Соната для фортепиано № 24 (Бетховен)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Соната для фортепиано № 24
Композитор

Людвиг ван Бетховен

Форма

соната

Время и место сочинения

1809

Первая публикация

1810

Посвящение

графине Терезе Брунсвик

Инструменты

фортепиано

Соната для фортепиано № 24 фа-диез мажор, опус 78, была написана Бетховеном в 1809 году, опубликована год спустя с посвящением графине Терезе Брунсвик, с которой композитора связывала глубокая дружеская привязанность. Соната, следующая после выдающейся «аппассионаты», была написана в период плодотворного творчества композитора, во время которого были созданы такие произведения как: четвертая, пятая и шестая симфонии, четвертый фортепианный концерт и многие другие. Для этой музыки композитора всё чаще характерны проблески глубоких философских мотивов, в ней нет той страстности, которая присутствовала в «аппассионате». Соната не получила большой популярности, несмотря на то, что самому Бетховену соната очень нравилась. Ленц полагал это произведение ничтожным, недостойным композитора, однако у более поздних исследователей соната получила более высокую оценку, например, Б. Асафьев отмечает нежность музыки и лаконичность, выраженную в небольших размерах произведения и его структуре[1].



Структура

Соната для фортепиано № 24 Бетховена состоит из двух частей: 1) Adagio cantabile. Allegro ma non troppo, 2) Allegro vivace.

Первая часть сонаты Adagio cantabile. Allegro ma non troppo, Fis-dur, состоит из ряда вдумчивых, размеренных лирических интонаций

Вторая часть сонаты Allegro vivace, Fis-dur, одно из самых тонких произведений композитора, напротив, увлекает слушателя искренним обаянием поэтического танца.

В целом обе части сонаты как бы рисуют перед слушателем образ Терезы Брунсвик, с одной стороны мечтательный и немного погружённый в себя, а с другой стороны светской дамы, завсегдатае салонов и балов[1].

Напишите отзыв о статье "Соната для фортепиано № 24 (Бетховен)"

Примечания

  1. 1 2 [www.belcanto.ru/beethoven_ps_24.html Piano Sonata No. 24 (Fis-dur), Op. 78]

Ссылки

  • [imslp.org/wiki/Piano_Sonata_No.24_(Beethoven%2C_Ludwig_van) Ноты Двадцать четвёртой сонаты на IMSLP]


Отрывок, характеризующий Соната для фортепиано № 24 (Бетховен)

– Этого, этого я не ждал, – сказал он вошедшему к нему, уже поздно ночью, адъютанту Шнейдеру, – этого я не ждал! Этого я не думал!
– Вам надо отдохнуть, ваша светлость, – сказал Шнейдер.
– Да нет же! Будут же они лошадиное мясо жрать, как турки, – не отвечая, прокричал Кутузов, ударяя пухлым кулаком по столу, – будут и они, только бы…


В противоположность Кутузову, в то же время, в событии еще более важнейшем, чем отступление армии без боя, в оставлении Москвы и сожжении ее, Растопчин, представляющийся нам руководителем этого события, действовал совершенно иначе.
Событие это – оставление Москвы и сожжение ее – было так же неизбежно, как и отступление войск без боя за Москву после Бородинского сражения.
Каждый русский человек, не на основании умозаключений, а на основании того чувства, которое лежит в нас и лежало в наших отцах, мог бы предсказать то, что совершилось.
Начиная от Смоленска, во всех городах и деревнях русской земли, без участия графа Растопчина и его афиш, происходило то же самое, что произошло в Москве. Народ с беспечностью ждал неприятеля, не бунтовал, не волновался, никого не раздирал на куски, а спокойно ждал своей судьбы, чувствуя в себе силы в самую трудную минуту найти то, что должно было сделать. И как только неприятель подходил, богатейшие элементы населения уходили, оставляя свое имущество; беднейшие оставались и зажигали и истребляли то, что осталось.
Сознание того, что это так будет, и всегда так будет, лежало и лежит в душе русского человека. И сознание это и, более того, предчувствие того, что Москва будет взята, лежало в русском московском обществе 12 го года. Те, которые стали выезжать из Москвы еще в июле и начале августа, показали, что они ждали этого. Те, которые выезжали с тем, что они могли захватить, оставляя дома и половину имущества, действовали так вследствие того скрытого (latent) патриотизма, который выражается не фразами, не убийством детей для спасения отечества и т. п. неестественными действиями, а который выражается незаметно, просто, органически и потому производит всегда самые сильные результаты.
«Стыдно бежать от опасности; только трусы бегут из Москвы», – говорили им. Растопчин в своих афишках внушал им, что уезжать из Москвы было позорно. Им совестно было получать наименование трусов, совестно было ехать, но они все таки ехали, зная, что так надо было. Зачем они ехали? Нельзя предположить, чтобы Растопчин напугал их ужасами, которые производил Наполеон в покоренных землях. Уезжали, и первые уехали богатые, образованные люди, знавшие очень хорошо, что Вена и Берлин остались целы и что там, во время занятия их Наполеоном, жители весело проводили время с обворожительными французами, которых так любили тогда русские мужчины и в особенности дамы.