Список потерь Ми-8 и его модификаций (1985 год)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск


Список потерянных Ми-8 всех модификаций (включая Ми-9, -14, -17, -18, -19, -171 и -172) составлен по данным из открытых источников источников и учитывает только авиационные происшествия или воздействие внешних сил, приведшие к утрате вертолёта или его списанию вследствие полученных повреждений.

Список не полный и не окончательный.



Список аварий и катастроф

Зелёным цветом выделены потери при применении в вооружённых конфликтах, в том числе в контртеррористических операциях.

№ п/п Дата Модификация /
Бортовой номер
Место Жертвы /
На борту
Краткое описание
1 (?) Ми-8МТ
н.д.
район хребта Сиахкох 0/н.д. Вертолёт 280-го овп. В составе группы из 15 вертолётов полка, экипаж капитана С. Новикова возвращался после десантирования на базу. Неожиданно вертолёт был подбит, при аварийной посадке были повреждены несущий винт и хвостовая балка. На подбор экипажа пошел Ми-8МТ капитана О. Тараненко, который во время посадки попал под обстрел из ДШК в результате чего отказал один из двигателей, появилась утечка топлива. Забрав экипаж подбитого вертолёта Тараненко сумел выполнить взлёт на одном двигателе и вернуться на базу[1].
2 (?) Ми-8
н.д.
провинция Кундуз 0/н.д. Вертолёт 181-го овп. Экипаж осуществлял подбор группы десанта. Во время захода на посадку вертолёт попал под обстрел из стрелкового оружия. В результате повреждений отказали один двигатель и гидросистема. Несмотря на это командиру удалось совершить посадку, экипаж покинул подбитую машину и был эвакуирован вертолётом ведомого[1].
3 29 янв. Ми-8Т
н.д.
165 км северо-восточнее Кандагара 3/3 Вертолёт 280-го овп. При выполнении боевой задачи по прикрытию пары Ми-6 по маршруту Кандагар → Кабул на высоте 1800 м был обстрелян земли, загорелся, потерял управление, столкнулся с землей и разрушился. Экипаж в составе командира капитана А. Ковыршина, лётчика-штурмана лейтенанта Н. Максимова и борттехника ст. лейтенанта В. Телескина погиб[2].
4 2 марта Ми-8МТ
н.д.
н.д. 1/3 Вертолёт 50-го осап. Экипаж командира эскадрильи майора В. К. Савченко выполнял задание по фотографированию площадки, планируемой для высадки десанта. В горизонтальном полете на высоте около 2200 м вертолёт был поражён в хвостовую балку ракетой ПЗРК Ain Sakr. Балка разрушилась и машина перешла в неконтролируемое вращение, а затем в падение по спирали. Лётчик-штурман и командир сумели покинуть борт и воспользоваться парашютами, борттехник лейтенант А. Емельшин погиб в упавшем вертолёте[2].
5 20 марта Ми-8МТ
н.д.
в районе Газни 12/12 Вертолёт 335-го обвп выполнял перевозку личного состава в Кабул. Был поражён зенитным снарядом на большой высоте, погибли все находившиеся на борту[2].
6 29 марта Ми-8
н.д.
н.д. 0/3 Вертолёт погранвойск, операция «Джароб». При высадке десанта огнём из стрелкового оружия был повреждён и произвёл вынужденную посадку. Высадив десантников и внешне осмотрев машину, экипаж принял решение на взлёт. На взлёте после отрыва от земли, пытаясь развернуть пустой вертолёт на 180 градусов, была допущена большая угловая скорость вращения. Это привело к самопроизвольному вращению вертолёта, которое экипаж остановить уже не смог. Машина с опусканием носа задела передними колёсами и кабиной о землю, разрушилась и сгорела, экипаж успел покинуть борт. Точную причину происшедшего установить не удалось[3].
7 (?) апр. Ми-8МТ
н.д.
Панджшерское ущелье 1/н.д. Вертолёт 50-го осап. Экипаж капитана Виктора Прокопова, выполнявший атаку целей в Панджшерском ущелье, на выходе из атаки попал под огонь ДШК. Возник пожар, экипажу удалось совершить аварийную посадку. Во время эвакуации вертолёт взорвался, при этом ранения получил пассажир-десантник, который скончался в госпитале от ожогов[2].
8 27 апр. Ми-8МТ
н.д.
34 км восточнее Лашкаргаха 5/5 Вертолёт 280-го овп. Экипаж выполнял задание по перевозке личного состава к месту вынужденной посадки другого вертолёта. На высоте около 300 м был сбит огнём с земли, погибли все находившиеся на борту[2].
9 27 мая Ми-8
н.д.
н.д. 3/3 Вертолёт авиационной группы СССР, выполнявший перевозку медикаментов и продовольствия в рамках гуманитарной операции ООН по оказанию помощи пострадавшему от засухи населению Эфиопии, столкнулся с деревьями, упал и сгорел. Экипаж погиб[4].
10 19 июня Ми-8
СССР-22323
Томская область, Александровский район 4/4 Потерпел катастрофу из-за нарушений при транспортировке груза на внешней подвеске[5].
11 20 июня Ми-8МТ
н.д.
62 км северо-восточнее Баграма 0/н.д. Вертолёт 50-го осап. При высадке десанта опрокинулся на бок и загорелся, экипаж и пассажиры эвакуировались[2].
12 21 июня Ми-8МТ
н.д.
125 км северо-восточнее Кандагара 1/3 Вертолёт 280-го овп. Экипаж капитана Набошинского выполнял поиск катапультировавшегося лётчика МиГ-23МЛД. В районе поиска вертолёт снизился и был сбит огнём ДШК, командир вертолёта и лётчик-штурман успели покинуть падающую машину на парашютах, а борттехник ст. лейтенант И. Золотницкий погиб[2].
13 22 июня Ми-8
н.д.
н.д. 0/н.д. Экипаж выполнял задание по эвакуации раненого. На высоте около 75 м вертолёт был подбит из ДШК. Очередью перебило вал трансмиссии рулевого винта, после чего машина перешла в неконтролируемое вращение и хвостовая балка отвалилась. После падения экипаж покинул борт получив серьёзные травмы[2].
14 23 июня Ми-8Т
н.д.
34 км севернее Баграма 0/3 Подбит огнём с земли, после аварийной посадки экипаж эвакуировался, машина восстановлению не подлежит[2].
15 26 июня Ми-8
н.д.
н.д. 0/3 Вертолёт погранвойск, операция «Альбурс». В момент взлёта после высадки десантников был подбит из ДШК. Вертолёт потерял управление, упал и разрушился. Экипаж успел покинуть вертолёт и через 6 минут был эвакуирован[3].
16 27 июня Ми-8Т
40
в горах Альбурс 4/4 Вертолёт 17-го оап погранвойск СССР. Сбит огнём противника во время десантной операции. Экипаж в составе командира капитана В. В. Рускевича, лётчика-штурмана К. К. Яценко, бортового техника ст. лейтенанта Я. А. Лащука и бортмеханика прапорщика С. А. Киселёва погиб[2].
17 17 июля Ми-8МТ
н.д.
73 км северо-восточнее Баграма 0/н.д. Вертолёт 50-го осап. При выполнении захода на посадку, с попутным ветром, экипаж допустил ошибку в технике пилотирования. Вертолёт получил значительные повреждения и восстановлению не подлежал, экипаж эвакуировался[2].
18 25 июля Ми-8МТ
н.д.
52 км северо-восточнее Баграма 3/н.д. Вертолёт 181-го овп. При высадке десанта на высокогорную площадку был подбит из ДШК и загорелся. Экипаж попытался совершить вынужденную посадку, но на высоте около 50 м произошёл полный отказ управления, после чего машина упала на склон горы и сгорела, при этом погибли лётчик-штурман ст. лейтенант В. Константинов, борттехник ст. лейтенант В. Мелентьев и один пассажир-афганец[2].
19 6 авг. Ми-8
СССР-24650
Якутская АССР 0/4 Ошибка экипажа во время посадки, вертолёт разрушился, экипаж и пассажир получили травмы[6].
20 23 авг. Ми-8
СССР-25640
Узбекская ССР 7/7 При проведении аэрофотосъёмки в горной местности в двигатели попали камни, падавшие со склона горы. Вертолёт упал и разрушился, все находящиеся на борту погибли[7].
21 26 авг. Ми-8МТ
н.д.
31 км северо-восточнее Кандагара 0/3 Вертолёт 280-го овп. При взлёте из-за поднявшейся пыли экипаж потерял пространственную ориентацию, вертолёт опрокинулся и сгорел. Экипаж эвакуировался[2].
22 31 авг. Ми-8
н.д.
провинции Нангархар 1/н.д. Экипаж совершал посадку с десантом в районе боевых действий и был обстрелян. Уклоняясь от огня противника, машина зацепила лопастями несущего винта за дерево и, сорвавшись с обрыва, загорелась. От ожогов погиб один из десантников[2].
23 1 окт. Ми-8Т
СССР-24522
Якутская АССР, Кысыл-Сыр 0/16 Ночью, в сложных метеоусловиях, при заходе на посадку столкнулся с находящимся на стоянке Ми-6. Оба вертолёта сгорели, экипаж и пассажиры эвакуировались[8].
24 10 окт. Ми-8МТ
н.д.
5 км северо-западнее Баграма 1/3 Вертолёт 280-го овп. При возвращении на базу на высоте 3900 м был сбит ракетой ПЗРК. Два члена экипажа покинули вертолёт на парашютах, борттехник лейтенант Ю. В. Денисов погиб[1].
25 13 окт. Ми-8МТ
н.д.
провинция Парван 1/н.д. Вертолёт 262-й овэ. При доставке груза на высокогорный пост во время посадки вертолёт был сбит. При падении борттехник выпал и оказался под рухнувшей машиной. Вертолёт загорелся, остальные члены экипажа и сопровождающие груз эвакуировались[1].
26 25 окт. Ми-8МТ
н.д.
25 км северо-западнее Кундуза 14/14 Вертолёт 181-го овп. Экипаж выполнял задачу по доставке десантников в район проведения операции. На высоте 2400 м произошёл взрыв в воздухе, погибли все находящиеся на борту[1].
27 1 нояб. Ми-8МТ
80
близ Асадабада 4/6 Вертолёт 335-го обвп. При выполнении посадки в сложных метеоусловиях рулевым винтом задел деревья, упал на левый борт и загорелся. Погиб командир капитан С. Штинников и сопровождавшие груз пассажиры, лЁтчик-штурман и борттехник успели покинуть борт[1].
28 12 нояб. Ми-8Т
н.д.
135 км северо-западнее Кандагара 0/3 Вертолёт 280-го овп. Вертолёт капитана Горчакова ведущим в паре был направлен для поиска сбитого самолёта, высадил на месте поисковую группу и после взлёта был повреждён огнём ДШК, начался пожар. Борттехник, по команде, покинул вертолёт с парашютом. Командиру и лётчику-штурману удалось произвести вынужденную посадку и на земле были подобраны ведомым. Прыгнувший на парашюте борттехник вынужден был всю ночь скрываться в горах от душманов периодически вступая в перестрелку и был эвакуирован только утром[1].
29 13 нояб. Ми-8Т
н.д.
к западу от Кандагара 3/3 Вертолёт ВВС ДРА под командованием советского военного советника подполковника В. А. Тегая выполнял задание по доставке груза подразделению афганской армии, ведущему бой с противником. В момент снижения перед посадкой машина попала под сосредоточенный огонь стрелкового оружия, загорелась и, потеряв управление, упала на землю, экипаж погиб[1].
30 15 нояб. Ми-8МТ
82
район хребта Сиахкох 0/3 Вертолёт 335-го обвп. Экипаж участвовал в операции по высадке десанта солдат афганской армии, был сбит, и, завалившись на правый борт, загорелся. Экипаж эвакуировался[1].
31 23 нояб. Ми-8МТ
н.д.
67 км от Кандагара 0/3 Вертолёты 280-го овп, ведущий и ведомый, были подбиты огнём с земли. После аварийной посадки экипажи эвакуировались, машины сгорели[1].
32 23 нояб. Ми-8МТ
н.д.
67 км от Кандагара 0/3
33 24 нояб. Ми-8МТ
н.д.
67 км северо-западнее Кандагара 3/3 Вертолёт 280-го овп. Экипаж в составе группы высаживал десант. После, на взлёте, машина была подбита в хвостовую балку огнём с земли. Вертолёт загорелся и, потеряв управление, рухнул в пропасть и взорвался. Погибли командира полка полковник Ю. Филюшин, лётчик-штурман лейтенант А. Яковлев и борттехник ст. прапорщик П. Коновалов[1].
34 2 дек. Ми-8Т
н.д.
департамент Селая, близ Мулукуку 14/14 Вертолёт ВВС Никарагуа. Сбит контрас ракетой ПЗРК «Стрела-2» китайского производства[9].
35 6 дек. Ми-8Т
н.д.
124 км северо-западнее Лашкаргаха 16/16 Вертолёт 280-го овп. Экипаж выполнял задание по эвакуации группы спецназа, попавшей в окружение. Под огнём противника экипаж сумел взять группу на борт, однако при взлёте вертолёт получил повреждения от огня ДШК и начал падать. При столкновении с землей произошёл взрыв, в результате которого экипаж и 13 десантников погибли[1].
36 8 дек. Ми-8Т
СССР-22894
Камчатская область, близ Мильково 3/3 Ошибка экипажа при перевозке груза на внешней подвеске. При взлёте трос намотался на левую основную опору шасси, вследствие чего вертолёт потерял управляемость и столкнулся с землей с большими вертикальной скоростью и углом тангажа[10].
37 19 дек. Ми-8МТ
н.д.
45 км юго-восточнее Шахджоя 0/н.д. Вертолёт 181-го овп. При посадке на высоте 100-150 м обстрелян из стрелкового оружия. Возник пожар, вертолёт опрокинулся и сгорел. Экипаж и десант эвакуировались[1].
38 26 дек. Ми-8Т
н.д.
н.д. 0/н.д. Вертолёт 280-го овп из-за отказа маслосистемы выполнил посадку в районе занятом противником, экипаж был эвакуирован. На следующий день была предпринята попытка эвакуировать вертолёт на внешней подвеске транспортного Ми-6, но после подъёма фюзеляжа с отстыковаными хвостовой балкой и лопастями, его уронили. Пришлось уничтожить корпус на месте[1].
39 26 дек. Ми-8МТ
н.д.
87 км северо-западнее Кандагара 0/н.д. Вертолёт 280-го овп. При полёте на высоте 150-200 м сбит огнём с земли. После аварийной посадки, на земле, машина получила дополнительные боевые повреждения от огня противника. Вертолёт уничтожен на месте, экипаж эвакуирован[1].

Напишите отзыв о статье "Список потерь Ми-8 и его модификаций (1985 год)"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [www.skywar.ru/Poteri1985_2 Потери ВВС в Афганистане. Потери 1985 года]. Авиация в локальных конфликтах. Проверено 12 июля 2014.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [skywar.ru/Poteri1985 Потери ВВС в Афганистане. Потери 1985 года]. Авиация в локальных конфликтах. Проверено 12 июля 2014.
  3. 1 2 И. М. Чупров, В. С. Новиков. [www.rsva-ural.ru/library/mbook.php?id=928 Участие авиации пограничных войск в Афганских событиях. Глава 4-я]. Проверено 5 мая 2014.
  4. [www.skywar.ru/ethiopiapamyat.html Страничка памяти. Эфиопия]. Авиация в локальных конфликтах. Проверено 11 марта 2015.
  5. [www.airdisaster.ru/database.php?id=392 Катастрофа Ми-8 Западно-Сибирского УГА в Томской области]. AirDisaster.ru. Проверено 13 июля 2014.
  6. [www.airdisaster.ru/database.php?id=1020 Авария Ми-8 Якутского УГА близ пос. площадки Пологий]. AirDisaster.ru. Проверено 13 июля 2014.
  7. [www.airdisaster.ru/database.php?id=393 Катастрофа Ми-8 Таджикского УГА близ Тутека, Узбекистан]. AirDisaster.ru. Проверено 13 июля 2014.
  8. [www.airdisaster.ru/database.php?id=1019 Авария Ми-8Т Якутского УГА в а/п Кызыл-Сыр]. AirDisaster.ru. Проверено 13 июля 2014.
  9. [www.skywar.ru/Sandinistas.html Потери ВВС Сандинистов]. Авиация в локальных конфликтах. Проверено 17 марта 2015.
  10. [www.airdisaster.ru/database.php?id=394 Катастрофа Ми-8 ДВ УГА близ а/п Мильково, Камчатка]. AirDisaster.ru. Проверено 13 июля 2014.

Отрывок, характеризующий Список потерь Ми-8 и его модификаций (1985 год)

Пройдя Крымский брод, пленные двигались по нескольку шагов и останавливались, и опять двигались, и со всех сторон экипажи и люди все больше и больше стеснялись. Пройдя более часа те несколько сот шагов, которые отделяют мост от Калужской улицы, и дойдя до площади, где сходятся Замоскворецкие улицы с Калужскою, пленные, сжатые в кучу, остановились и несколько часов простояли на этом перекрестке. Со всех сторон слышался неумолкаемый, как шум моря, грохот колес, и топот ног, и неумолкаемые сердитые крики и ругательства. Пьер стоял прижатый к стене обгорелого дома, слушая этот звук, сливавшийся в его воображении с звуками барабана.
Несколько пленных офицеров, чтобы лучше видеть, влезли на стену обгорелого дома, подле которого стоял Пьер.
– Народу то! Эка народу!.. И на пушках то навалили! Смотри: меха… – говорили они. – Вишь, стервецы, награбили… Вон у того то сзади, на телеге… Ведь это – с иконы, ей богу!.. Это немцы, должно быть. И наш мужик, ей богу!.. Ах, подлецы!.. Вишь, навьючился то, насилу идет! Вот те на, дрожки – и те захватили!.. Вишь, уселся на сундуках то. Батюшки!.. Подрались!..
– Так его по морде то, по морде! Этак до вечера не дождешься. Гляди, глядите… а это, верно, самого Наполеона. Видишь, лошади то какие! в вензелях с короной. Это дом складной. Уронил мешок, не видит. Опять подрались… Женщина с ребеночком, и недурна. Да, как же, так тебя и пропустят… Смотри, и конца нет. Девки русские, ей богу, девки! В колясках ведь как покойно уселись!
Опять волна общего любопытства, как и около церкви в Хамовниках, надвинула всех пленных к дороге, и Пьер благодаря своему росту через головы других увидал то, что так привлекло любопытство пленных. В трех колясках, замешавшихся между зарядными ящиками, ехали, тесно сидя друг на друге, разряженные, в ярких цветах, нарумяненные, что то кричащие пискливыми голосами женщины.
С той минуты как Пьер сознал появление таинственной силы, ничто не казалось ему странно или страшно: ни труп, вымазанный для забавы сажей, ни эти женщины, спешившие куда то, ни пожарища Москвы. Все, что видел теперь Пьер, не производило на него почти никакого впечатления – как будто душа его, готовясь к трудной борьбе, отказывалась принимать впечатления, которые могли ослабить ее.
Поезд женщин проехал. За ним тянулись опять телеги, солдаты, фуры, солдаты, палубы, кареты, солдаты, ящики, солдаты, изредка женщины.
Пьер не видал людей отдельно, а видел движение их.
Все эти люди, лошади как будто гнались какой то невидимою силою. Все они, в продолжение часа, во время которого их наблюдал Пьер, выплывали из разных улиц с одним и тем же желанием скорее пройти; все они одинаково, сталкиваясь с другими, начинали сердиться, драться; оскаливались белые зубы, хмурились брови, перебрасывались все одни и те же ругательства, и на всех лицах было одно и то же молодечески решительное и жестоко холодное выражение, которое поутру поразило Пьера при звуке барабана на лице капрала.
Уже перед вечером конвойный начальник собрал свою команду и с криком и спорами втеснился в обозы, и пленные, окруженные со всех сторон, вышли на Калужскую дорогу.
Шли очень скоро, не отдыхая, и остановились только, когда уже солнце стало садиться. Обозы надвинулись одни на других, и люди стали готовиться к ночлегу. Все казались сердиты и недовольны. Долго с разных сторон слышались ругательства, злобные крики и драки. Карета, ехавшая сзади конвойных, надвинулась на повозку конвойных и пробила ее дышлом. Несколько солдат с разных сторон сбежались к повозке; одни били по головам лошадей, запряженных в карете, сворачивая их, другие дрались между собой, и Пьер видел, что одного немца тяжело ранили тесаком в голову.
Казалось, все эти люди испытывали теперь, когда остановились посреди поля в холодных сумерках осеннего вечера, одно и то же чувство неприятного пробуждения от охватившей всех при выходе поспешности и стремительного куда то движения. Остановившись, все как будто поняли, что неизвестно еще, куда идут, и что на этом движении много будет тяжелого и трудного.
С пленными на этом привале конвойные обращались еще хуже, чем при выступлении. На этом привале в первый раз мясная пища пленных была выдана кониною.
От офицеров до последнего солдата было заметно в каждом как будто личное озлобление против каждого из пленных, так неожиданно заменившее прежде дружелюбные отношения.
Озлобление это еще более усилилось, когда при пересчитывании пленных оказалось, что во время суеты, выходя из Москвы, один русский солдат, притворявшийся больным от живота, – бежал. Пьер видел, как француз избил русского солдата за то, что тот отошел далеко от дороги, и слышал, как капитан, его приятель, выговаривал унтер офицеру за побег русского солдата и угрожал ему судом. На отговорку унтер офицера о том, что солдат был болен и не мог идти, офицер сказал, что велено пристреливать тех, кто будет отставать. Пьер чувствовал, что та роковая сила, которая смяла его во время казни и которая была незаметна во время плена, теперь опять овладела его существованием. Ему было страшно; но он чувствовал, как по мере усилий, которые делала роковая сила, чтобы раздавить его, в душе его вырастала и крепла независимая от нее сила жизни.
Пьер поужинал похлебкою из ржаной муки с лошадиным мясом и поговорил с товарищами.
Ни Пьер и никто из товарищей его не говорили ни о том, что они видели в Москве, ни о грубости обращения французов, ни о том распоряжении пристреливать, которое было объявлено им: все были, как бы в отпор ухудшающемуся положению, особенно оживлены и веселы. Говорили о личных воспоминаниях, о смешных сценах, виденных во время похода, и заминали разговоры о настоящем положении.
Солнце давно село. Яркие звезды зажглись кое где по небу; красное, подобное пожару, зарево встающего полного месяца разлилось по краю неба, и огромный красный шар удивительно колебался в сероватой мгле. Становилось светло. Вечер уже кончился, но ночь еще не начиналась. Пьер встал от своих новых товарищей и пошел между костров на другую сторону дороги, где, ему сказали, стояли пленные солдаты. Ему хотелось поговорить с ними. На дороге французский часовой остановил его и велел воротиться.
Пьер вернулся, но не к костру, к товарищам, а к отпряженной повозке, у которой никого не было. Он, поджав ноги и опустив голову, сел на холодную землю у колеса повозки и долго неподвижно сидел, думая. Прошло более часа. Никто не тревожил Пьера. Вдруг он захохотал своим толстым, добродушным смехом так громко, что с разных сторон с удивлением оглянулись люди на этот странный, очевидно, одинокий смех.
– Ха, ха, ха! – смеялся Пьер. И он проговорил вслух сам с собою: – Не пустил меня солдат. Поймали меня, заперли меня. В плену держат меня. Кого меня? Меня! Меня – мою бессмертную душу! Ха, ха, ха!.. Ха, ха, ха!.. – смеялся он с выступившими на глаза слезами.
Какой то человек встал и подошел посмотреть, о чем один смеется этот странный большой человек. Пьер перестал смеяться, встал, отошел подальше от любопытного и оглянулся вокруг себя.
Прежде громко шумевший треском костров и говором людей, огромный, нескончаемый бивак затихал; красные огни костров потухали и бледнели. Высоко в светлом небе стоял полный месяц. Леса и поля, невидные прежде вне расположения лагеря, открывались теперь вдали. И еще дальше этих лесов и полей виднелась светлая, колеблющаяся, зовущая в себя бесконечная даль. Пьер взглянул в небо, в глубь уходящих, играющих звезд. «И все это мое, и все это во мне, и все это я! – думал Пьер. – И все это они поймали и посадили в балаган, загороженный досками!» Он улыбнулся и пошел укладываться спать к своим товарищам.


В первых числах октября к Кутузову приезжал еще парламентер с письмом от Наполеона и предложением мира, обманчиво означенным из Москвы, тогда как Наполеон уже был недалеко впереди Кутузова, на старой Калужской дороге. Кутузов отвечал на это письмо так же, как на первое, присланное с Лористоном: он сказал, что о мире речи быть не может.
Вскоре после этого из партизанского отряда Дорохова, ходившего налево от Тарутина, получено донесение о том, что в Фоминском показались войска, что войска эти состоят из дивизии Брусье и что дивизия эта, отделенная от других войск, легко может быть истреблена. Солдаты и офицеры опять требовали деятельности. Штабные генералы, возбужденные воспоминанием о легкости победы под Тарутиным, настаивали у Кутузова об исполнении предложения Дорохова. Кутузов не считал нужным никакого наступления. Вышло среднее, то, что должно было совершиться; послан был в Фоминское небольшой отряд, который должен был атаковать Брусье.
По странной случайности это назначение – самое трудное и самое важное, как оказалось впоследствии, – получил Дохтуров; тот самый скромный, маленький Дохтуров, которого никто не описывал нам составляющим планы сражений, летающим перед полками, кидающим кресты на батареи, и т. п., которого считали и называли нерешительным и непроницательным, но тот самый Дохтуров, которого во время всех войн русских с французами, с Аустерлица и до тринадцатого года, мы находим начальствующим везде, где только положение трудно. В Аустерлице он остается последним у плотины Аугеста, собирая полки, спасая, что можно, когда все бежит и гибнет и ни одного генерала нет в ариергарде. Он, больной в лихорадке, идет в Смоленск с двадцатью тысячами защищать город против всей наполеоновской армии. В Смоленске, едва задремал он на Молоховских воротах, в пароксизме лихорадки, его будит канонада по Смоленску, и Смоленск держится целый день. В Бородинский день, когда убит Багратион и войска нашего левого фланга перебиты в пропорции 9 к 1 и вся сила французской артиллерии направлена туда, – посылается никто другой, а именно нерешительный и непроницательный Дохтуров, и Кутузов торопится поправить свою ошибку, когда он послал было туда другого. И маленький, тихенький Дохтуров едет туда, и Бородино – лучшая слава русского войска. И много героев описано нам в стихах и прозе, но о Дохтурове почти ни слова.
Опять Дохтурова посылают туда в Фоминское и оттуда в Малый Ярославец, в то место, где было последнее сражение с французами, и в то место, с которого, очевидно, уже начинается погибель французов, и опять много гениев и героев описывают нам в этот период кампании, но о Дохтурове ни слова, или очень мало, или сомнительно. Это то умолчание о Дохтурове очевиднее всего доказывает его достоинства.
Естественно, что для человека, не понимающего хода машины, при виде ее действия кажется, что важнейшая часть этой машины есть та щепка, которая случайно попала в нее и, мешая ее ходу, треплется в ней. Человек, не знающий устройства машины, не может понять того, что не эта портящая и мешающая делу щепка, а та маленькая передаточная шестерня, которая неслышно вертится, есть одна из существеннейших частей машины.
10 го октября, в тот самый день, как Дохтуров прошел половину дороги до Фоминского и остановился в деревне Аристове, приготавливаясь в точности исполнить отданное приказание, все французское войско, в своем судорожном движении дойдя до позиции Мюрата, как казалось, для того, чтобы дать сражение, вдруг без причины повернуло влево на новую Калужскую дорогу и стало входить в Фоминское, в котором прежде стоял один Брусье. У Дохтурова под командою в это время были, кроме Дорохова, два небольших отряда Фигнера и Сеславина.
Вечером 11 го октября Сеславин приехал в Аристово к начальству с пойманным пленным французским гвардейцем. Пленный говорил, что войска, вошедшие нынче в Фоминское, составляли авангард всей большой армии, что Наполеон был тут же, что армия вся уже пятый день вышла из Москвы. В тот же вечер дворовый человек, пришедший из Боровска, рассказал, как он видел вступление огромного войска в город. Казаки из отряда Дорохова доносили, что они видели французскую гвардию, шедшую по дороге к Боровску. Из всех этих известий стало очевидно, что там, где думали найти одну дивизию, теперь была вся армия французов, шедшая из Москвы по неожиданному направлению – по старой Калужской дороге. Дохтуров ничего не хотел предпринимать, так как ему не ясно было теперь, в чем состоит его обязанность. Ему велено было атаковать Фоминское. Но в Фоминском прежде был один Брусье, теперь была вся французская армия. Ермолов хотел поступить по своему усмотрению, но Дохтуров настаивал на том, что ему нужно иметь приказание от светлейшего. Решено было послать донесение в штаб.
Для этого избран толковый офицер, Болховитинов, который, кроме письменного донесения, должен был на словах рассказать все дело. В двенадцатом часу ночи Болховитинов, получив конверт и словесное приказание, поскакал, сопутствуемый казаком, с запасными лошадьми в главный штаб.


Ночь была темная, теплая, осенняя. Шел дождик уже четвертый день. Два раза переменив лошадей и в полтора часа проскакав тридцать верст по грязной вязкой дороге, Болховитинов во втором часу ночи был в Леташевке. Слезши у избы, на плетневом заборе которой была вывеска: «Главный штаб», и бросив лошадь, он вошел в темные сени.
– Дежурного генерала скорее! Очень важное! – проговорил он кому то, поднимавшемуся и сопевшему в темноте сеней.
– С вечера нездоровы очень были, третью ночь не спят, – заступнически прошептал денщицкий голос. – Уж вы капитана разбудите сначала.
– Очень важное, от генерала Дохтурова, – сказал Болховитинов, входя в ощупанную им растворенную дверь. Денщик прошел вперед его и стал будить кого то:
– Ваше благородие, ваше благородие – кульер.
– Что, что? от кого? – проговорил чей то сонный голос.
– От Дохтурова и от Алексея Петровича. Наполеон в Фоминском, – сказал Болховитинов, не видя в темноте того, кто спрашивал его, но по звуку голоса предполагая, что это был не Коновницын.
Разбуженный человек зевал и тянулся.
– Будить то мне его не хочется, – сказал он, ощупывая что то. – Больнёшенек! Может, так, слухи.
– Вот донесение, – сказал Болховитинов, – велено сейчас же передать дежурному генералу.
– Постойте, огня зажгу. Куда ты, проклятый, всегда засунешь? – обращаясь к денщику, сказал тянувшийся человек. Это был Щербинин, адъютант Коновницына. – Нашел, нашел, – прибавил он.
Денщик рубил огонь, Щербинин ощупывал подсвечник.
– Ах, мерзкие, – с отвращением сказал он.
При свете искр Болховитинов увидел молодое лицо Щербинина со свечой и в переднем углу еще спящего человека. Это был Коновницын.
Когда сначала синим и потом красным пламенем загорелись серники о трут, Щербинин зажег сальную свечку, с подсвечника которой побежали обгладывавшие ее прусаки, и осмотрел вестника. Болховитинов был весь в грязи и, рукавом обтираясь, размазывал себе лицо.
– Да кто доносит? – сказал Щербинин, взяв конверт.
– Известие верное, – сказал Болховитинов. – И пленные, и казаки, и лазутчики – все единогласно показывают одно и то же.
– Нечего делать, надо будить, – сказал Щербинин, вставая и подходя к человеку в ночном колпаке, укрытому шинелью. – Петр Петрович! – проговорил он. Коновницын не шевелился. – В главный штаб! – проговорил он, улыбнувшись, зная, что эти слова наверное разбудят его. И действительно, голова в ночном колпаке поднялась тотчас же. На красивом, твердом лице Коновницына, с лихорадочно воспаленными щеками, на мгновение оставалось еще выражение далеких от настоящего положения мечтаний сна, но потом вдруг он вздрогнул: лицо его приняло обычно спокойное и твердое выражение.
– Ну, что такое? От кого? – неторопливо, но тотчас же спросил он, мигая от света. Слушая донесение офицера, Коновницын распечатал и прочел. Едва прочтя, он опустил ноги в шерстяных чулках на земляной пол и стал обуваться. Потом снял колпак и, причесав виски, надел фуражку.
– Ты скоро доехал? Пойдем к светлейшему.
Коновницын тотчас понял, что привезенное известие имело большую важность и что нельзя медлить. Хорошо ли, дурно ли это было, он не думал и не спрашивал себя. Его это не интересовало. На все дело войны он смотрел не умом, не рассуждением, а чем то другим. В душе его было глубокое, невысказанное убеждение, что все будет хорошо; но что этому верить не надо, и тем более не надо говорить этого, а надо делать только свое дело. И это свое дело он делал, отдавая ему все свои силы.