Сольмсы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Не путать с Сальмами

Сольмсы (нем. Solms) — многочисленный графский и (с конца XVIII века) княжеский род, из одноимённого замка в области Веттерау с XII века державший в повиновении окрестности и конфликтовавший с вольным городом Вецларом.

В 1409 году род распался на две линии: Браунфельскую и Лихскую. Впоследствии линия Сольмс-Лих разделилась на ветви Гогенсольмскую и Лаубахскую; последняя, в свою очередь, — на Зонненвальде и Барут. При роспуске Священной Римской империи (1806) род Сольмсов был медиатизован.

О могуществе средневековых графов Зольмских напоминают в Гессене такие живописные замки, как Браунфельс и Грейфенштейн.



Известные представители

Из числа Сольмсов наиболее известны:

Напишите отзыв о статье "Сольмсы"

Ссылки

  • [genealogy.euweb.cz/solms/solms1.html Полное родословие графского дома Зольмсов]

Отрывок, характеризующий Сольмсы

Все разошлись, и, кроме Анатоля, который заснул тотчас же, как лег на постель, никто долго не спал эту ночь.
«Неужели он мой муж, именно этот чужой, красивый, добрый мужчина; главное – добрый», думала княжна Марья, и страх, который почти никогда не приходил к ней, нашел на нее. Она боялась оглянуться; ей чудилось, что кто то стоит тут за ширмами, в темном углу. И этот кто то был он – дьявол, и он – этот мужчина с белым лбом, черными бровями и румяным ртом.
Она позвонила горничную и попросила ее лечь в ее комнате.
M lle Bourienne в этот вечер долго ходила по зимнему саду, тщетно ожидая кого то и то улыбаясь кому то, то до слез трогаясь воображаемыми словами рauvre mere, упрекающей ее за ее падение.
Маленькая княгиня ворчала на горничную за то, что постель была нехороша. Нельзя было ей лечь ни на бок, ни на грудь. Всё было тяжело и неловко. Живот ее мешал ей. Он мешал ей больше, чем когда нибудь, именно нынче, потому что присутствие Анатоля перенесло ее живее в другое время, когда этого не было и ей было всё легко и весело. Она сидела в кофточке и чепце на кресле. Катя, сонная и с спутанной косой, в третий раз перебивала и переворачивала тяжелую перину, что то приговаривая.
– Я тебе говорила, что всё буграми и ямами, – твердила маленькая княгиня, – я бы сама рада была заснуть, стало быть, я не виновата, – и голос ее задрожал, как у собирающегося плакать ребенка.
Старый князь тоже не спал. Тихон сквозь сон слышал, как он сердито шагал и фыркал носом. Старому князю казалось, что он был оскорблен за свою дочь. Оскорбление самое больное, потому что оно относилось не к нему, а к другому, к дочери, которую он любит больше себя. Он сказал себе, что он передумает всё это дело и найдет то, что справедливо и должно сделать, но вместо того он только больше раздражал себя.