своею музыкальностью, спеть что нибудь. Наташа, к которой обратились как к большой, была, видимо, этим очень горда, но вместе с тем и робела.
– Что будем петь? – спросила она.
– «Ключ», – отвечал Николай.
– Ну, давайте скорее. Борис, идите сюда, – сказала Наташа. – А где же Соня?
Она оглянулась и, увидав, что ее друга нет в комнате, побежала за ней.
Вбежав в Сонину комнату и не найдя там свою подругу, Наташа пробежала в детскую – и там не было Сони. Наташа поняла, что Соня была в коридоре на сундуке. Сундук в коридоре был место печалей женского молодого поколения дома Ростовых. Действительно, Соня в своем воздушном розовом платьице, приминая его, лежала ничком на грязной полосатой няниной перине, на сундуке и, закрыв лицо пальчиками, навзрыд плакала, подрагивая своими оголенными плечиками. Лицо Наташи, оживленное, целый день именинное, вдруг изменилось: глаза ее остановились, потом содрогнулась ее широкая шея, углы губ опустились.
– Соня! что ты?… Что, что с тобой? У у у!…
И Наташа, распустив свой большой рот и сделавшись совершенно дурною, заревела, как ребенок, не зная причины и только оттого, что Соня плакала. Соня хотела поднять голову, хотела отвечать, но не могла и еще больше спряталась. Наташа плакала, присев на синей перине и обнимая друга. Собравшись с силами, Соня приподнялась, начала утирать слезы и рассказывать.
– Николенька едет через неделю, его… бумага… вышла… он сам мне сказал… Да я бы всё не плакала… (она показала бумажку, которую держала в руке: то были стихи, написанные Николаем) я бы всё не плакала, но ты не можешь… никто не может понять… какая у него душа.
И она опять принялась плакать о том, что душа его была так хороша.
– Тебе хорошо… я не завидую… я тебя люблю, и Бориса тоже, – говорила она, собравшись немного с силами, – он милый… для вас нет препятствий. А Николай мне cousin… надобно… сам митрополит… и то нельзя. И потом, ежели маменьке… (Соня графиню и считала и называла матерью), она скажет, что я порчу карьеру Николая, у меня нет сердца, что я неблагодарная, а право… вот ей Богу… (она перекрестилась) я так люблю и ее, и всех вас, только Вера одна… За что? Что я ей сделала? Я так благодарна вам, что рада бы всем пожертвовать, да мне нечем…
Соня не могла больше говорить и опять спрятала голову в руках и перине. Наташа начинала успокоиваться, но по лицу ее видно было, что она понимала всю важность горя своего друга.
– Соня! – сказала она вдруг, как будто догадавшись о настоящей причине огорчения кузины. – Верно, Вера с тобой говорила после обеда? Да?
– Да, эти стихи сам Николай написал, а я списала еще другие; она и нашла их у меня на столе и сказала, что и покажет их маменьке, и еще говорила, что я неблагодарная, что маменька никогда не позволит ему жениться на мне, а он женится на Жюли. Ты видишь, как он с ней целый день… Наташа! За что?…
И опять она заплакала горьче прежнего. Наташа приподняла ее, обняла и, улыбаясь сквозь слезы, стала ее успокоивать.
– Соня, ты не верь ей, душенька, не верь. Помнишь, как мы все втроем говорили с Николенькой в диванной; помнишь, после ужина? Ведь мы всё решили, как будет. Я уже не помню как, но, помнишь, как было всё хорошо и всё можно. Вот дяденьки Шиншина брат женат же на двоюродной сестре, а мы ведь троюродные. И Борис говорил, что это очень можно. Ты знаешь, я ему всё сказала. А он такой умный и такой хороший, – говорила Наташа… – Ты, Соня, не плачь, голубчик милый, душенька, Соня. – И она целовала ее, смеясь. – Вера злая, Бог с ней! А всё будет хорошо, и маменьке она не скажет; Николенька сам скажет, и он и не думал об Жюли.
И она целовала ее в голову. Соня приподнялась, и котеночек оживился, глазки заблистали, и он готов был, казалось, вот вот взмахнуть хвостом, вспрыгнуть на мягкие лапки и опять заиграть с клубком, как ему и было прилично.
– Ты думаешь? Право? Ей Богу? – сказала она, быстро оправляя платье и прическу.
– Право, ей Богу! – отвечала Наташа, оправляя своему другу под косой выбившуюся прядь жестких волос.
И они обе засмеялись.
– Ну, пойдем петь «Ключ».
– Пойдем.
– А знаешь, этот толстый Пьер, что против меня сидел, такой смешной! – сказала вдруг Наташа, останавливаясь. – Мне очень весело!
И Наташа побежала по коридору.
Соня, отряхнув пух и спрятав стихи за пазуху, к шейке с выступавшими костями груди, легкими, веселыми шагами, с раскрасневшимся лицом, побежала вслед за Наташей по коридору в диванную. По просьбе гостей молодые люди спели квартет «Ключ», который всем очень понравился; потом Николай спел вновь выученную им песню.
В приятну ночь, при лунном свете,
Представить счастливо себе,
Что некто есть еще на свете,
Кто думает и о тебе!
Что и она, рукой прекрасной,
По арфе золотой бродя,
Своей гармониею страстной
Зовет к себе, зовет тебя!
Еще день, два, и рай настанет…
Но ах! твой друг не доживет!
И он не допел еще последних слов, когда в зале молодежь приготовилась к танцам и на хорах застучали ногами и закашляли музыканты.

Пьер сидел в гостиной, где Шиншин, как с приезжим из за границы, завел с ним скучный для Пьера политический разговор, к которому присоединились и другие. Когда заиграла музыка, Наташа вошла в гостиную и, подойдя прямо к Пьеру, смеясь и краснея, сказала:
– Мама велела вас просить танцовать.
– Я боюсь спутать фигуры, – сказал Пьер, – но ежели вы хотите быть моим учителем…
И он подал свою толстую руку, низко опуская ее, тоненькой девочке.
Пока расстанавливались пары и строили музыканты, Пьер сел с своей маленькой дамой. Наташа была совершенно счастлива; она танцовала с большим , с приехавшим из за границы . Она сидела на виду у всех и разговаривала с ним, как большая. У нее в руке был веер, который ей дала подержать одна барышня. И, приняв самую светскую позу (Бог знает, где и когда она этому научилась), она, обмахиваясь веером и улыбаясь через веер, говорила с своим кавалером.
– Какова, какова? Смотрите, смотрите, – сказала старая графиня, проходя через залу и указывая на Наташу.
Наташа покраснела и засмеялась.
– Ну, что вы, мама? Ну, что вам за охота? Что ж тут удивительного?

В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы. Впереди шла Марья Дмитриевна с графом – оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как то по балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:
– Семен! Данилу Купора знаешь?
Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. (Данило Купор была собственно одна фигура англеза .)
– Смотрите на папа, – закричала на всю залу Наташа (совершенно забыв, что она танцует с большим), пригибая к коленам свою кудрявую головку и заливаясь своим звонким смехом по всей зале.
Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет. Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой – женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.
– Батюшка то наш! Орел! – проговорила громко няня из одной двери.
Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками (она передала ридикюль графине); только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе. Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости. Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее. Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками.
– Вот как в наше время танцовывали, ma chere, – сказал граф.
– Ай да Данила Купор! – тяжело и продолжительно выпуская дух и засучивая рукава, сказала Марья Дмитриевна.


В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.
Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что то несколько раз тихо повторил ему.
Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.
Находившиеся в слабо освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто нибудь выходил из нее или входил в нее.
– Предел человеческий, – говорил старичок, духовное лицо, даме, подсевшей к нему и наивно слушавшей его, – предел положен, его же не прейдеши.
– Я думаю, не поздно ли соборовать? – прибавляя духовный титул, спрашивала дама, как будто не имея на этот счет никакого своего мнения.
– Таинство, матушка, великое, – отвечало духовное лицо, проводя рукою по лысине, по которой пролегало несколько прядей зачесанных полуседых волос.
– Это кто же? сам главнокомандующий был? – спрашивали в другом конце комнаты. – Какой моложавый!…
– А седьмой десяток! Что, говорят, граф то не узнает уж? Хотели соборовать?
– Я одного знал: семь раз соборовался.
Вторая княжна только вышла из комнаты больного с заплаканными глазами и села подле доктора Лоррена, который в грациозной позе сидел под портретом Екатерины, облокотившись на стол.
– Tres beau, – говорил доктор, отвечая на вопрос о погоде, – tres beau, princesse, et puis, a Moscou on se croit a la campagne. [прекрасная погода, княжна, и потом Москва так похожа на деревню.]
– N'est ce pas? [Не правда ли?] – сказала княжна, вздыхая. – Так можно ему пить?
Лоррен задумался.
– Он принял лекарство?
– Да.
Доктор посмотрел на брегет.
– Возьмите стакан отварной воды и положите une pincee (он своими тонкими пальцами показал, что значит une pincee) de cremortartari… [щепотку кремортартара…]
– Не пило слушай , – говорил немец доктор адъютанту, – чтопи с третий удар шивь оставался .
– А какой свежий был мужчина! – говорил адъютант. – И кому пойдет это богатство? – прибавил он шопотом.
– Окотник найдутся , – улыбаясь, отвечал немец.
Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец доктор подошел к Лоррену.
– Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? – спросил немец, дурно выговаривая по французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
– Сегодня ночью, не позже, – сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.
В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.
– Ах, это вы, mon cousin?
Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.
– Что, случилось что нибудь? – спросила она. – Я уже так напугалась.
– Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, – проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. – Как ты нагрела, однако, – сказал он, – ну, садись сюда, causons. [поговорим.]
– Я думала, не случилось ли что? – сказала княжна и с своим неизменным, каменно строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.
– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.
Видимо, что то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались те же), и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.
– Это было бы хорошо, – сказала она. – Я ничего не хотела и не хочу.
Она сбросила свою собачку с колен и оправила складки платья.
– Вот благодарность, вот признательность людям, которые всем пожертвовали для него, – сказала она. – Прекрасно! Очень хорошо! Мне ничего не нужно, князь.
– Да, но ты не одна, у тебя сестры, – ответил князь Василий.
Но княжна не слушала его.
– Да, я это давно знала, но забыла, что, кроме низости, обмана, зависти, интриг, кроме неблагодарности, самой черной неблагодарности, я ничего не могла ожидать в этом доме…
– Знаешь ли ты или не знаешь, где это завещание? – спрашивал князь Василий еще с большим, чем прежде, подергиванием щек.
– Да, я была глупа, я еще верила в людей и любила их и жертвовала собой. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги.
Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника.
– Еще есть время, мой друг. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей…
– Тех людей, которые всем пожертвовали для него, – подхватила княжна, порываясь опять встать, но князь не пустил ее, – чего он никогда не умел ценить. Нет, mon cousin, – прибавила она со вздохом, – я буду помнить, что на этом свете нельзя ждать награды, что на этом свете нет ни чести, ни справедливости. На этом свете надо быть хитрою и злою.
– Ну, voyons, [послушай,] успокойся; я знаю твое прекрасное сердце.
– Нет, у меня злое сердце.
– Я знаю твое сердце, – повторил князь, – ценю твою дружбу и желал бы, чтобы ты была обо мне того же мнения. Успокойся и parlons raison, [поговорим толком,] пока есть время – может, сутки, может, час; расскажи мне всё, что ты знаешь о завещании, и, главное, где оно: ты должна знать. Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание – свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.
– Теперь я всё поняла. Я знаю, чьи это интриги. Я знаю, – говорила княжна.
– Hе в том дело, моя душа.
– Это ваша protegee, [любимица,] ваша милая княгиня Друбецкая, Анна Михайловна, которую я не желала бы иметь горничной, эту мерзкую, гадкую женщину.
– Ne perdons point de temps. [Не будем терять время.]
– Ax, не говорите! Прошлую зиму она втерлась сюда и такие гадости, такие скверности наговорила графу на всех нас, особенно Sophie, – я повторить не могу, – что граф сделался болен и две недели не хотел нас видеть. В это время, я знаю, что он написал эту гадкую, мерзкую бумагу; но я думала, что эта бумага ничего не значит.
– Nous у voila, [В этом то и дело.] отчего же ты прежде ничего не сказала мне?
– В мозаиковом портфеле, который он держит под подушкой. Теперь я знаю, – сказала княжна, не отвечая. – Да, ежели есть за мной грех, большой грех, то это ненависть к этой мерзавке, – почти прокричала княжна, совершенно изменившись. – И зачем она втирается сюда? Но я ей выскажу всё, всё. Придет время!


В то время как такие разговоры происходили в приемной и в княжниной комнатах, карета с Пьером (за которым было послано) и с Анной Михайловной (которая нашла нужным ехать с ним) въезжала во двор графа Безухого. Когда колеса кареты мягко зазвучали по соломе, настланной под окнами, Анна Михайловна, обратившись к своему спутнику с утешительными словами, убедилась в том, что он спит в углу кареты, и разбудила его. Очнувшись, Пьер за Анною Михайловной вышел из кареты и тут только подумал о том свидании с умирающим отцом, которое его ожидало. Он заметил, что они подъехали не к парадному, а к заднему подъезду. В то время как он сходил с подножки, два человека в мещанской одежде торопливо отбежали от подъезда в тень стены. Приостановившись, Пьер разглядел в тени дома с обеих сторон еще несколько таких же людей. Но ни Анна Михайловна, ни лакей, ни кучер, которые не могли не видеть этих людей, не обратили на них внимания. Стало быть, это так нужно, решил сам с собой Пьер и прошел за Анною Михайловной. Анна Михайловна поспешными шагами шла вверх по слабо освещенной узкой каменной лестнице, подзывая отстававшего за ней Пьера, который, хотя и не понимал, для чего ему надо было вообще итти к графу, и еще меньше, зачем ему надо было итти по задней лестнице, но, судя по уверенности и поспешности Анны Михайловны, решил про себя, что это было необходимо нужно. На половине лестницы чуть не сбили их с ног какие то люди с ведрами, которые, стуча сапогами, сбегали им навстречу. Люди эти прижались к стене, чтобы пропустить Пьера с Анной Михайловной, и не показали ни малейшего удивления при виде их.
– Здесь на половину княжен? – спросила Анна Михайловна одного из них…
– Здесь, – отвечал лакей смелым, громким голосом, как будто теперь всё уже было можно, – дверь налево, матушка.
– Может быть, граф не звал меня, – сказал Пьер в то время, как он вышел на площадку, – я пошел бы к себе.
Анна Михайловна остановилась, чтобы поровняться с Пьером.
– Ah, mon ami! – сказала она с тем же жестом, как утром с сыном, дотрогиваясь до его руки: – croyez, que je souffre autant, que vous, mais soyez homme. [Поверьте, я страдаю не меньше вас, но будьте мужчиной.]
– Право, я пойду? – спросил Пьер, ласково чрез очки глядя на Анну Михайловну.
– Ah, mon ami, oubliez les torts qu'on a pu avoir envers vous, pensez que c'est votre pere… peut etre a l'agonie. – Она вздохнула. – Je vous ai tout de suite aime comme mon fils. Fiez vous a moi, Pierre. Je n'oublirai pas vos interets. [Забудьте, друг мой, в чем были против вас неправы. Вспомните, что это ваш отец… Может быть, в агонии. Я тотчас полюбила вас, как сына. Доверьтесь мне, Пьер. Я не забуду ваших интересов.]
Пьер ничего не понимал; опять ему еще сильнее показалось, что всё это так должно быть, и он покорно последовал за Анною Михайловной, уже отворявшею дверь.
Дверь выходила в переднюю заднего хода. В углу сидел старик слуга княжен и вязал чулок. Пьер никогда не был на этой половине, даже не предполагал существования таких покоев. Анна Михайловна спросила у обгонявшей их, с графином на подносе, девушки (назвав ее милой и голубушкой) о здоровье княжен и повлекла Пьера дальше по каменному коридору. Из коридора первая дверь налево вела в жилые комнаты княжен. Горничная, с графином, второпях (как и всё делалось второпях в эту минуту в этом доме) не затворила двери, и Пьер с Анною Михайловной, проходя мимо, невольно заглянули в ту комнату, где, разговаривая, сидели близко друг от друга старшая княжна с князем Васильем. Увидав проходящих, князь Василий сделал нетерпеливое движение и откинулся назад; княжна вскочила и отчаянным жестом изо всей силы хлопнула дверью, затворяя ее.
Жест этот был так не похож на всегдашнее спокойствие княжны, страх, выразившийся на лице князя Василья, был так несвойствен его важности, что Пьер, остановившись, вопросительно, через очки, посмотрел на свою руководительницу.
Анна Михайловна не выразила удивления, она только слегка улыбнулась и вздохнула, как будто показывая, что всего этого она ожидала.
– Soyez homme, mon ami, c'est moi qui veillerai a vos interets, [Будьте мужчиною, друг мой, я же стану блюсти за вашими интересами.] – сказала она в ответ на его взгляд и еще скорее пошла по коридору.
Пьер не понимал, в чем дело, и еще меньше, что значило veiller a vos interets, [блюсти ваши интересы,] но он понимал, что всё это так должно быть. Коридором они вышли в полуосвещенную залу, примыкавшую к приемной графа. Это была одна из тех холодных и роскошных комнат, которые знал Пьер с парадного крыльца. Но и в этой комнате, посередине, стояла пустая ванна и была пролита вода по ковру. Навстречу им вышли на цыпочках, не обращая на них внимания, слуга и причетник с кадилом. Они вошли в знакомую Пьеру приемную с двумя итальянскими окнами, выходом в зимний сад, с большим бюстом и во весь рост портретом Екатерины. Все те же люди, почти в тех же положениях, сидели, перешептываясь, в приемной. Все, смолкнув, оглянулись на вошедшую Анну Михайловну, с ее исплаканным, бледным лицом, и на толстого, большого Пьера, который, опустив голову, покорно следовал за нею.
На лице Анны Михайловны выразилось сознание того, что решительная минута наступила; она, с приемами деловой петербургской дамы, вошла в комнату, не отпуская от себя Пьера, еще смелее, чем утром. Она чувствовала, что так как она ведет за собою того, кого желал видеть умирающий, то прием ее был обеспечен. Быстрым взглядом оглядев всех, бывших в комнате, и заметив графова духовника, она, не то что согнувшись, но сделавшись вдруг меньше ростом, мелкою иноходью подплыла к духовнику и почтительно приняла благословение одного, потом другого духовного лица.
– Слава Богу, что успели, – сказала она духовному лицу, – мы все, родные, так боялись. Вот этот молодой человек – сын графа, – прибавила она тише. – Ужасная минута!
Проговорив эти слова, она подошла к доктору.
– Cher docteur, – сказала она ему, – ce jeune homme est le fils du comte… y a t il de l'espoir? [этот молодой человек – сын графа… Есть ли надежда?]
Доктор молча, быстрым движением возвел кверху глаза и плечи. Анна Михайловна точно таким же движением возвела плечи и глаза, почти закрыв их, вздохнула и отошла от доктора к Пьеру. Она особенно почтительно и нежно грустно обратилась к Пьеру.