Сражение при Грунло (1672)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сражение при Грунло
Основной конфликт: Голландская война

Укрепления Грунло, худ. Я. Блау
Дата

1 — 10 июня 1672 года

Место

Грунло (Гельдерн, Нидерланды)

Итог

Капитуляция Грунло

Противники
Франция
Кёльнское архиепископство
Мюнстерское епископство
Соединённые провинции
Командующие
Бернгард фон Гален Густав Тунгель
Силы сторон
100,000 600
Потери
неизвестно неизвестно

Сражение при Гру́нло (1672) — 10-дневная осада голландской крепости Грунло в ходе Голландской войны объединёнными силами Франции, Кёльна и Мюнстера, завершившаяся падением крепости.



Ход сражения

После тайного договора в Дувре между Францией, Англией, Кёльнским архиепископством и Мюнстерским епископством против Голландской республики французские войска прошли через владения Мюнстера и Кёльна в испанские Нидерланды, обойдя голландскую оборону с юга и востока. Бернгард фон Гален, епископ Мюнстера, вторгся в Нидерланды 1 июня 1672 года в нескольких местах, заняв несколько городов (в том числе Энсхеде, Алмело и Боркуло) и осадив Грунло, где к его войскам присоединились французы и кёльнцы.

Грунло хорошо снабжался продовольствием, имел гарнизон из 600 солдат (в составе 10 пехотных рот и 1 кавалерийской компании) во главе с подполковником Густавом Тунгелем, батарею из 22 пушек на новых лафетах, а также крепостной ров, доказавший свою эффективность в осаде 1627 года. Однако численность осаждавших намного превышала численность гарнизона, что в итоге привело к капитуляции крепости через 10 дней. После этого осаждающие отправились к Девентеру и другим городам. Наиболее важные элементы укреплений Грунло были снесены Галеном, а оккупационные войска покинули город только в 1674 году.

Напишите отзыв о статье "Сражение при Грунло (1672)"

Литература

  •  (нид.) J.W. van Sypesteyn, J.P. de Bordes (1850): De Verdediging van Nederland in 1672 en 1673; Bijdragen tot de Staats- en Krijgeschiedenis van Nederland, 's Gravenhage: Van Langenhuysen.

Отрывок, характеризующий Сражение при Грунло (1672)

– Я ничего не думаю, я только не понимаю этого…
– Подожди, Соня, ты всё поймешь. Увидишь, какой он человек. Ты не думай дурное ни про меня, ни про него.
– Я ни про кого не думаю дурное: я всех люблю и всех жалею. Но что же мне делать?
Соня не сдавалась на нежный тон, с которым к ней обращалась Наташа. Чем размягченнее и искательнее было выражение лица Наташи, тем серьезнее и строже было лицо Сони.
– Наташа, – сказала она, – ты просила меня не говорить с тобой, я и не говорила, теперь ты сама начала. Наташа, я не верю ему. Зачем эта тайна?
– Опять, опять! – перебила Наташа.
– Наташа, я боюсь за тебя.
– Чего бояться?
– Я боюсь, что ты погубишь себя, – решительно сказала Соня, сама испугавшись того что она сказала.
Лицо Наташи опять выразило злобу.
– И погублю, погублю, как можно скорее погублю себя. Не ваше дело. Не вам, а мне дурно будет. Оставь, оставь меня. Я ненавижу тебя.
– Наташа! – испуганно взывала Соня.
– Ненавижу, ненавижу! И ты мой враг навсегда!
Наташа выбежала из комнаты.
Наташа не говорила больше с Соней и избегала ее. С тем же выражением взволнованного удивления и преступности она ходила по комнатам, принимаясь то за то, то за другое занятие и тотчас же бросая их.
Как это ни тяжело было для Сони, но она, не спуская глаз, следила за своей подругой.
Накануне того дня, в который должен был вернуться граф, Соня заметила, что Наташа сидела всё утро у окна гостиной, как будто ожидая чего то и что она сделала какой то знак проехавшему военному, которого Соня приняла за Анатоля.
Соня стала еще внимательнее наблюдать свою подругу и заметила, что Наташа была всё время обеда и вечер в странном и неестественном состоянии (отвечала невпопад на делаемые ей вопросы, начинала и не доканчивала фразы, всему смеялась).
После чая Соня увидала робеющую горничную девушку, выжидавшую ее у двери Наташи. Она пропустила ее и, подслушав у двери, узнала, что опять было передано письмо. И вдруг Соне стало ясно, что у Наташи был какой нибудь страшный план на нынешний вечер. Соня постучалась к ней. Наташа не пустила ее.
«Она убежит с ним! думала Соня. Она на всё способна. Нынче в лице ее было что то особенно жалкое и решительное. Она заплакала, прощаясь с дяденькой, вспоминала Соня. Да это верно, она бежит с ним, – но что мне делать?» думала Соня, припоминая теперь те признаки, которые ясно доказывали, почему у Наташи было какое то страшное намерение. «Графа нет. Что мне делать, написать к Курагину, требуя от него объяснения? Но кто велит ему ответить? Писать Пьеру, как просил князь Андрей в случае несчастия?… Но может быть, в самом деле она уже отказала Болконскому (она вчера отослала письмо княжне Марье). Дяденьки нет!» Сказать Марье Дмитриевне, которая так верила в Наташу, Соне казалось ужасно. «Но так или иначе, думала Соня, стоя в темном коридоре: теперь или никогда пришло время доказать, что я помню благодеяния их семейства и люблю Nicolas. Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из этого коридора и силой не пущу ее, и не дам позору обрушиться на их семейство», думала она.