Сражение на Ульке

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сражение на Ульке
Основной конфликт: Остготское завоевание Италии
Дата

осень 488 года

Место

переправа через реку Ульку

Итог

победа остготов

Противники
остготы гепиды
булгары
Командующие
Теодорих Великий Трапстила
Бузан
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно

Сражение на Ульке — состоявшееся осенью 488 года во время остготского завоевания Италии сражение на берегах реки Ульки (возможно, одном из притоков Савы), в котором войско остготов под командованием короля Теодориха Великого одержало победу над войском короля гепидов Трапстилы.



Описание

Основными нарративными источниками о битве на Ульке являются «Панегирик королю Теодориху» Эннодия и «Римская история» Павла Диакона.

В 488 году остготы во главе с королём Теодорихом Великим выступили из Паннонии в Италию, намереваясь найти здесь место для поселения. Предполагается, что число переселенцев, способных носить оружие, достигало 20 000 человек. Переселение было инициировано императором Византии Зеноном, у которого в это время обострились отношения с правителем Италии Одоакром.

Путь остготов лежал через земли гепидов. Трапстила, или исполняя союзнические обязательства перед Одоакром, или действуя по своему усмотрению, преградил переселенцам путь, не желая пропускать их через свои владения. Возглавляемое им гепидское войско укрепилось на левом берегу реки Ульки. Здесь гепиды и остготы вступили в ожесточённое сражение. По свидетельству Эннодия, сначала воины Трапстилы успешно отражали все попытки остготов переправиться через реку и даже сумели обратить часть своих врагов в бегство. Однако затем, благодаря личному мужеству короля Теодориха, бросившемуся в самую гущу сражения, остготам удалось нанести гепидам сокрушительное поражение. Только наступившая ночь позволила немногочисленным оставшимся в живых гепидам бежать с поля боя. Среди погибших в сражении был и король Трапстила. В труде Павла Диакона сообщается, что союзниками гепидов были булгары и что их царь Бузан также пал на поле боя. В качестве трофеев остготам достались большие запасы продовольствия, собранные гепидами. Это позволило переселенцам беспрепятственно перезимовать в Сирмии, а весной 489 года продолжить путь и после сражения на Изонцо вторгнуться Северную Италию.

Напишите отзыв о статье "Сражение на Ульке"

Литература

Отрывок, характеризующий Сражение на Ульке

Пьер чувствовал на себе ее взгляд и старался не оглядываться. Графиня неодобрительно и сердито покачивала головой против каждого торжественного выражения манифеста. Она во всех этих словах видела только то, что опасности, угрожающие ее сыну, еще не скоро прекратятся. Шиншин, сложив рот в насмешливую улыбку, очевидно приготовился насмехаться над тем, что первое представится для насмешки: над чтением Сони, над тем, что скажет граф, даже над самым воззванием, ежели не представится лучше предлога.
Прочтя об опасностях, угрожающих России, о надеждах, возлагаемых государем на Москву, и в особенности на знаменитое дворянство, Соня с дрожанием голоса, происходившим преимущественно от внимания, с которым ее слушали, прочла последние слова: «Мы не умедлим сами стать посреди народа своего в сей столице и в других государства нашего местах для совещания и руководствования всеми нашими ополчениями, как ныне преграждающими пути врагу, так и вновь устроенными на поражение оного, везде, где только появится. Да обратится погибель, в которую он мнит низринуть нас, на главу его, и освобожденная от рабства Европа да возвеличит имя России!»
– Вот это так! – вскрикнул граф, открывая мокрые глаза и несколько раз прерываясь от сопенья, как будто к носу ему подносили склянку с крепкой уксусной солью. – Только скажи государь, мы всем пожертвуем и ничего не пожалеем.
Шиншин еще не успел сказать приготовленную им шутку на патриотизм графа, как Наташа вскочила с своего места и подбежала к отцу.
– Что за прелесть, этот папа! – проговорила она, целуя его, и она опять взглянула на Пьера с тем бессознательным кокетством, которое вернулось к ней вместе с ее оживлением.
– Вот так патриотка! – сказал Шиншин.
– Совсем не патриотка, а просто… – обиженно отвечала Наташа. – Вам все смешно, а это совсем не шутка…
– Какие шутки! – повторил граф. – Только скажи он слово, мы все пойдем… Мы не немцы какие нибудь…
– А заметили вы, – сказал Пьер, – что сказало: «для совещания».
– Ну уж там для чего бы ни было…
В это время Петя, на которого никто не обращал внимания, подошел к отцу и, весь красный, ломающимся, то грубым, то тонким голосом, сказал:
– Ну теперь, папенька, я решительно скажу – и маменька тоже, как хотите, – я решительно скажу, что вы пустите меня в военную службу, потому что я не могу… вот и всё…
Графиня с ужасом подняла глаза к небу, всплеснула руками и сердито обратилась к мужу.
– Вот и договорился! – сказала она.
Но граф в ту же минуту оправился от волнения.
– Ну, ну, – сказал он. – Вот воин еще! Глупости то оставь: учиться надо.
– Это не глупости, папенька. Оболенский Федя моложе меня и тоже идет, а главное, все равно я не могу ничему учиться теперь, когда… – Петя остановился, покраснел до поту и проговорил таки: – когда отечество в опасности.
– Полно, полно, глупости…
– Да ведь вы сами сказали, что всем пожертвуем.
– Петя, я тебе говорю, замолчи, – крикнул граф, оглядываясь на жену, которая, побледнев, смотрела остановившимися глазами на меньшого сына.
– А я вам говорю. Вот и Петр Кириллович скажет…
– Я тебе говорю – вздор, еще молоко не обсохло, а в военную службу хочет! Ну, ну, я тебе говорю, – и граф, взяв с собой бумаги, вероятно, чтобы еще раз прочесть в кабинете перед отдыхом, пошел из комнаты.