Сражение при Сесешнвилле

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сражение при Сесешнвилле
Основной конфликт: Гражданская война в США 1861-85

Место сражения при Сесешнвилле в наши дни
Дата

16 июня 1862 года

Место

о-в Джеймс, штат Южная Каролина, США

Итог

Победа конфедератов

Противники
США США Соединённые штаты Америки КША КША Конфедеративные штаты Америки
Командующие
Генри Бенхэм
Горацио Райт
Айзек Стивенс
Натан Эванс,
Томас Ламар
Силы сторон
Северный округ
Южный отдел
2-й военный округ Южной Каролины
Гарнизон форта Ламар
Потери
689 (из них 107 убитых) 207 (из них 52 убитых)

Сражение при Сесе́шнвилле (оно же Первое сражение за остров Джеймс) произошло во время Гражданской войны в США 16 июня 1862 года. В этом столкновении конфедераты предотвратили единственную попытку северян взять г. Чарльстон с суши.





Предыстория

Войска Конфедерации

2 марта 1862 года генерал Роберт Ли, командующий Отделом Южной Каролины, Джорджии и Восточной Флориды, был отозван в Ричмонд. На его место был назначен бригадный генерал Джон Пембертон, произведённый в генерал-майоры. Лично обследовав шесть номерных артиллерийских батарей на о-ве Коула, которые защищали устье реки Стоно, Пембертон пришёл к выводу, что они легко могут быть отрезаны от основных сил Конфедерации, и приказал перенести орудия на новые позиции на о-ве Джеймс, защита которых представлялась более реалистичной. Несмотря на сопротивление губернатора Фрэнсиса Пикенса, бригадного генерала Росвелла Рипли, командующего Вторым военным округом юга Южной Каролины, и полковника Джонсона Хэгуда, командующего гарнизоном острова Коула, этот приказ был исполнен. На острове Коула остался лишь один батальон 24-го Южнокаролинского пехотного полка под командованием подполковника Эллисона Кэперса, которому было поручено препятствовать высадке небольших десантов и передвижению барж по реке Стоно. На острове Бэттери с аналогичным заданием остались две роты гвардии Пальметто под командованием капитана Бриста.

Чтобы помешать атаке северян на г. Чарльстон через о-в Джеймс и не допустить захвата о-ва Моррис, Пембертон распорядился возвести на обоих островах земляные батареи и разместить гарнизоны. В середине мая бригадный генерал Стэйтс Райтс Джист, командующий береговой обороной Чарльстона, приказал эвакуировать с острова Джеймс все гражданское население.

Оборонительные позиции, состоявшие из траншей и земляных реданов, начинались на восточном берегу у усадьбы Меллишан-Хаус и тянулись поперек острова до усадьбы Ройялл-Хаус на берегу р. Стоно. Затем линия обороны шла вдоль берега реки до её слияния с протокой Уапу-Крик, где на северной оконечности острова был возведен мощный пятиугольный земляной форт Пембертон, орудия которого контролировали как фарватер реки, так и подступы к форту с суши. На левом фланге оборонительной линии, у плантации Сесешнвилл, на небольшом полуострове, образованном притоком реки Фолли, была построена земляная батарея Тауэр, названная так, поскольку над ней возвышалась деревянная наблюдательная вышка. Для строительства батареи полковник Льюис Хэтч выбрал самое узкое место полуострова — перешеек шириной 115 метров. Гарнизон батареи[1] состоял из 750 человек под командованием командира 2-го Южнокаролинского артиллерийского полка полковника Томаса Ламара. Валы были расположены в виде буквы М, упираясь флангами в заболоченные берега. На валах разместили девять орудий. В середине находилась 8-дюймовая колумбиада. По обе стороны от неё установили по одной 24-фунтовой нарезной пушке, 24-фунтовой гладкоствольной пушке и 18-фунтовой пушке. Отдельная артиллерийская позиция (батарея Рейд) на правом фланге батареи Тауэр была вооружена ещё двумя 24-фунтовыми пушками. К концу мая батарея Тауэр ещё не была закончена, и артиллеристы лихорадочными темпами вели земляные работы. Левый фланг батареи прикрывала вооружённая 8-дюймовыми пушками канонерская лодка № 2[2], стоявшая на якоре на реке Фолли, под командованием лейтенанта Порчера с канонерской лодки Sampson.

Южная оконечность острова Джеймс не была защищена, благодаря чему могла служить удобным плацдармом для северян.

Войска США

В начале 1862 года командующий Южным отделом бригадный генерал Томас Уэст Шерман[3] попросил своего начальника инженеров капитана Куинси Гиллмора сформулировать несколько вариантов взятия г. Чарльстон. Тот предложил два варианта действий. Первый ставил главной целью взятие форта Самтер, для чего следовало высадить морские десанты на острова Салливан и Моррис и, установив там батареи, подвергнуть форт перекрестному обстрелу. После взятия форта флот Союза сможет войти в гавань и принудить город к сдаче. Второй вариант предусматривал непосредственную атаку на город с суши. Для этого следовало высадиться на южной оконечности о-ва Джеймс, пересечь его и установить на северном берегу осадные орудия, которые могли бы держать под обстрелом гавань и сам город, принуждая его к сдаче.

В марте 1862 года Шермана на посту командующего Южным отделом сменил генерал-майор Дэвид Хантер, который ранее командовал Западным отделом. Флаг-офицер Сэмюэл Дю Понт остался командующим Южно-атлантической блокирующей эскадрой. 13 мая чернокожий раб по имени Роберт Смоллс, служивший рулевым на вооружённом пароходе Planter, который только что принял на Южной верфи Чарльстона груз в виде четырёх орудий, предназначенных для вооружения батарей Мидл-Граунд, воспользовался отлучкой белых офицеров, вместе с командой, состоявшей из негров-рабов, угнал корабль и, благополучно миновав пять фортов южан, добрался до кораблей Союза, блокирующих гавань. Он сообщил командованию северян, что конфедераты оставили без защиты острова Коула и Бэттери, что открывало армии северян возможность подняться по реке Стоно, высадиться на острове Джеймс и атаковать Чарльстон.

Обычно медлительный генерал Хантер поспешил воспользоваться открывшейся возможностью. 20 мая по реке Стоно начали курсировать две канонерские лодки северян, которые обстреливали все замеченные на берегу цели, а к концу месяца канонерок было уже шесть[4]. Ещё пять канонерок и две баржи были выделены для перевозки армейских частей. 2 июня дивизия под командованием бригадного генерала Айзека Стивенса была высажена на о-ве Бэттери, где закрепилась под прикрытием канонерских лодок. Утром 9 июня ещё одна дивизия под командованием бригадного генерала Горацио Райта в пешем порядке пересекла о-в Джон, переправилась через реку Стоно у г. Легарвилл и расположилась лагерем на южном берегу о-ва Джеймс у плантации Гримбалла. Общее командование операцией было поручено бригадному генералу Бенхэму.

Впереди позиций северян, возле усадьбы Риверса, была насыпана батарея, скрытая лесом от глаз противника, на которой установили три нарезных орудия[5].

Боевые действия

Мелкие стычки

17 мая несколько барж северян вошли в устье реки Стоно для промеров глубины. Одну южане отогнали ружейным огнём с Козьего острова.

19 мая несколько канонерских лодок северян попытались войти в устье р. Стоно, но отошли после того, как одна из них села на мель.

20 мая три канонерских лодки северян преодолели отмель и вошли в р. Стоно. Одна встала на якорь в непосредственной близости от о-ва Коула. Согласно приказу отряды подполковника Кэперса и капитана Бриста без потерь отошли по дамбам на о-в Джеймс.

21 мая десантная партия северян, высадившись с канонерской лодки, захватила в плен пикеты 24-го Южнокаролинского полка на острове Бэттери.

25 мая на реке Стоно произошла артиллерийская дуэль между канонеркой северян и плавучей батареей южан под командованием капитана Фрэнка Бонно.

31 мая несколько снарядов, выпущенных северянами с реки Стоно в сторону плантации Сесешнвилл, упали рядом с лагерем 24-го Южнокаролинского полка.

2 июня канонерская лодка северян, поднявшись по реке Фолли, обстреляла батарею капитана Чичестера на мысе Легар-Пойнт, батарею капитана Уорли рядом с плантацией Сесешнвилл и саму плантацию — штаб-квартиру командующего войсками южан на острове Джеймс генерала Джиста. Батареи конфедератов и канонерка № 2 открыли ответный огонь. После примерно часовой перестрелки канонерская лодка ушла.

Рано утром 3 июня сводный отряд 2-й дивизии[6] под командованием майора Эллиотта из 79-го Нью-Йоркского полка получил приказ проникнуть на о-в Джеймс и произвести разведку. Отряд выдвинулся по направлению к дамбе, ведущей с о-ва Сол Легар на о-в Джеймс близ усадьбы Риверса. Накануне вечером в грязи перед дамбой при попытке эвакуации глубоко увязли три береговых 24-фунтовых гаубицы конфедератов из батареи капитана Чичестера. По другую сторону дамбы в боевом охранении стояли два отряда южан: лейтенанта Линча из роты A Чарльстонского пехотного батальона и капитана Уайта из Легкопехотного отряда Борегара, — которые были оттеснены северянами к усадьбе Риверса. Подполковник Эллисон Кэперс, прибывший в Сесешнвилл во главе четырёх рот 24-го Южнокаролинского полка, сообщил командованию об этом инциденте, и его отряд был отправлен к дамбе с заданием оттеснить северян вывезти увязшие орудия. Присоединив к себе отряды Линча и Уайта, Кэперс выдвинулся на о-в Сол Легар. В районе плантации Легар отряды южан и северян встретились. Под огнём конфедератов отряд Эллиотта вынужден был отступить и занять оборону среди негритянских хижин на плантации Легар. В этот момент к атаке Кэперса присоединился подполковник Питер Гайяр с тремя ротами своего батальона и одной ротой 24-го Южнокаролинского полка, окончательно выбив северян с позиции. 22 человека из 100-го Пенсильванского полка во главе с командиром роты F капитаном Джеймсом Харви Клайном, прикрывавшие отряд Эллиотта с правого фланга, при отступлении северян остались на позиции, были окружены ротой C Чарльстонского батальона и взяты в плен. В этой стычке южане потеряли 17 человек ранеными (одного — смертельно), а адъютант Гайяра второй лейтенант Генри Уокер был тяжело ранен и оставлен на поле боя, где его взяли в плен северяне. Канонерские лодки Союза огнём своих орудий заставили южан вернуться на о-в Джеймс, и северяне впоследствии захватили две из трёх застрявших гаубиц Чичестера. Продвижению северян на о-в Джеймс помешал огонь батарей полковника Ламара и капитана Уорли, а также выдвинутого вперед взвода лёгких пушек под командованием капитана Уильяма Престона.

4 июня основные силы южан отступили из южной части о-ва Джеймс на главную оборонительную линию. Канонерские лодки северян обстреляли Сесешнвилл.

6 июня возле пресвитерианской церкви на о-ве Джеймс произошла перестрелка между отрядом северян и пикетами 24-го Южнокаролинского полка.

7 июня на о-ве Джеймс произошла перестрелка между пикетами 1-го Южнокаролинского кавалерийского полка и отрядом северя.

8 июня отряд 46-го Нью-Йоркского полка под командование полковника Морроу из штаба генерала Хантера произвёл разведку вдоль дороги, соединяющей плантацию Гримбалла и Сесешнвилл. Отряд дошёл до пресвитерианской церкви, потеряв 2 человек убитыми и 5 ранеными, после чего вернулся в лагерь. В тот же день генерал Айзек Стивенс произвёл разведку в направлении батареи Тауэр силами 3-го Нью-Гемпширского полка, усиленного кавалерией. Отряд захватил пикет южан в количестве четырёх человек. Северяне продвинулись на 60-70 метров дальше стрелковых окопов перед батареей, после чего были обстреляны полевым орудием и пушками плавучей батареи южан и отошли, не понеся потерь.

10 июня в 4:30 47-й Джорджийский полк атаковал аванпосты 1-й дивизии северян у плантации Гримбалла. Со стороны северян в перестрелке участвовали пять рот 97-го Пенсильванского полка (полковник Гасс), две роты 45-го Пенсильванского полка (капитан Хиллс), две роты 47-го Нью-Йоркского полка (капитан Макдональд), четыре орудия роты E 3-го артиллерийского полка США (капитан Рэнсом). Канонерские лодки Союза вели огонь через головы северян. Северяне потеряли 4 человека убитыми и 18 ранеными. Южане оставили на поле боя 14 убитых и 6 раненых, двое из которых впоследствии скончались.

14-15 июня интенсивный обстрел Сешенвилла канонерскими лодками и батареей на мысе Легар-Пойнт. Батарея полковника Ламара вела ответный огонь.

К 15 июня на о-ве Джеймс южане сконцентрировали равную по численности группировку своих частей под командованием бригадного генерала Натана Эванса, накануне назначенного командующис войсками Конфедерации на о-ве Джеймс. Основные силы были сосредоточены на оборонительной линии и в её непосредственном тылу, а вперед был выдвинут отряд[7] под командованием полковника Джонсона Хэгуда, которому было поручено охранять подступы к основной позиции за исключением батареи Тауэр, охраняемой собственными аванпостами.

Генеральное сражение

11 июня генерал Хантер вернулся на о-в Хилтон-Хед, чтобы повидаться с женой, оставив генералу Бенхэму конкретный приказ не предпринимать никаких наступательных действий, пока не прибудут подкрепления. Однако Бенхэм, удостоверившись в том, что работы на батарее в Сесешнвилле ещё не закончены, решил действовать немедленно. На совещании командиров, которое состоялось 15 июня, генерал Стивенс решительно воспротивился планам Бенхэма, указывая, что подобные действия приведут к полномасштабному боевому столкновению. Стивенса поддержали генерал Райт и полковник Уильямс. Тем не менее, Бенхэм отдал приказ о начале операции.

Планы северян

Согласно замыслу генерала Бэнхема, войска северян должны были наступать на батарею в Сесешнвилле двумя колоннами. Правая, составленная из частей 2-й дивизии генерала Стивенса, должна была ночью незаметно сосредоточиться у линии передового охранения южан и с первыми лучами солнца атаковать батарею. Левая колонна, составленная из частей 1-й дивизии генерала Райта и бригады генерала Уильямса, должна была в 3 часа утра выступить из лагеря на плантации Гримбалла, прикрывая левый фланг и тыл атакующей колонны. Генерал Бенхэм был настолько уверен в том, что южане контратакуют со стороны своей главной оборонительной линии, что запретил, в случае неудачи генерала Стивенса, повторять атаку силами прикрывающей колонны.

Боевое расписание северян

Левая колонна (прикрывающая):

  • Бригада полковника Роберта Уильямса:
    • 3-й Род-Айлендский тяжёлый артиллерийский полк (5 рот) — майор Эдвин Меткалф
    • 3-й Нью-Гемпширский полк (10 рот) — подполковник Джон Джексон
    • 97-й Пенсильванский полк (6 рот)
    • Рота E 3-го артиллерийского полка США (2 орудия) — капитан Рэнсом
  • 1-я бригада 1-й дивизии — полковник Джон Чэтфилд:
    • 6-й Коннектикутский полк (2 роты) — полковник Джон Чэтфилд
    • 47-й Нью-Йоркский полк (8 рот) — полковник Генри Гасс
  • 2-я бригада 1-й дивизии — полковник Томас Уэлш:
    • 45-й Пенсильванский полк (6 рот) — майор Килбурн
    • 1-й Нью-Йоркский добровольческий инженерный полк (5 рот) — майор Баттс
  • Два артиллерийских взвода — капитан Гамильтон
  • Два кавалерийских эскадрона

Правая колонна (атакующая)

  • Штурмовой отряд:
    • Роты C и H 8-го Мичиганского полка — капитаны Ральф Эли и Ричард Дойл
    • Рота E 1-го Нью-Йоркского добровольческого инженерного полка — капитан Альфред Сирс (59 чел.)
  • 1-я бригада 2-й дивизии — полковник Уильям Фентон
    • 8-й Мичиганский полк (534 чел.) — подполковник Фрэнк Грэйвс
    • 7-й Коннектикутский полк (598 чел.) — подполковник Дж. Хоули
    • 28-й Массачусетский полк (544 чел.) — подполковник М. Мур
    • Четыре орудия 1-й Коннектикутской лёгкой батареи (77 чел.) — капитан Альфред Рокуэлл
  • 2-я бригада 2-й дивизии — полковник Дэниел Лэйжер
    • 79-й Нью-Йоркский полк — подполковник Дэвид Моррисон
    • 100-й Пенсильванский полк (421 чел.) — майор Дэвид Леки
    • 46-й Нью-Йоркский полк (474 чел.) — полковник Рудольф Роса
    • Рота H 1-го Массачусетского кавалерийского полка — капитан Люциус Сарджент (30 чел.)
  • Рота I 3-го Род-Айлендского тяжёлого артиллерийского полка (батарея на мысу Легар-Пойнт) — капитан Чарльз Стрэхэн (83 чел.)

События 16 июня

Из передвижений северян полковник Ламар сделал вывод, что батарея Тауэр будет атакована в ночью 15 или утром 16 июня. В тылу батареи расположились лагерем 1-й и 9-й Южнокаролинские пехотные батальоны, а на 1,5 километра перед фронтом батареи, к усадьбе Риверса, было выдвинуто сторожевое охранение. Гарнизон батареи был крайне утомлён после земляных работ накануне. Около 1:00 по мостику со стороны главной оборонительной позиции на батарею пришли 100 человек из 22-го Южнокаролинского полка полковника Гудлетта под командованием капитана Джошуа Джемисона, посланные генералом Эвансом. Главную оборонительную линию южан охранял отряд из семи рот 24-го Южнокаролинского полка, шести рот 1-го Южнокаролинского полка и одной ротой 47-го Джорджийского полка под общим командованием полковника Стивенса.

2-я дивизия генерала Стивенса построилась в походную колонну в 2 часа утра. К 3:30 её колонна, соблюдая тишину, вышла на исходный рубеж атаки (на линию боевого охранения) и развернулась в боевой порядок. К тому же сроку прикрывающая колонна, выступив из лагеря, выдвинулась на 1,5 километра и сосредоточилась в лесу. При этой колонне находился генерал Бенхэм, который взял на себя командование всеми входившими в неё тремя бригадами, оставив генералу Райту командование одной лишь 1-й дивизией.

В 4 часа — в сумраке, поскольку утро было облачное и тёмное, — атакующая колонна двинулась вперёд, при этом головные роты были обстреляны, потеряв пять человек ранеными, но захватили в плен пикет южан в составе лейтенанта и трёх рядовых.

Бригада Уильямса тоже выдвинулась вперёд — 3-й Ньюгемпширский полк продвинулся вдоль западного берега протоки, разделявшей батарею Тауэр и основную позицию южан, выйдя таким образом во фланг и тыл конфедератов. Сначала правофланговые роты А и E, а затем и весь полк открыли огонь по западным валам батареи, отогнав прислугу от ближайших трёх орудий. Навстречу северянам выдвинулись 4-й Луизианский батальон под командованием подполковника Мак-Энери и 1-й Южнокаролинский полк. Командир последнего полковник Хэгуд, заметив, что батарея из двух 24-фунтовых орудий, расположенная к западу от батареи Тауэр, молчит, отправил туда подполковника Кэперса. Кэперс, обнаружив возле пушек небольшой отряд южан-артиллеристов под командованием лейтенанта Китчинга, распорядился открыть огонь по 3-му Ньюгемпшмрскому полку с расстояния в 300 шагов. К батарее Китчинга присоединилась батарея с севера. Под огнём южан полк понёс значительные потери и не смог остановить 1-й и 9-й Южнокаролинские батальоны, выдвинувшиеся на помощь гарнизону батареи Тауэр.

Передовой отряд дивизии Стивенса быстрым маршем преодолел расстояние около 1,5 км по хлопковому полю. Тем временем солдаты южан, находившиеся на аванпостах, прибежав на батарею, предупредили полковника Ламара. Ламар отправил депешу генералу Эвансу и вызвал из тыла батальоны подполковников Гайяра и Смита, после чего, прибыв на батарею, увидел наступающих северян в 700 шагах от форта и приказал открыть огонь. К гарнизону батареи присоединился отряд Джемисона. Ружейно-артиллерийский огонь конфедератов обрушился на северян. В 4:30 головные роты, а вслед за ними и остальные подразделения 8-го Мичиганского полка с примкнутыми штыками атаковали восточную часть батареи и, хотя их ряды были рассечены надвое ливнем снарядов, сумели на двух участках взобраться на передний бруствер и начали обстреливать орудийные расчёты. Подошедший батальон Смита вступил в бой с северянами на левом фланге батареи, а батальон Гайяра занял позиции в центре и на правом фланге.

7-й Коннектикутский полк должен был атаковать западную часть укрепления, но командир бригады полковник Фентон направил его на помощь мичиганцам. Приблизившись к батарее на 200—300 шагов, правое крыло полка наткнулось на ранее незамеченную канаву и вынуждено было сместиться к центру линии. В этот момент по скучившимся и замедлившим шаг солдатам южане открыли сосредоточенный огонь, который сломал их строй. Офицерам пришлось выстраивать полк под огнём в 130 шагах от батареи. Шедший далее в ротных колоннах 28-й Массачусетский полк развернулся в линию и под прикрытием двух 12-фунтовых полевых гаубиц и одной нарезной пушки[8] из батареи капитана Рокуэлла пристроился к 7-му Коннектикутскому слева. 28-й Массачусетский приблизился к батарее на 40 шагов и наткнулся на большое поваленное дерево, за которым была протока и плотные заросли кустарника. Укрыться за этим препятствием могла не более чем ротная шеренга. Полк остановился на открытом месте и начал нести большие потери. Подполковник Мур отдал приказ отойти и вновь построиться в линию. Тем временем конфедераты в рукопашном бою отбросили северян от бруствера (в некоторых местах — скатывая вниз брёвна). При этом полковник Ламар получил сильное ранение в шею и передал командование подполковнику Гайяру.

Сапёрная рота капитана Сирса, шедшая в голове колонны Стивенса, выполнила свою задачу, расчистив путь наступающей пехоте, после чего отступила на правый фланг, ожидая дальнейших приказаний. После того, как 1-я бригада вступила в бой, сапёры были направлены на левый фланг, чтобы оказать помощь батарее Рокуэлла. Присоединившись к артиллеристам, сапёры понесли значительные потери от артиллерийского огня.

79-й Нью-Йоркский полк получил приказ выстраиваться в линию, чтобы поддержать полки 1-й бригады, но только две правофланговые роты успели построиться, когда пришёл приказ как можно скорее идти на помощь бригаде Фентона. Полк ускоренным маршем двинулся вперёд, и отставшие роты пытались пристроиться к правофланговым на ходу. Восстановить строй удалось лишь перед самой батареей, но левое крыло полка сразу попало под интенсивный огонь южан. Полк открыл ответный огонь, прячась за естественными укрытиями, и лишь небольшая его часть присоединилась к 8-му Мичиганскому на бруствере. 100-й Пенсильванский последовал за 79-м полком, прикрывая своим правым флангом его левый фланг. Строй 100-го полка был разорван посередине, в результате чего правофланговые роты присоединились к атаке 79-го и достигли подножия вала, а левофланговые залегли на поле перед батареей. 46-й Нью-Йоркский полк изначально должен был занять позицию на левом фланге, осуществляя связь с дивизией Горацио Райта, однако после выдвижения получил приказ поддержать 100-й Пенсильванский. Благодаря этой заминке 46-й полк успел выстроиться в линию, но задержался и был оставлен в резерве. Спустя какое-то время полк получил приказ наступать и приблизился к батарее на 300 шагов, однако отступавшие подразделения 28-го Массачусеттского и 7-го Коннектикутского увлекли за собой часть солдат. Одновременно орудия южан начали обстреливать 46-й полк шрапнелью. Строй полка рассыпался, и он получил приказ отступать.

Атаку дивизии поддерживали канонерские лодки Ellen и Hale, поднявшиеся по реке Фолли, и единственное орудие батареи на мысе Легар-Пойнт, поскольку остальные два вышли из строя в самом начале боя.

Генерал Стивенс приказал своим полкам, продержавшимся на бруствере 15-20 минут, отступить и перегруппироваться, что они и сделали при поддержке орудий капитана Рокуэлла, вынеся с собой часть убитых. Около сотни солдат из 8-го Мичиганского полка и часть 7-го Коннектикутского после отступления основных сил продолжали вести огонь по батарее, укрываясь за посадками хлопка, пока лейтенант Белчер не подскакал к ним на лошади и не отозвал их обратно. Генерал Стивенс выстроил отошедшие полки своей дивизии в оборонительную линию на расстоянии полутора километров от батареи Тауэр. Спустя некоторое время полки Стивенса выдвинулись вперёд для новой атаки, но, подойдя к батарее на 400—500 шагов, остановились, а затем получили приказ отступать.

Полковник Хэгуд, продолжая движение на юг во главе отряда из подразделений 1-го и 24-го Южнокаролинских полков, батальона Юто и одного 6-фунтового орудия Южнокаролинской лёгкой артиллерийской батареи капитана Бойса под командованием лейтенанта Джеттера (в общей сложности около 700 человек), встретился с 3-м Род-Айлендским батальоном, получившим задание ликвидировать орудие лейтенанта Джетера. Завязалась перестрелка. Через некоторое время 3-й Ньюгемпширский полк начал отступать, и 3-й Род-Айлендский батальон отступил вместе с ним.

Генерал Райт выдвинул вперёд 47-й Нью-Йоркский полк и взвод полевых пушек капитана Гамильтона. 1-й Нью-Йоркский инженерный и 45-й Пенсильванский полки развернулись фронтом на запад для прикрытия от возможной атаки с левого фланга. Остальные части и подразделения прикрывающей колонны находились в резерве.

Перестрелка продолжалась до 9:00-9:30, после чего генерал Бенхэм отдал приказ об общем отступлении. Отход 1-й дивизии прикрывал 45-й Пенсильванский полк, который выдвинулся на линию аванпостов и удерживал эту позицию до тех пор, пока вероятность контратаки южан не миновала. Отход 2-й дивизии прикрывали 8-й Мичиганский полк и батарея Рокуэлла.

Последствия

8-й Мичиганский полк понёс самый тяжёлый урон, из 22 офицеров 13 были убиты или ранены.

Генерал Хантер сместил с должности генерала Бенхэма, а также, ввиду недоступности пополнений и близости сезона болезней, 27 июня принял решение вывести подчинённые ему войска со всем имуществом с о-ва Джеймс. Генералу Райту было приказано с двумя полками своей дивизии проследовать через о-в Джон на о-в Норт-Эдисто, где подчинить себе расквартированный там полк и возглавить силы северян на острове. Остальные полки должны были перейти в подчинение генерала Стивенса и морем проследовать в пункты дислокации.

Батарея Тауэр была переименована в форт Ламар.

Напишите отзыв о статье "Сражение при Сесешнвилле"

Примечания

  1. Роты I и B 2-го Южнокаролинского артиллерийского полка (капитаны Дж. Кейтт и Сэмюэл Рейд), 1-й Южнокаролинский (Чарльстонский) пехотный батальон (подполковник Гэйллард) и 9-й Южнокаролинский («Пи-Ди») пехотный батальон (подполковник Александр Смит).
  2. Вооружённая несамоходная речная баржа.
  3. Не родственник Уильяма Текумсе Шермана.
  4. Pawnee, Unadilla, Huron, Pembina, Ottawa и Ellen.
  5. Две пушки Пэрротта и одна Джеймса.
  6. 40 человек из рот A, D, F и I 100-го Пенсильванского полка под началом командира роты F капитана Джеймса Харви Клайна и две роты 28-го Массачусетского полка.
  7. 1-й Южнокаролинский полк (полковник Хэгуд), 24-й Южнокаролинский полк (полковник Стивенс), батальон Юто (подполковник Чарльз Симонтон) и 4-й Луизианский батальон (подполковник Дж. Мак-Энери).
  8. Орудия заняли позицию на левом фланге наступавшего 8-го Мичиганского полка в 500 шагах от батареи Тауэр. Гаубицами командовал лейтенант Портер, нарезной пушкой — лейтенант Уильям Сьюард. Вторая нарезная пушка под командованием капитана Рокуэлла была оставлена в тылу для прикрытия левого фланга наступающих полков.

Литература

  • Bostic, Douglas W. [books.google.ru/books?id=YLoGgHTdJskC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false Charleston Under Siege: The Impregnable City]
  • Dougherty, Kevin. [books.google.ru/books?id=tYojAwAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Military Leadership Lessons of the Charleston Campaign, 1861—1865]
  • Evans, Clement A. [books.google.ru/books?id=ALIsRJSPQbkC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false Confederate Military History, vol. V]
  • Phelps, W. Chris. [books.google.ru/books?id=NbX7XOZ6_j4C&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Charlestonians in War: The Charleston Battalion]
  • [www.csatrust.org/Bos/james_island_report.PDF Southern History of the war]
  • [ehistory.osu.edu/books/official-records/020 War of the rebellion: offical records]
  • Wise, Stephen R. [books.google.ru/books?id=aJedMmii93cC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Gate of Hell: Campaign for Charleston Harbor, 1863]
  • Wylie, Arthur [books.google.ru/books?id=Z9TVBgAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false The Defense of Charleston Harbor]

Ссылки

  • [www.civilwar.org/battlefields/secessionville/secessionville-history-articles/the-battle-of-secessionville.html William Hamilton. The Battle of Secessionville]
  • [scbattlegroundtrust.org/index.php/properties-protected/new-lines-breastworks-james-island-seaside-plantation-2/26-the-battle-of-secessionville The Battle of Secessionville, June 16, 1862]

Отрывок, характеризующий Сражение при Сесешнвилле

Перед зарею задремавшего графа Орлова разбудили. Привели перебежчика из французского лагеря. Это был польский унтер офицер корпуса Понятовского. Унтер офицер этот по польски объяснил, что он перебежал потому, что его обидели по службе, что ему давно бы пора быть офицером, что он храбрее всех и потому бросил их и хочет их наказать. Он говорил, что Мюрат ночует в версте от них и что, ежели ему дадут сто человек конвою, он живьем возьмет его. Граф Орлов Денисов посоветовался с своими товарищами. Предложение было слишком лестно, чтобы отказаться. Все вызывались ехать, все советовали попытаться. После многих споров и соображений генерал майор Греков с двумя казачьими полками решился ехать с унтер офицером.
– Ну помни же, – сказал граф Орлов Денисов унтер офицеру, отпуская его, – в случае ты соврал, я тебя велю повесить, как собаку, а правда – сто червонцев.
Унтер офицер с решительным видом не отвечал на эти слова, сел верхом и поехал с быстро собравшимся Грековым. Они скрылись в лесу. Граф Орлов, пожимаясь от свежести начинавшего брезжить утра, взволнованный тем, что им затеяно на свою ответственность, проводив Грекова, вышел из леса и стал оглядывать неприятельский лагерь, видневшийся теперь обманчиво в свете начинавшегося утра и догоравших костров. Справа от графа Орлова Денисова, по открытому склону, должны были показаться наши колонны. Граф Орлов глядел туда; но несмотря на то, что издалека они были бы заметны, колонн этих не было видно. Во французском лагере, как показалось графу Орлову Денисову, и в особенности по словам его очень зоркого адъютанта, начинали шевелиться.
– Ах, право, поздно, – сказал граф Орлов, поглядев на лагерь. Ему вдруг, как это часто бывает, после того как человека, которому мы поверим, нет больше перед глазами, ему вдруг совершенно ясно и очевидно стало, что унтер офицер этот обманщик, что он наврал и только испортит все дело атаки отсутствием этих двух полков, которых он заведет бог знает куда. Можно ли из такой массы войск выхватить главнокомандующего?
– Право, он врет, этот шельма, – сказал граф.
– Можно воротить, – сказал один из свиты, который почувствовал так же, как и граф Орлов Денисов, недоверие к предприятию, когда посмотрел на лагерь.
– А? Право?.. как вы думаете, или оставить? Или нет?
– Прикажете воротить?
– Воротить, воротить! – вдруг решительно сказал граф Орлов, глядя на часы, – поздно будет, совсем светло.
И адъютант поскакал лесом за Грековым. Когда Греков вернулся, граф Орлов Денисов, взволнованный и этой отмененной попыткой, и тщетным ожиданием пехотных колонн, которые все не показывались, и близостью неприятеля (все люди его отряда испытывали то же), решил наступать.
Шепотом прокомандовал он: «Садись!» Распределились, перекрестились…
– С богом!
«Урааааа!» – зашумело по лесу, и, одна сотня за другой, как из мешка высыпаясь, полетели весело казаки с своими дротиками наперевес, через ручей к лагерю.
Один отчаянный, испуганный крик первого увидавшего казаков француза – и все, что было в лагере, неодетое, спросонков бросило пушки, ружья, лошадей и побежало куда попало.
Ежели бы казаки преследовали французов, не обращая внимания на то, что было позади и вокруг них, они взяли бы и Мюрата, и все, что тут было. Начальники и хотели этого. Но нельзя было сдвинуть с места казаков, когда они добрались до добычи и пленных. Команды никто не слушал. Взято было тут же тысяча пятьсот человек пленных, тридцать восемь орудий, знамена и, что важнее всего для казаков, лошади, седла, одеяла и различные предметы. Со всем этим надо было обойтись, прибрать к рукам пленных, пушки, поделить добычу, покричать, даже подраться между собой: всем этим занялись казаки.
Французы, не преследуемые более, стали понемногу опоминаться, собрались командами и принялись стрелять. Орлов Денисов ожидал все колонны и не наступал дальше.
Между тем по диспозиции: «die erste Colonne marschiert» [первая колонна идет (нем.) ] и т. д., пехотные войска опоздавших колонн, которыми командовал Бенигсен и управлял Толь, выступили как следует и, как всегда бывает, пришли куда то, но только не туда, куда им было назначено. Как и всегда бывает, люди, вышедшие весело, стали останавливаться; послышалось неудовольствие, сознание путаницы, двинулись куда то назад. Проскакавшие адъютанты и генералы кричали, сердились, ссорились, говорили, что совсем не туда и опоздали, кого то бранили и т. д., и наконец, все махнули рукой и пошли только с тем, чтобы идти куда нибудь. «Куда нибудь да придем!» И действительно, пришли, но не туда, а некоторые туда, но опоздали так, что пришли без всякой пользы, только для того, чтобы в них стреляли. Толь, который в этом сражении играл роль Вейротера в Аустерлицком, старательно скакал из места в место и везде находил все навыворот. Так он наскакал на корпус Багговута в лесу, когда уже было совсем светло, а корпус этот давно уже должен был быть там, с Орловым Денисовым. Взволнованный, огорченный неудачей и полагая, что кто нибудь виноват в этом, Толь подскакал к корпусному командиру и строго стал упрекать его, говоря, что за это расстрелять следует. Багговут, старый, боевой, спокойный генерал, тоже измученный всеми остановками, путаницами, противоречиями, к удивлению всех, совершенно противно своему характеру, пришел в бешенство и наговорил неприятных вещей Толю.
– Я уроков принимать ни от кого не хочу, а умирать с своими солдатами умею не хуже другого, – сказал он и с одной дивизией пошел вперед.
Выйдя на поле под французские выстрелы, взволнованный и храбрый Багговут, не соображая того, полезно или бесполезно его вступление в дело теперь, и с одной дивизией, пошел прямо и повел свои войска под выстрелы. Опасность, ядра, пули были то самое, что нужно ему было в его гневном настроении. Одна из первых пуль убила его, следующие пули убили многих солдат. И дивизия его постояла несколько времени без пользы под огнем.


Между тем с фронта другая колонна должна была напасть на французов, но при этой колонне был Кутузов. Он знал хорошо, что ничего, кроме путаницы, не выйдет из этого против его воли начатого сражения, и, насколько то было в его власти, удерживал войска. Он не двигался.
Кутузов молча ехал на своей серенькой лошадке, лениво отвечая на предложения атаковать.
– У вас все на языке атаковать, а не видите, что мы не умеем делать сложных маневров, – сказал он Милорадовичу, просившемуся вперед.
– Не умели утром взять живьем Мюрата и прийти вовремя на место: теперь нечего делать! – отвечал он другому.
Когда Кутузову доложили, что в тылу французов, где, по донесениям казаков, прежде никого не было, теперь было два батальона поляков, он покосился назад на Ермолова (он с ним не говорил еще со вчерашнего дня).
– Вот просят наступления, предлагают разные проекты, а чуть приступишь к делу, ничего не готово, и предупрежденный неприятель берет свои меры.
Ермолов прищурил глаза и слегка улыбнулся, услыхав эти слова. Он понял, что для него гроза прошла и что Кутузов ограничится этим намеком.
– Это он на мой счет забавляется, – тихо сказал Ермолов, толкнув коленкой Раевского, стоявшего подле него.
Вскоре после этого Ермолов выдвинулся вперед к Кутузову и почтительно доложил:
– Время не упущено, ваша светлость, неприятель не ушел. Если прикажете наступать? А то гвардия и дыма не увидит.
Кутузов ничего не сказал, но когда ему донесли, что войска Мюрата отступают, он приказал наступленье; но через каждые сто шагов останавливался на три четверти часа.
Все сраженье состояло только в том, что сделали казаки Орлова Денисова; остальные войска лишь напрасно потеряли несколько сот людей.
Вследствие этого сражения Кутузов получил алмазный знак, Бенигсен тоже алмазы и сто тысяч рублей, другие, по чинам соответственно, получили тоже много приятного, и после этого сражения сделаны еще новые перемещения в штабе.
«Вот как у нас всегда делается, все навыворот!» – говорили после Тарутинского сражения русские офицеры и генералы, – точно так же, как и говорят теперь, давая чувствовать, что кто то там глупый делает так, навыворот, а мы бы не так сделали. Но люди, говорящие так, или не знают дела, про которое говорят, или умышленно обманывают себя. Всякое сражение – Тарутинское, Бородинское, Аустерлицкое – всякое совершается не так, как предполагали его распорядители. Это есть существенное условие.
Бесчисленное количество свободных сил (ибо нигде человек не бывает свободнее, как во время сражения, где дело идет о жизни и смерти) влияет на направление сражения, и это направление никогда не может быть известно вперед и никогда не совпадает с направлением какой нибудь одной силы.
Ежели многие, одновременно и разнообразно направленные силы действуют на какое нибудь тело, то направление движения этого тела не может совпадать ни с одной из сил; а будет всегда среднее, кратчайшее направление, то, что в механике выражается диагональю параллелограмма сил.
Ежели в описаниях историков, в особенности французских, мы находим, что у них войны и сражения исполняются по вперед определенному плану, то единственный вывод, который мы можем сделать из этого, состоит в том, что описания эти не верны.
Тарутинское сражение, очевидно, не достигло той цели, которую имел в виду Толь: по порядку ввести по диспозиции в дело войска, и той, которую мог иметь граф Орлов; взять в плен Мюрата, или цели истребления мгновенно всего корпуса, которую могли иметь Бенигсен и другие лица, или цели офицера, желавшего попасть в дело и отличиться, или казака, который хотел приобрести больше добычи, чем он приобрел, и т. д. Но, если целью было то, что действительно совершилось, и то, что для всех русских людей тогда было общим желанием (изгнание французов из России и истребление их армии), то будет совершенно ясно, что Тарутинское сражение, именно вследствие его несообразностей, было то самое, что было нужно в тот период кампании. Трудно и невозможно придумать какой нибудь исход этого сражения, более целесообразный, чем тот, который оно имело. При самом малом напряжении, при величайшей путанице и при самой ничтожной потере были приобретены самые большие результаты во всю кампанию, был сделан переход от отступления к наступлению, была обличена слабость французов и был дан тот толчок, которого только и ожидало наполеоновское войско для начатия бегства.


Наполеон вступает в Москву после блестящей победы de la Moskowa; сомнения в победе не может быть, так как поле сражения остается за французами. Русские отступают и отдают столицу. Москва, наполненная провиантом, оружием, снарядами и несметными богатствами, – в руках Наполеона. Русское войско, вдвое слабейшее французского, в продолжение месяца не делает ни одной попытки нападения. Положение Наполеона самое блестящее. Для того, чтобы двойными силами навалиться на остатки русской армии и истребить ее, для того, чтобы выговорить выгодный мир или, в случае отказа, сделать угрожающее движение на Петербург, для того, чтобы даже, в случае неудачи, вернуться в Смоленск или в Вильну, или остаться в Москве, – для того, одним словом, чтобы удержать то блестящее положение, в котором находилось в то время французское войско, казалось бы, не нужно особенной гениальности. Для этого нужно было сделать самое простое и легкое: не допустить войска до грабежа, заготовить зимние одежды, которых достало бы в Москве на всю армию, и правильно собрать находившийся в Москве более чем на полгода (по показанию французских историков) провиант всему войску. Наполеон, этот гениальнейший из гениев и имевший власть управлять армиею, как утверждают историки, ничего не сделал этого.
Он не только не сделал ничего этого, но, напротив, употребил свою власть на то, чтобы из всех представлявшихся ему путей деятельности выбрать то, что было глупее и пагубнее всего. Из всего, что мог сделать Наполеон: зимовать в Москве, идти на Петербург, идти на Нижний Новгород, идти назад, севернее или южнее, тем путем, которым пошел потом Кутузов, – ну что бы ни придумать, глупее и пагубнее того, что сделал Наполеон, то есть оставаться до октября в Москве, предоставляя войскам грабить город, потом, колеблясь, оставить или не оставить гарнизон, выйти из Москвы, подойти к Кутузову, не начать сражения, пойти вправо, дойти до Малого Ярославца, опять не испытав случайности пробиться, пойти не по той дороге, по которой пошел Кутузов, а пойти назад на Можайск и по разоренной Смоленской дороге, – глупее этого, пагубнее для войска ничего нельзя было придумать, как то и показали последствия. Пускай самые искусные стратегики придумают, представив себе, что цель Наполеона состояла в том, чтобы погубить свою армию, придумают другой ряд действий, который бы с такой же несомненностью и независимостью от всего того, что бы ни предприняли русские войска, погубил бы так совершенно всю французскую армию, как то, что сделал Наполеон.
Гениальный Наполеон сделал это. Но сказать, что Наполеон погубил свою армию потому, что он хотел этого, или потому, что он был очень глуп, было бы точно так же несправедливо, как сказать, что Наполеон довел свои войска до Москвы потому, что он хотел этого, и потому, что он был очень умен и гениален.
В том и другом случае личная деятельность его, не имевшая больше силы, чем личная деятельность каждого солдата, только совпадала с теми законами, по которым совершалось явление.
Совершенно ложно (только потому, что последствия не оправдали деятельности Наполеона) представляют нам историки силы Наполеона ослабевшими в Москве. Он, точно так же, как и прежде, как и после, в 13 м году, употреблял все свое уменье и силы на то, чтобы сделать наилучшее для себя и своей армии. Деятельность Наполеона за это время не менее изумительна, чем в Египте, в Италии, в Австрии и в Пруссии. Мы не знаем верно о том, в какой степени была действительна гениальность Наполеона в Египте, где сорок веков смотрели на его величие, потому что эти все великие подвиги описаны нам только французами. Мы не можем верно судить о его гениальности в Австрии и Пруссии, так как сведения о его деятельности там должны черпать из французских и немецких источников; а непостижимая сдача в плен корпусов без сражений и крепостей без осады должна склонять немцев к признанию гениальности как к единственному объяснению той войны, которая велась в Германии. Но нам признавать его гениальность, чтобы скрыть свой стыд, слава богу, нет причины. Мы заплатили за то, чтоб иметь право просто и прямо смотреть на дело, и мы не уступим этого права.
Деятельность его в Москве так же изумительна и гениальна, как и везде. Приказания за приказаниями и планы за планами исходят из него со времени его вступления в Москву и до выхода из нее. Отсутствие жителей и депутации и самый пожар Москвы не смущают его. Он не упускает из виду ни блага своей армии, ни действий неприятеля, ни блага народов России, ни управления долами Парижа, ни дипломатических соображений о предстоящих условиях мира.


В военном отношении, тотчас по вступлении в Москву, Наполеон строго приказывает генералу Себастиани следить за движениями русской армии, рассылает корпуса по разным дорогам и Мюрату приказывает найти Кутузова. Потом он старательно распоряжается об укреплении Кремля; потом делает гениальный план будущей кампании по всей карте России. В отношении дипломатическом, Наполеон призывает к себе ограбленного и оборванного капитана Яковлева, не знающего, как выбраться из Москвы, подробно излагает ему всю свою политику и свое великодушие и, написав письмо к императору Александру, в котором он считает своим долгом сообщить своему другу и брату, что Растопчин дурно распорядился в Москве, он отправляет Яковлева в Петербург. Изложив так же подробно свои виды и великодушие перед Тутолминым, он и этого старичка отправляет в Петербург для переговоров.
В отношении юридическом, тотчас же после пожаров, велено найти виновных и казнить их. И злодей Растопчин наказан тем, что велено сжечь его дома.
В отношении административном, Москве дарована конституция, учрежден муниципалитет и обнародовано следующее:
«Жители Москвы!
Несчастия ваши жестоки, но его величество император и король хочет прекратить течение оных. Страшные примеры вас научили, каким образом он наказывает непослушание и преступление. Строгие меры взяты, чтобы прекратить беспорядок и возвратить общую безопасность. Отеческая администрация, избранная из самих вас, составлять будет ваш муниципалитет или градское правление. Оное будет пещись об вас, об ваших нуждах, об вашей пользе. Члены оного отличаются красною лентою, которую будут носить через плечо, а градской голова будет иметь сверх оного белый пояс. Но, исключая время должности их, они будут иметь только красную ленту вокруг левой руки.
Городовая полиция учреждена по прежнему положению, а чрез ее деятельность уже лучший существует порядок. Правительство назначило двух генеральных комиссаров, или полицмейстеров, и двадцать комиссаров, или частных приставов, поставленных во всех частях города. Вы их узнаете по белой ленте, которую будут они носить вокруг левой руки. Некоторые церкви разного исповедания открыты, и в них беспрепятственно отправляется божественная служба. Ваши сограждане возвращаются ежедневно в свои жилища, и даны приказы, чтобы они в них находили помощь и покровительство, следуемые несчастию. Сии суть средства, которые правительство употребило, чтобы возвратить порядок и облегчить ваше положение; но, чтобы достигнуть до того, нужно, чтобы вы с ним соединили ваши старания, чтобы забыли, если можно, ваши несчастия, которые претерпели, предались надежде не столь жестокой судьбы, были уверены, что неизбежимая и постыдная смерть ожидает тех, кои дерзнут на ваши особы и оставшиеся ваши имущества, а напоследок и не сомневались, что оные будут сохранены, ибо такая есть воля величайшего и справедливейшего из всех монархов. Солдаты и жители, какой бы вы нации ни были! Восстановите публичное доверие, источник счастия государства, живите, как братья, дайте взаимно друг другу помощь и покровительство, соединитесь, чтоб опровергнуть намерения зломыслящих, повинуйтесь воинским и гражданским начальствам, и скоро ваши слезы течь перестанут».
В отношении продовольствия войска, Наполеон предписал всем войскам поочередно ходить в Москву a la maraude [мародерствовать] для заготовления себе провианта, так, чтобы таким образом армия была обеспечена на будущее время.
В отношении религиозном, Наполеон приказал ramener les popes [привести назад попов] и возобновить служение в церквах.
В торговом отношении и для продовольствия армии было развешено везде следующее:
Провозглашение
«Вы, спокойные московские жители, мастеровые и рабочие люди, которых несчастия удалили из города, и вы, рассеянные земледельцы, которых неосновательный страх еще задерживает в полях, слушайте! Тишина возвращается в сию столицу, и порядок в ней восстановляется. Ваши земляки выходят смело из своих убежищ, видя, что их уважают. Всякое насильствие, учиненное против их и их собственности, немедленно наказывается. Его величество император и король их покровительствует и между вами никого не почитает за своих неприятелей, кроме тех, кои ослушиваются его повелениям. Он хочет прекратить ваши несчастия и возвратить вас вашим дворам и вашим семействам. Соответствуйте ж его благотворительным намерениям и приходите к нам без всякой опасности. Жители! Возвращайтесь с доверием в ваши жилища: вы скоро найдете способы удовлетворить вашим нуждам! Ремесленники и трудолюбивые мастеровые! Приходите обратно к вашим рукодельям: домы, лавки, охранительные караулы вас ожидают, а за вашу работу получите должную вам плату! И вы, наконец, крестьяне, выходите из лесов, где от ужаса скрылись, возвращайтесь без страха в ваши избы, в точном уверении, что найдете защищение. Лабазы учреждены в городе, куда крестьяне могут привозить излишние свои запасы и земельные растения. Правительство приняло следующие меры, чтоб обеспечить им свободную продажу: 1) Считая от сего числа, крестьяне, земледельцы и живущие в окрестностях Москвы могут без всякой опасности привозить в город свои припасы, какого бы роду ни были, в двух назначенных лабазах, то есть на Моховую и в Охотный ряд. 2) Оные продовольствия будут покупаться у них по такой цене, на какую покупатель и продавец согласятся между собою; но если продавец не получит требуемую им справедливую цену, то волен будет повезти их обратно в свою деревню, в чем никто ему ни под каким видом препятствовать не может. 3) Каждое воскресенье и середа назначены еженедельно для больших торговых дней; почему достаточное число войск будет расставлено по вторникам и субботам на всех больших дорогах, в таком расстоянии от города, чтоб защищать те обозы. 4) Таковые ж меры будут взяты, чтоб на возвратном пути крестьянам с их повозками и лошадьми не последовало препятствия. 5) Немедленно средства употреблены будут для восстановления обыкновенных торгов. Жители города и деревень, и вы, работники и мастеровые, какой бы вы нации ни были! Вас взывают исполнять отеческие намерения его величества императора и короля и способствовать с ним к общему благополучию. Несите к его стопам почтение и доверие и не медлите соединиться с нами!»
В отношении поднятия духа войска и народа, беспрестанно делались смотры, раздавались награды. Император разъезжал верхом по улицам и утешал жителей; и, несмотря на всю озабоченность государственными делами, сам посетил учрежденные по его приказанию театры.
В отношении благотворительности, лучшей доблести венценосцев, Наполеон делал тоже все, что от него зависело. На богоугодных заведениях он велел надписать Maison de ma mere [Дом моей матери], соединяя этим актом нежное сыновнее чувство с величием добродетели монарха. Он посетил Воспитательный дом и, дав облобызать свои белые руки спасенным им сиротам, милостиво беседовал с Тутолминым. Потом, по красноречивому изложению Тьера, он велел раздать жалованье своим войскам русскими, сделанными им, фальшивыми деньгами. Relevant l'emploi de ces moyens par un acte digue de lui et de l'armee Francaise, il fit distribuer des secours aux incendies. Mais les vivres etant trop precieux pour etre donnes a des etrangers la plupart ennemis, Napoleon aima mieux leur fournir de l'argent afin qu'ils se fournissent au dehors, et il leur fit distribuer des roubles papiers. [Возвышая употребление этих мер действием, достойным его и французской армии, он приказал раздать пособия погоревшим. Но, так как съестные припасы были слишком дороги для того, чтобы давать их людям чужой земли и по большей части враждебно расположенным, Наполеон счел лучшим дать им денег, чтобы они добывали себе продовольствие на стороне; и он приказал оделять их бумажными рублями.]
В отношении дисциплины армии, беспрестанно выдавались приказы о строгих взысканиях за неисполнение долга службы и о прекращении грабежа.

Х
Но странное дело, все эти распоряжения, заботы и планы, бывшие вовсе не хуже других, издаваемых в подобных же случаях, не затрогивали сущности дела, а, как стрелки циферблата в часах, отделенного от механизма, вертелись произвольно и бесцельно, не захватывая колес.
В военном отношении, гениальный план кампании, про который Тьер говорит; que son genie n'avait jamais rien imagine de plus profond, de plus habile et de plus admirable [гений его никогда не изобретал ничего более глубокого, более искусного и более удивительного] и относительно которого Тьер, вступая в полемику с г м Феном, доказывает, что составление этого гениального плана должно быть отнесено не к 4 му, а к 15 му октября, план этот никогда не был и не мог быть исполнен, потому что ничего не имел близкого к действительности. Укрепление Кремля, для которого надо было срыть la Mosquee [мечеть] (так Наполеон назвал церковь Василия Блаженного), оказалось совершенно бесполезным. Подведение мин под Кремлем только содействовало исполнению желания императора при выходе из Москвы, чтобы Кремль был взорван, то есть чтобы был побит тот пол, о который убился ребенок. Преследование русской армии, которое так озабочивало Наполеона, представило неслыханное явление. Французские военачальники потеряли шестидесятитысячную русскую армию, и только, по словам Тьера, искусству и, кажется, тоже гениальности Мюрата удалось найти, как булавку, эту шестидесятитысячную русскую армию.
В дипломатическом отношении, все доводы Наполеона о своем великодушии и справедливости, и перед Тутолминым, и перед Яковлевым, озабоченным преимущественно приобретением шинели и повозки, оказались бесполезны: Александр не принял этих послов и не отвечал на их посольство.
В отношении юридическом, после казни мнимых поджигателей сгорела другая половина Москвы.
В отношении административном, учреждение муниципалитета не остановило грабежа и принесло только пользу некоторым лицам, участвовавшим в этом муниципалитете и, под предлогом соблюдения порядка, грабившим Москву или сохранявшим свое от грабежа.
В отношении религиозном, так легко устроенное в Египте дело посредством посещения мечети, здесь не принесло никаких результатов. Два или три священника, найденные в Москве, попробовали исполнить волю Наполеона, но одного из них по щекам прибил французский солдат во время службы, а про другого доносил следующее французский чиновник: «Le pretre, que j'avais decouvert et invite a recommencer a dire la messe, a nettoye et ferme l'eglise. Cette nuit on est venu de nouveau enfoncer les portes, casser les cadenas, dechirer les livres et commettre d'autres desordres». [«Священник, которого я нашел и пригласил начать служить обедню, вычистил и запер церковь. В ту же ночь пришли опять ломать двери и замки, рвать книги и производить другие беспорядки».]
В торговом отношении, на провозглашение трудолюбивым ремесленникам и всем крестьянам не последовало никакого ответа. Трудолюбивых ремесленников не было, а крестьяне ловили тех комиссаров, которые слишком далеко заезжали с этим провозглашением, и убивали их.
В отношении увеселений народа и войска театрами, дело точно так же не удалось. Учрежденные в Кремле и в доме Познякова театры тотчас же закрылись, потому что ограбили актрис и актеров.