Союз ТМА-8

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><th colspan="2" cellspacing="0" cellpadding="2" style="background:#b0c4de; text-align: center">Эмблема</th></tr> <tr><td colspan="2" style="text-align: center;">
</td></tr> <tr><th colspan="2" cellspacing="0" cellpadding="2" style="background:#b0c4de; text-align: center">Фотография экипажа</th></tr> <tr><td colspan="2" style="text-align: center;">
слева направо: Маркос Понтес, Джеффри Уильямс, Павел Виноградов </td></tr> <tr><th colspan="2" cellspacing="0" cellpadding="2" style="background:#b0c4de; text-align: center">Связанные экспедиции</th></tr> <tr><td colspan="2">
Союз ТМА-8
Общие сведения
Полётные данные корабля
Название корабля Союз ТМА-8
Ракета-носитель Союз-ФГ
Стартовая площадка Байконур Пл. 1
Запуск 30 марта 2006 02:30:20 UTC
Стыковка 1 апреля 2006 04:19:26 UTC
Место стыковки МКС, Заря, надирный узел
Расстыковка 28 сентября 2006 21:53:09 UTC
Посадка 29 сентября 2006 01:13:37 UTC
Место посадки 87 км севернее Аркалыка
Длительность полёта 182 суток 22 час 43 мин 17 сек
Количество витков 2885
Апогей 242 км[1]
Перигей 200 км[1]
Наклонение 51,67°[1]
Период обращения 88,64 мин[1]
Масса 7,27 т
NSSDC ID [nssdc.gsfc.nasa.gov/nmc/spacecraftOrbit.do?id=2006-009A 2006-009A]
SCN [www.n2yo.com/satellite/?s=28996 28996]
Полётные данные экипажа
Членов экипажа 3
Позывной «Карат»
Посадка Виноградов и Уильямс — Союз ТМА-8
Понтес — Союз ТМА-7 8 апреля 2006 23:47:00 UTC
Длительность полёта Виноградов и Уильямс — 182 сут 22 час 43 мин
Понтес — 9 сут 21 час 17 мин
Количество витков Виноградов и Уильямс — 2885
Понтес — ~160
Предыдущая Следующая
Союз ТМА-7 Союз ТМА-9

</td></tr>


«Союз ТМА-8» — пилотируемый космический корабль.





Стартовый экипаж

Дублирующий экипаж

Экипаж возвращения

Описание полёта

Программой полёта предусматривалась стыковка корабля «Союз ТМА-8» с Международной космической станцией (МКС) и замена экипажа 12-й долговременной экспедиции МКС. Стыковка с МКС состоялась в автоматическом режиме 1 апреля. В это время на МКС находился 12-й долговременный экипаж — Уильям Макартур и Валерий Токарев. 13-й основной экипаж МКС — Павел Виноградов и Джеффри Уильямс останутся на МКС до конца сентября 2006 года.

Маркос Понтес — первый бразильский космонавт отправлялся в космический полёт в соответствии с соглашением о сотрудничестве между Россией и Бразилией. Понтес проводил на МКС исследования и эксперименты в течение 9 суток и вернулся на Землю вместе с экипажем МКС-12 на корабле «Союз ТМА-7», 8 апреля.

В июле экипаж МКС-13 встречал на орбите шаттл «Дискавери» (STS-121). На этом шаттле прилетел третий член экипажа МКС-13 — астронавт Европейского космического агентства Томас Райтер (Германия). Через три года, экипаж МКС вновь состоит из трёх космонавтов. Виноградов и Уильямс вернулись на Землю на «Союзе ТМА-8», а Томас Райтер остался на станции и перешёл в состав четырнадцатого экипажа МКС. Возвращение Райтера на Землю запланировано на декабрь на шаттле «Дискавери» (STS-116), предварительная дата старта которого — 14 декабря.

11 сентября со станцией состыковался шаттл «Атлантис» STS-115, экипаж которого продолжил строительство станции, прерванное после катастрофы «Колумбии».

Основному экипажу МКС-13 предстояло подготавливать станцию к приёму экспедиций посещения, подготавливать станцию к возобновлению её дальнейшего строительства, поддерживать МКС в рабочем состоянии, осуществить три выхода в открытый космос, принимать и разгружать два грузовых корабля «Прогресс».

Экипаж МКС проводил различные научные исследования и эксперименты в области медицины, физики, производил наблюдения Земли.

Также проведены исследования влияния на организм человека факторов длительного пребывания в космосе, это поможет лучше подготовиться к будущим полётам на Луну и Марс (планета).

29 сентября после шести месяцев проведённых на орбите космонавты 13-й долговременной экспедиции МКС (МКС-13) Павел Виноградов и Джеффри Уильямс вернулись на Землю. Вместе с ними на Землю вернулась и первая космическая туристка Ануше Ансари, которая провела в космосе почти 11 суток.

Люк между кораблём «Союз ТМА-8» и МКС был закрыт 28 сентября в 22:45 московского летнего времени (18:45 UTC). Корабль «Союз ТМА-8» был отстыкован от МКС 29 сентября в 01:53 московского летнего времени (28 сентября 21:50 UTC). Спуск с орбиты прошел в автоматическом режиме. Корабль приземлился в 05:13 московского летнего времени (01:33 UTC) в 87 км севернее города Аркалыка (Казахстан). Павел Виноградов и Джеффри Уильямс провели в космосе почти 183 суток.

См. также

Напишите отзыв о статье "Союз ТМА-8"

Ссылки

  • [www.nasa.gov/mission_pages/station/expeditions/expedition13/index.html International Space Station — Expedition 13] (англ.). NASA. Проверено 17 августа 2010. [www.webcitation.org/65LQP0GK8 Архивировано из первоисточника 10 февраля 2012].
  • [www.tvroscosmos.ru/frm/video/start25.php Старт космического корабля «Союз ТМА-8»]. Телестудия Роскосмоса (30 марта 2006). Проверено 17 августа 2010. [www.webcitation.org/65LQPvBlS Архивировано из первоисточника 10 февраля 2012].
  • [space.kursknet.ru/cosmos/russian/machines/stma8.sht Космический корабль «Союз ТМА-8»]

Примечания

  1. 1 2 3 4 Параметры орбиты МКС.

Отрывок, характеризующий Союз ТМА-8

Когда он, прощаясь с нею, взял ее тонкую, худую руку, он невольно несколько дольше удержал ее в своей.
«Неужели эта рука, это лицо, эти глаза, все это чуждое мне сокровище женской прелести, неужели это все будет вечно мое, привычное, такое же, каким я сам для себя? Нет, это невозможно!..»
– Прощайте, граф, – сказала она ему громко. – Я очень буду ждать вас, – прибавила она шепотом.
И эти простые слова, взгляд и выражение лица, сопровождавшие их, в продолжение двух месяцев составляли предмет неистощимых воспоминаний, объяснений и счастливых мечтаний Пьера. «Я очень буду ждать вас… Да, да, как она сказала? Да, я очень буду ждать вас. Ах, как я счастлив! Что ж это такое, как я счастлив!» – говорил себе Пьер.


В душе Пьера теперь не происходило ничего подобного тому, что происходило в ней в подобных же обстоятельствах во время его сватовства с Элен.
Он не повторял, как тогда, с болезненным стыдом слов, сказанных им, не говорил себе: «Ах, зачем я не сказал этого, и зачем, зачем я сказал тогда „je vous aime“?» [я люблю вас] Теперь, напротив, каждое слово ее, свое он повторял в своем воображении со всеми подробностями лица, улыбки и ничего не хотел ни убавить, ни прибавить: хотел только повторять. Сомнений в том, хорошо ли, или дурно то, что он предпринял, – теперь не было и тени. Одно только страшное сомнение иногда приходило ему в голову. Не во сне ли все это? Не ошиблась ли княжна Марья? Не слишком ли я горд и самонадеян? Я верю; а вдруг, что и должно случиться, княжна Марья скажет ей, а она улыбнется и ответит: «Как странно! Он, верно, ошибся. Разве он не знает, что он человек, просто человек, а я?.. Я совсем другое, высшее».
Только это сомнение часто приходило Пьеру. Планов он тоже не делал теперь никаких. Ему казалось так невероятно предстоящее счастье, что стоило этому совершиться, и уж дальше ничего не могло быть. Все кончалось.
Радостное, неожиданное сумасшествие, к которому Пьер считал себя неспособным, овладело им. Весь смысл жизни, не для него одного, но для всего мира, казался ему заключающимся только в его любви и в возможности ее любви к нему. Иногда все люди казались ему занятыми только одним – его будущим счастьем. Ему казалось иногда, что все они радуются так же, как и он сам, и только стараются скрыть эту радость, притворяясь занятыми другими интересами. В каждом слове и движении он видел намеки на свое счастие. Он часто удивлял людей, встречавшихся с ним, своими значительными, выражавшими тайное согласие, счастливыми взглядами и улыбками. Но когда он понимал, что люди могли не знать про его счастье, он от всей души жалел их и испытывал желание как нибудь объяснить им, что все то, чем они заняты, есть совершенный вздор и пустяки, не стоящие внимания.
Когда ему предлагали служить или когда обсуждали какие нибудь общие, государственные дела и войну, предполагая, что от такого или такого исхода такого то события зависит счастие всех людей, он слушал с кроткой соболезнующею улыбкой и удивлял говоривших с ним людей своими странными замечаниями. Но как те люди, которые казались Пьеру понимающими настоящий смысл жизни, то есть его чувство, так и те несчастные, которые, очевидно, не понимали этого, – все люди в этот период времени представлялись ему в таком ярком свете сиявшего в нем чувства, что без малейшего усилия, он сразу, встречаясь с каким бы то ни было человеком, видел в нем все, что было хорошего и достойного любви.
Рассматривая дела и бумаги своей покойной жены, он к ее памяти не испытывал никакого чувства, кроме жалости в том, что она не знала того счастья, которое он знал теперь. Князь Василий, особенно гордый теперь получением нового места и звезды, представлялся ему трогательным, добрым и жалким стариком.
Пьер часто потом вспоминал это время счастливого безумия. Все суждения, которые он составил себе о людях и обстоятельствах за этот период времени, остались для него навсегда верными. Он не только не отрекался впоследствии от этих взглядов на людей и вещи, но, напротив, в внутренних сомнениях и противуречиях прибегал к тому взгляду, который он имел в это время безумия, и взгляд этот всегда оказывался верен.
«Может быть, – думал он, – я и казался тогда странен и смешон; но я тогда не был так безумен, как казалось. Напротив, я был тогда умнее и проницательнее, чем когда либо, и понимал все, что стоит понимать в жизни, потому что… я был счастлив».
Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а любовь переполняла его сердце, и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стоило любить их.


С первого того вечера, когда Наташа, после отъезда Пьера, с радостно насмешливой улыбкой сказала княжне Марье, что он точно, ну точно из бани, и сюртучок, и стриженый, с этой минуты что то скрытое и самой ей неизвестное, но непреодолимое проснулось в душе Наташи.
Все: лицо, походка, взгляд, голос – все вдруг изменилось в ней. Неожиданные для нее самой – сила жизни, надежды на счастье всплыли наружу и требовали удовлетворения. С первого вечера Наташа как будто забыла все то, что с ней было. Она с тех пор ни разу не пожаловалась на свое положение, ни одного слова не сказала о прошедшем и не боялась уже делать веселые планы на будущее. Она мало говорила о Пьере, но когда княжна Марья упоминала о нем, давно потухший блеск зажигался в ее глазах и губы морщились странной улыбкой.
Перемена, происшедшая в Наташе, сначала удивила княжну Марью; но когда она поняла ее значение, то перемена эта огорчила ее. «Неужели она так мало любила брата, что так скоро могла забыть его», – думала княжна Марья, когда она одна обдумывала происшедшую перемену. Но когда она была с Наташей, то не сердилась на нее и не упрекала ее. Проснувшаяся сила жизни, охватившая Наташу, была, очевидно, так неудержима, так неожиданна для нее самой, что княжна Марья в присутствии Наташи чувствовала, что она не имела права упрекать ее даже в душе своей.
Наташа с такой полнотой и искренностью вся отдалась новому чувству, что и не пыталась скрывать, что ей было теперь не горестно, а радостно и весело.
Когда, после ночного объяснения с Пьером, княжна Марья вернулась в свою комнату, Наташа встретила ее на пороге.
– Он сказал? Да? Он сказал? – повторила она. И радостное и вместе жалкое, просящее прощения за свою радость, выражение остановилось на лице Наташи.
– Я хотела слушать у двери; но я знала, что ты скажешь мне.
Как ни понятен, как ни трогателен был для княжны Марьи тот взгляд, которым смотрела на нее Наташа; как ни жалко ей было видеть ее волнение; но слова Наташи в первую минуту оскорбили княжну Марью. Она вспомнила о брате, о его любви.
«Но что же делать! она не может иначе», – подумала княжна Марья; и с грустным и несколько строгим лицом передала она Наташе все, что сказал ей Пьер. Услыхав, что он собирается в Петербург, Наташа изумилась.