Социалистическая партия Франции — Союз Жана Жореса

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Социалистическая партия Франции - Союз Жана Жореса
фр. Parti socialiste de France-Union Jean Jaurès
Лидер:

Марсель Деа, Адриен Марке, Пьер Ренодель

Дата основания:

1933

Дата роспуска:

1935

Идеология:

неосоциализм

Количество членов:

около 20 тысяч

К:Политические партии, основанные в 1933 году

К:Исчезли в 1935 году

Социалистическая партия Франции — Союз Жана Жореса (фр. Parti socialiste de France-Union Jean Jaurès, PSdF) — партия французских правых социалистов середины 1930-х годов. Создана в 1933 году в результате откола от СФИО группы Марселя Деа. Стояла на платформе неосоциализма. В 1935 году влилась в Социалистический республиканский союз, примкнувший к Народному фронту.

К середине 1933 в СФИО оформился непреодолимый раскол между марксистским большинством партии и правой неосоциалистической группой во главе с Марселем Деа, Адриеном Марке и Бартелеми Монтаньоном. На июльском съезде СФИО Деа, Марке и Монтаньон изложили свои концепции. Идеи корпоративизма, ориентации на средние слои (крестьянство, городская мелкая буржуазия, промышленно-технический персонал), жёсткий антикоммунизм, призывы «обогнать фашизм»[1] встретили резкое отторжение Речь мэра Бордо Марке была охарактеризована как «страшная». После ноябрьского заседания руководства СФИО Деа, Марке, Монтаньон, Ренодель были исключены из партии.

К концу 1933 была учреждена PSdF (название выглядело спорным, поскольку неосоциализм не коррелировался с реальным наследием Жана Жореса). Печатным органом стало издание Реноделя Vie socialiste («Социалистическая жизнь»). Наиболее активные организации возникли в Париже и Бордо — под влиянием, соответственно, Деа и Марке. Численность партии ненамного превышала 20 тысяч человек.

В феврале 1934 года неосоциалисты оказались представлена в правительстве — Адриен Марке был включён в антикризисный кабинет Гастона Думерга в качестве министра труда. Он проводил курс стимулирования экономики через развитие системы общественных работ[2].

В 1935 году PSdF объединилась с двумя небольшими социалистическими партиями в Социалистический республиканский союз (URS). В 1936 году URS примкнул к Народному фронту. Неосоциалисты организовали массовую кампанию в поддержку своего «Французского плана»[3], сходного с корпоративистской системой Муссолини. Однако эта программа не получила развития.

Более мощной силой сходного направления являлась Французская народная партия[4]. Однако неосоциалисты причисляли себя к социал-демократии и в то время ещё не шли на прямой альянс с Дорио даже при очевидном совпадении позиций.

Идеи неосоциализма и наследие PSdF были дискредитированы коллаборационизмом Деа и Марке в 1940-х годах, хотя ряд деятелей партии принял участие в Сопротивлении.

Напишите отзыв о статье "Социалистическая партия Франции — Союз Жана Жореса"



Примечания

  1. Sensus Novus / Дмитрий Жвания. Как Марсель Деа обогнал фашизм.
  2. [fresques.ina.fr/jalons/fiche-media/InaEdu02003/a-paris-le-president-du-conseil-doumergue-inaugure-les-grands-travaux A Paris, le président du Conseil Doumergue inaugure les grands travaux]
  3. [www.voltairenet.org/article15364.html Le planisme, une idéologie fasciste française]
  4. [do.gendocs.ru/docs/index-6815.html?page=29 Сергей Кара-Мурза и другие. Коммунизм и фашизм: братья или враги? «Социал-фашизм» или новая социал-демократия?]

Отрывок, характеризующий Социалистическая партия Франции — Союз Жана Жореса

В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы. Впереди шла Марья Дмитриевна с графом – оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как то по балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:
– Семен! Данилу Купора знаешь?
Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. (Данило Купор была собственно одна фигура англеза .)
– Смотрите на папа, – закричала на всю залу Наташа (совершенно забыв, что она танцует с большим), пригибая к коленам свою кудрявую головку и заливаясь своим звонким смехом по всей зале.
Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет. Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой – женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.
– Батюшка то наш! Орел! – проговорила громко няня из одной двери.
Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками (она передала ридикюль графине); только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе. Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости. Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее. Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками.
– Вот как в наше время танцовывали, ma chere, – сказал граф.
– Ай да Данила Купор! – тяжело и продолжительно выпуская дух и засучивая рукава, сказала Марья Дмитриевна.


В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.