Солдатов, Андрей Алексеевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)
Андрей Алексеевич Солдатов
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Андрей Алексеевич Солдатов (род. 4 октября 1975) — главный редактор сайта Agentura.ru. СынК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1353 дня] Алексея Солдатова, президента «Релкома» в 1992—2002 годах, советника директора ФАПСИ в 1995—1997 годах, заместителя министра связи и массовых коммуникаций РФ в 2008—2010 годах.

Окончил факультет журналистики Московского государственного социального университета. В 1996 году — корреспондент отдела «Бизнес» по теме «рынок информационных технологий» газеты «Сегодня». В 1998 году — обозреватель журнала «Компания». В июне 1999 года опубликовал статью (в соавторстве с Дмитрием Бутриным) «Трест Рунет» о формировании первой ФПГ[неизвестный термин] в российском Интернете и координации политических сетевых ресурсов перед выборами. В сентябре 1999 года вернулся в газету «Сегодня» (тема — спецслужбы). С июля 2000 года — обозреватель отдела политики газеты «Известия». В сентябре 2000 года вместе с группой журналистов-единомышленников создал «Агентуру.Ru», уволился из «Известий» в ноябре того же года. С января 2002 по май 2004 года — редактор отдела нацбезопасности газеты «Версия».

В ноябре 2002 года, после публикации репортажа со штурма «Норд-Оста», Федеральная служба безопасности РФ возбудила уголовное дело по подозрению в разглашении государственной тайны. В день сдачи номера с репортажем в редакцию «Версии» пришли сотрудники ФСБ и изъяли компьютер Солдатова и сервер редакции. Формальным предлогом для заведения уголовного дела была статья Солдатова «Маскировка», опубликованная в мае 2002 года. После серии допросов в Следственном управлении ФСБ в [www.agentura.ru/infrastructure/specprisons/lefortovo/ «Лефортово»] дело затихло. В декабре 2002 года ФСБ вернула редакции сервер, в мае следующего года — рабочий компьютер Солдатова и прекратила уголовное дело.

С марта 2004 года сотрудничает с «Эхо Москвы», с июля того же года по май 2005 года писал для газеты «Московские Новости», в том числе освещал захват заложников в Беслане. В декабре 2004 года в Издательстве «Яуза» вышла книга Андрея Солдатова и Ирины Бороган «Новые игры патриотов. Спецслужбы меняют кожу 1991—2004 гг». Сотрудничал с журналом «Большая политика». С января 2006 года — обозреватель «Новой газеты», освещал для газеты конфликт в Ливане летом 2006 года и ситуацию в Секторе Газа (осень того же года). В 2009 году покинул «Новую газету».

В сентябре 2010 года в издательстве PublicAffairs (Perseus Group) вышла книга Андрея Солдатова и Ирины Бороган «The New Nobility: The Restoration of Russia’s Security State and the Enduring Legacy of the KGB». Впоследствии книга была издана во Франции, России, Китае, Эстонии и Финляндии.

В сентябре 2015 года издательство PublicAffairs (Perseus Group) опубликовало книгу Андрея Солдатова и Ирины Бороган The Red Web: The Struggle Between Russia's Digital Dictators and the New Online Revolutionaries[en].





Статьи

  • [www.ej.ru/?a=author&id=85 Страница Солдатова на «Ежедневном журнале»]
  • [www.agentura.ru/dossier/russia/people/soldatov/ Список статей на Agentura.Ru]

Публикации

Напишите отзыв о статье "Солдатов, Андрей Алексеевич"

Примечания

Ссылки

  • [www.agentura.ru Официальный сайт]
  • [studies.agentura.ru Сайт «Исследовательского центра Agentura.ru»]
  • [www.novayagazeta.ru Сайт «Новой газеты»]

Отрывок, характеризующий Солдатов, Андрей Алексеевич

Х
8 го сентября в сарай к пленным вошел очень важный офицер, судя по почтительности, с которой с ним обращались караульные. Офицер этот, вероятно, штабный, с списком в руках, сделал перекличку всем русским, назвав Пьера: celui qui n'avoue pas son nom [тот, который не говорит своего имени]. И, равнодушно и лениво оглядев всех пленных, он приказал караульному офицеру прилично одеть и прибрать их, прежде чем вести к маршалу. Через час прибыла рота солдат, и Пьера с другими тринадцатью повели на Девичье поле. День был ясный, солнечный после дождя, и воздух был необыкновенно чист. Дым не стлался низом, как в тот день, когда Пьера вывели из гауптвахты Зубовского вала; дым поднимался столбами в чистом воздухе. Огня пожаров нигде не было видно, но со всех сторон поднимались столбы дыма, и вся Москва, все, что только мог видеть Пьер, было одно пожарище. Со всех сторон виднелись пустыри с печами и трубами и изредка обгорелые стены каменных домов. Пьер приглядывался к пожарищам и не узнавал знакомых кварталов города. Кое где виднелись уцелевшие церкви. Кремль, неразрушенный, белел издалека с своими башнями и Иваном Великим. Вблизи весело блестел купол Ново Девичьего монастыря, и особенно звонко слышался оттуда благовест. Благовест этот напомнил Пьеру, что было воскресенье и праздник рождества богородицы. Но казалось, некому было праздновать этот праздник: везде было разоренье пожарища, и из русского народа встречались только изредка оборванные, испуганные люди, которые прятались при виде французов.
Очевидно, русское гнездо было разорено и уничтожено; но за уничтожением этого русского порядка жизни Пьер бессознательно чувствовал, что над этим разоренным гнездом установился свой, совсем другой, но твердый французский порядок. Он чувствовал это по виду тех, бодро и весело, правильными рядами шедших солдат, которые конвоировали его с другими преступниками; он чувствовал это по виду какого то важного французского чиновника в парной коляске, управляемой солдатом, проехавшего ему навстречу. Он это чувствовал по веселым звукам полковой музыки, доносившимся с левой стороны поля, и в особенности он чувствовал и понимал это по тому списку, который, перекликая пленных, прочел нынче утром приезжавший французский офицер. Пьер был взят одними солдатами, отведен в одно, в другое место с десятками других людей; казалось, они могли бы забыть про него, смешать его с другими. Но нет: ответы его, данные на допросе, вернулись к нему в форме наименования его: celui qui n'avoue pas son nom. И под этим названием, которое страшно было Пьеру, его теперь вели куда то, с несомненной уверенностью, написанною на их лицах, что все остальные пленные и он были те самые, которых нужно, и что их ведут туда, куда нужно. Пьер чувствовал себя ничтожной щепкой, попавшей в колеса неизвестной ему, но правильно действующей машины.
Пьера с другими преступниками привели на правую сторону Девичьего поля, недалеко от монастыря, к большому белому дому с огромным садом. Это был дом князя Щербатова, в котором Пьер часто прежде бывал у хозяина и в котором теперь, как он узнал из разговора солдат, стоял маршал, герцог Экмюльский.
Их подвели к крыльцу и по одному стали вводить в дом. Пьера ввели шестым. Через стеклянную галерею, сени, переднюю, знакомые Пьеру, его ввели в длинный низкий кабинет, у дверей которого стоял адъютант.
Даву сидел на конце комнаты над столом, с очками на носу. Пьер близко подошел к нему. Даву, не поднимая глаз, видимо справлялся с какой то бумагой, лежавшей перед ним. Не поднимая же глаз, он тихо спросил:
– Qui etes vous? [Кто вы такой?]
Пьер молчал оттого, что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал; для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Глядя на холодное лицо Даву, который, как строгий учитель, соглашался до времени иметь терпение и ждать ответа, Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Сказать то же, что он говорил на первом допросе, он не решался; открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Пьер молчал. Но прежде чем Пьер успел на что нибудь решиться, Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза и пристально посмотрел на Пьера.