Соната для фортепиано № 11 (Бетховен)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Соната для фортепиано № 11
Композитор

Людвиг ван Бетховен

Форма

соната

Время и место сочинения

17991800

Первая публикация

1802

Посвящение

графу фон Брауну

Инструменты

фортепиано

Соната для фортепиано № 11 си-бемоль мажор, опус 22, была написана Бетховеном в 17991800 годах и посвящена графу фон Брауну, публикация сонаты состоялась в 1802 году. Сам композитор называл одиннадцатую сонату «большой», и тематически связывал с героизмом Наполеоновских войн, времён Французской республики. Ленцу соната представлялась «великолепной и торжествующей эпопеей», он видел в ней яркие признаки второго периода творчества композитора, преобладание которого, по мнению критика, начинается с двадцать шестого опуса. Однако, исследователи творчества Бетховена и исполнители всегда с некоторой осторожностью подходили к этой сонате[1].



Структура

Соната для фортепиано № 11 Бетховена состоит из четырёх частей: 1) Allegro con brio, 2) Adagio con molta espressione, 3) Menuetto, 4) Rondo, Allegretto.

Первая часть сонаты Allegro con brio, B-dur, в полной мере соответствует определению Ленца. Ромен Роллан так отзывается об этой части сонаты, имея в виду стиль ампир, к которому она тяготеет:

...Ор. 22 (в своей первой части) покажет этот стиль во всей его чистой силе и строгом блеске. Это дыхание подымающегося наполеоновского поколения.[1]

В начале первой части немного слышны отголоски Гайдна и Моцарта, в экспозиции героическая тема постепенно нарастает; в разработке тема несколько меняет ракурс на обстановку действия; реприза довершает героическую картину, развивая тему экспозиции.

Вторая часть сонаты Adagio con molta espressione, Es-dur, резко контрастирует с первой частью. Ромен Роллан даёт её такое определение:

Противовесом... героическому напряжению является пастушеская греза, когда победитель, внезапно соскочив с лошади, широко расстегнув высокий воротник мундира, предается отдыху после своей напряженной деятельности.[1]

Третья часть сонаты Menuetto, B-dur, менуэт с оттенками героики, тематически продолжает первую часть сонаты.

Четвёртая часть сонаты Rondo, Allegretto, B-dur, по мнению А. Рубинштейна:

...одна из прелестнейших страниц Бетховена. Что может сравниться с очарованием первого мотива? В какой опере можно найти что-либо подобное?[1]

Соната № 11 весьма своеобразное произведение Бетховена, героизирующая эпоху наполеоновских походов и светских развлечений. Взятая за основу тема существенно ограничила творческий замысел композитора, в этом вероятно и заключается тот факт, что последующие произведения Бетховена отодвинули на второй план слишком официозный и показной стиль этой сонаты.

Напишите отзыв о статье "Соната для фортепиано № 11 (Бетховен)"

Примечания

  1. 1 2 3 4 [www.belcanto.ru/beethoven_ps_11.html Piano Sonata No. 11 (B-dur), Op. 22]

Ссылки

  • [imslp.org/wiki/Piano_Sonata_No.11_(Beethoven%2C_Ludwig_van) Ноты Одиннадцатой сонаты на IMSLP]


Отрывок, характеризующий Соната для фортепиано № 11 (Бетховен)

– Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я всё вижу. Разве ты такой был полгода назад?
– Lise, я прошу вас перестать, – сказал князь Андрей еще выразительнее.
Пьер, всё более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать.
– Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
– Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
– Нет, он только о себе думает, – проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
– Lise, – сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту степень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
– Mon Dieu, mon Dieu! [Боже мой, Боже мой!] – проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
– Bonsoir, Lise, [Доброй ночи, Лиза,] – сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.


Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою рукой.
– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.