Сражение при Солебее

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сражение при Солебее
Основной конфликт: Третья англо-голландская война 1672—1674 годов
Дата

28 мая (7 июня1672 года

Место

Северное море, Соутволдская бухта, около побережья Сассекса

Итог

Оспариваемая англичанами победа голландцев

Противники
Англия
Франция
Голландская республика
Командующие
Эдвард Спрэгг (общее командование)
адмирал Эдвард Монтегю, граф Сэндвич (авангард)
адмирал Джеймс Стюарт, герцог Йоркский (кордебаталия)
адмирал Жан д’Эстре (арьергард)
лейтенант-адмирал де Рюйтер (общее командование)
вице-адмирал Адриен Банкерт (авангард)
лейтенант-адмирал де Рюйтер (кордебаталия)
вице-адмирал Виллем-Йозеф ван Гент (арьергард)
Силы сторон
Англия
65 кораблей (в том числе 45 линейных),
22 брандера
4092 пушки,
23530 человек.
Франция
30/33 корабля (в том числе 26 линейных)
8 брандеров
1926 пушек
10966 человек
75 кораблей
(в том числе 61 от 40 пушек и больше)
36 брандеров
22 яхты, 1 мелкое парусное судно
22 судна небоевого назначения
4484 пушки
20738 человек
Потери
4 или 5 кораблей (в том числе 3 «первоклассных») и 2000 погибших/раненых 0 кораблей. Число человеческих потерь неизвестно 2 корабля (в том числе 1 захвачен и 1 потоплен), примерно 2000 погибших/раненых

Сражение при Солебее (встречается также транскрипция как Сражение при Солбее(англ. Battle of Solebay) — первое сражение Третьей англо-голландской войны и одно из самых крупных в истории парусного флота. С обеих сторон в нём участвовало до 132 линейных кораблей и около 40 фрегатов.





Содержание

Предыстория сражения

 
Третья англо-голландская война
Сражение при Солебее
Первое сражение при Схооневелте
Второе сражение при Схооневелте
Сражение при Текселе

К моменту объявления войны Голландии Англией и Францией, голландский флот находился не в лучшем своём состоянии и требовал исправления. Неудовлетворительное состояние флота сказалось в том, что только 10 мая 1672 г. де Рюйтер, назначенный главнокомандующим флотом Соединённых Провинций, смог вместе со своим флотом выйти в море, и то лишь с 35 кораблями. Перед зеландскими портами он должен был ждать вооружавшихся в них кораблей. Туман и штили также сильно затрудняли движение флота. Получив известие о выходе 12 мая английского флота из Темзы, адмирал де Рюйтер 15 мая пошёл в Даунс, где узнал, что английский и французский флота соединились накануне у острова Уайт.

Двухдневный шторм заставил его оставаться на якоре; было так свежо, что лишь 17 мая де Рюйтер смог пригласить флагманов и командиров на совет. Постановили держаться со всем флотом в 5 милях от берега у устья р. Маас, выжидая удобный случай для нападения. Флот де Рюйтера постепенно получал подкрепления. Вследствие упорных настояний де Витта было решено предпринять поход к устью Темзы, которым он надеялся произвести моральное воздействие на население Лондона. После военного совета, 20 мая, де Рюйтер пошёл к устью Темзы, где 23 мая встал со всем флотом на якорь; на следующий день он послал около 40 мелких кораблей под начальством ван Гента вверх по течению. Не добившись никакого успеха, они вернулись через два дня; англичане приняли такие серьёзные меры для защиты, что нападение казалось бессмысленным, и в морских кругах так и представляли себе положение дела.

В день возвращения ван Гента было получено донесение о приближении неприятельских флотов, что заставило де Рюйтера поспешно вернуться к голландскому берегу. Он крейсеровал перед Остенде и 29 мая увидел корабли противника, которые в течение двух дней держались вдали, на параллельных курсах и 31 мая скрылись из вида. Несмотря на своё выгодное наветренное положение англичане не рискнули нападать.

Главнокомандующий союзными флотами, Джеймс Стюарт, герцог Йоркский, сначала задержавшийся у Уайта из-за слабого ветра, по-видимому имея намерение завлечь двухдневным маневрированием голландцев подальше в море. По другим данным он намеревался перехватить большой торговый флот, шедший из Ост-Индии. Как бы то ни было, герцог Йоркский не решился на нападение, а пошёл 31 мая в Северное море, где после трехдневного крейсерства в его южной части, 3 июня, стал со всем флотом на якорь в Солебей, чтобы пополнить запасы провианта и воды.

Потеряв неприятеля из виду, де Рюйтер со всем своим флотом 3 июня пошёл к Норд-Форланду, выслав одновременно большое число фрегатов на разведку. В течение целой недели ему не было доставлено никаких сведений о неприятеле, что говорит о совершенно неудовлетворительной деятельности кораблей, проводивших разведку.

Лишь 6 июня де Рюйтер получил следующее донесение: герцог Йоркский стоит в беспорядочном и крайне невыгодном строю в Солебей, имея подветренный берег при свежем ветре близко под кормой. В таком положении флоту было крайне затруднительно выбираться на ветер ввиду близости берега; корабли в случае дрейфа или попытки сняться с якоря могли легко оказаться на камнях.

Созванный де Рюйтером военный совет решил, пользуясь невыгодным положением противника, напасть на него у его же побережья. Предписания Генеральных Штатов специально указывали на возможность столь выгодных условий. Де Рюйтер немедленно двинулся на север, пользуясь благоприятным ветром.

Ход сражения

Начальная фаза

В сражении против 45 английских (от 48 до 100 пушек) и 26 французских (с вооружением от 46 до 78 пушек каждый) линейных кораблей действовал лишь 61 голландский корабль с более чем 40 пушками; судов, не имеющих боевого значения и транспортов было соответственно — 35 против 22; брандеров — 24 против 36. Союзники располагали 6018 пушками и 34496 офицерами, матросами и морскими пехотинцами. Голландцы же имели 4484 пушки и 20738 человек команд. На многочисленных английских транспортах находилось большое число солдат, а в Дюнкерке французы имели 2000 человек, предназначенных для десанта на голландское побережье.

Герцог Йоркский, как главнокомандующий, командовал центром на флагманском корабле «Ройял Принс» (100 пушек). Севернее его на флагманском 100-пушечном корабле «Ройял Джеймс» находился лорд Монтегю. Южнее, в середине, стояла французская эскадра под начальством вице-адмирала графа д’Эстре, (флагманский корабль «Сен-Филипп», 78 пушек); младшим флагманом у французов был генерал-лейтенант Авраам дю Кен.

В голландском флоте де Рюйтер вел центр на корабле «Семь Провинций», Банкерт левый (южный) фланг, а ван Гент правый (северный) фланг. Все шесть эскадр неприятельских флотов можно считать приблизительно равными по силе. Де Рюйтер специально ослабил свои 9 отрядов, выделив из каждого по 2 корабля и 2 брандера, чтобы составить особую отдельную эскадру. Последняя, в составе 18 кораблей и 18 брандеров, шла впереди флота, образуя передовую линию фронта и предназначалась для задуманной де Рюйтером атаки брандеров на стоящие на якоре английские корабли.

Английский берег у Солбея идет с севера на юг; в прежние времена бухта глубже врезалась в берег, чем теперь. Союзный флот стоял почти параллельно берегу, вблизи него. Монтегю стоял севернее герцога Йоркского, д’Эстре южнее него, несколько дальше от берега, причем между французами и англичанами оставался промежуток. При начавшемся 6 июня свежем ветре, дувшем от ост-норд-оста, положение Монтегю было особенно невыгодным, а в случае усиления ветра или внезапного нападения оно становилось крайне опасным. Он докладывал об этом главнокомандующему, но получил в ответ обидный намек на свою «излишнюю осторожность».

Получив донесение о возвращении де Рюйтера к голландским берегам и считая себя в полной безопасности, герцог Йоркский разрешил 7 июня рано утром почти всем кораблям отправить шлюпки на берег за водой. Среди этих мирных занятий вдруг как снег на голову пришло известие, что голландцы близко. Один из дозорных французских фрегатов, идя под всеми парусами, донес об этом сигналами и пушечными выстрелами.

Попутным ветром ост-норд-ост де Рюйтер приближался к стоящим в одну линию на якоре англичанам; голландцы шли, как было сказано, строем фронта, имея впереди, в таком же строю, 18 более легких линейных кораблей, предназначавшихся для прикрытия 18 брандеров.

Последующий ход сражения очень интересен и легко понятен. Так как направление ветра было не точно перпендикулярно линии кораблей, то следовало всем повернуть вправо и лечь на юг, чтобы как можно скорее выстроить линию и отойти от опасного берега, тем более что Монтегю находился очень близко от него и англичанам все равно пришлось бы вскоре сделать поворот, чтобы не выскочить на берег.

Спешно пришлось вернуть людей с берега, поднять шлюпки и ставить паруса. К счастью для союзников, ветер начал стихать и не дал голландцам подоспеть ко времени постановки парусов, съемки с якоря и выстраивания линии. Если бы все 36 кораблей и брандеров могли выполнить своё назначение, то союзникам с первых же шагов пришлось бы очень плохо.

Джеймс Стюарт, герцог Йоркский, отдал приказание лечь на север, что было исполнено центром и левым крылом; однако д’Эстре ложится на левый галс, несмотря на полную возможность свободно маневрировать, и сразу же отделяется от флота. По приказанию де Рюйтера каждая из его эскадр пошла на соответствующую эскадру противника, весь отряд с брандерами остался при нём, благодаря чему де Рюйтер имел превосходство над своим главным противником. О таком использовании взятых у авангарда (то есть левого фланга) 6 линейных кораблей и 6 брандеров он вряд ли раньше думал; но тут, в начале боя, он извлек из своей своеобразной организации неожиданную пользу, что немало способствовало успеху этого боя.

Начало сражения

Вскоре после 7 часов бой начался нападением главных сил де Рюйтера на англичан; эта первая, горячая и кровопролитная схватка потом считалась самым упорным и ожесточенным боем всей жизни адмирала де Рюйтера.

Эскадра лорда Монтегю успела почти одновременно на всех кораблях обрубить канаты — для выхаживания якорей не оставалось времени; она в сравнительном порядке легла на север. В центре некоторые корабли буксировались на своё место в строю шлюпками. При все стихающем ветре разгорелся бой на параллельных курсах; дистанция боя была настолько малой, что неприятельские корабли постепенно начали перемешиваться.

Собственно бой начался после того, как вице-адмирал Виллем-Йозеф ван Гент со своим арьергардом поворотом влево привёл к ветру и вступил в бой с английской Синей эскадрой. Вскоре Рюйтер со своим центром, приведя к ветру поворотом вправо, обрушился на Красную эскадру англичан. Частично благодаря движению на расходящихся курсах, частично благодаря вогнутому строю союзников первой бой приняла Синяя эскадра. Благодаря своему более наветренному положению Эдвард Монтегю, лорд Сэндвич на 100-пушечном корабле англ. Royal James первым встретил ожесточённую атаку де Рюйтера. Голландцы атаковали корабль Монтегю силами своей передовой эскадры из брандеров и лёгких линейных кораблей. Сэндвич послал сообщение Джордану, чтобы тот вернулся ему на помощь. Джордан уже поворачивал корабли своего дивизиона, ещё мало задействованного в бою, обходя при этом голландцев с наветренной стороны. Будучи на ветре, он пошёл к югу, сражаясь с эскадрой ван Гента, которая также повернула, но держалась далеко на ветер от Сэндвича, которого она и миновала. Кемпторн с арьергардом Синей эскадры пришёл под ветер к Сэндвичу и продолжал поворачивать к северу, одновременно ведя бой с голландской эскадрой, которая противостояла ему с самого начала сражения. Из-за порохового дыма Кемпторн не видел бедственного положения дивизиона Сэндвича и для разведки послал шлюпку.

Бой продолжался и далее, при чём центры обоих флотов приближались к отделившимся авангардам; последние не сходились очень близко, так как Банкерт держался далеко и стрелял только на большом расстоянии. Хотел ли он, как более слабый, беречь свои силы, чтобы потом поддержать де Рюйтера или он должен был, из политических целей, беречь французские корабли — теперь невозможно установить. На основании последних соображений он получил соответствующие приказания от де Рюйтера. Эскадра вице-адмирала Банкерта, направленная Рюйтером против французов, состояла из 21 корабля и была укомплектована храбрыми зеландцами-оранжистами, отличавшимися крайней ненавистью к французам. В это же время Джеймс Стюарт, главнокомандующий и командир английской Красной эскадры на корабле «Принц» под давлением голландского центра оказался несколько с наветра от остальной части центра Красной эскадры. Его флаг-капитан был убит, поэтому Джеймс, герцог Йоркский был вынужден перенести свой флаг на корабль «Святой Михаил», и вскоре снова вступил в бой. Оказавшись вблизи мелей Лоустофта, он повернул на юг с кораблями, последовавшими за ним. В ответ де Рюйтер проделал то же самое. В результате две северные эскадры повернули налево и пошли на юг разрозненными отрядами. Джордан всё ещё шёл впереди Синей эскадры.

Разгар и конец сражения

В бою арьергардов (ставших авангардами) ван Гент вскоре был убит и его эскадра, всё ещё ведущая бой с Синей эскадрой, пришла в некоторое замешательство. С кормы подходила английская Красная эскадра, продолжавшая сражаться с де Рюйтером. Голландцы начали ослабевать, но заменивший Гента командир сумел снова взять эскадру в руки и оказать поддержку сильно теснимому де Рюйтеру.

Ветер тем временем сменил направление и стал дуть с зюйд-оста. Это позволило обоим флотам лечь на тот курс, который они выбрали утром. «Роял Джеймс» тем временем горел, подожжённый брандерами. Эдвард Монтегю утонул вместе со шлюпом, покидая свой горящий флагман. После полудня Джеймс в третий раз переменил корабль и перенёс свой флаг на корабль дивизии Спрэгга англ. «London». Флоты продолжали идти на север, ведя ожесточённый, но беспорядочный бой. К этому времени на юге снова появились Банкерт и д’Эстре. Д’Эстре несколько раз стремился к сближению; потом он утверждал, что сближение не удалось по вине его флагмана Дюкена, но, вероятно, причина крылась в слабой боевой подготовке его команд. Когда Банкерт убедился, что французам уже невозможно успеть соединиться с центром, он прекратил бой и пошёл к своему главнокомандующему. Де Рюйтер к тому времени ждал момента для объявления общего отступления, так как потери обеих сторон были весьма велики.

Незадолго до 9 часов, с наступлением темноты, де Рюйтер прекратил сражение. Вероятно конец боя наступил бы и сам собою из-за темноты, утомления, аварий, больших потерь, недостатка боевых припасов и т. п. Для Джеймса Стюарта продолжение боя было тем более опасным, что из двух авангардов Банкерт успел значительно скорее соединиться с своими главными силами. Йорк дважды переносил свой флаг, де Рюйтеру пришлось сделать то же самое; его флагманский корабль выпустил в сумме 3500 ядер.

Оба флота маневрировали на следующий день в виду друг друга и лишь 9 июня де Рюйтер ушёл под прикрытие отмелей и не преследовался противником.

Результаты сражения

Как часто бывает, особенно после морских сражений, оба противника считали себя победителями, но если принять во внимание, что де Рюйтер после боя ещё целый день оставался вблизи неприятеля и лишь после второй ночи вернулся на родину, причем не было и тени преследования со стороны союзников, то заявлению англичан, что они победили, так как оставались до конца на месте битвы, нельзя придавать значения.

Несомненно, бо́льший успех выпал на долю де Рюйтера, так как стратегический план противника высадиться сейчас же после первого морского боя на голландском берегу, оказался невыполнимым; после боя англичане считали себя для этого слишком слабыми.

В тактическом отношении де Рюйтер сделал много: он выследил противника, внушил ему беззаботность, произвел совершенно неожиданное нападение, заставил принять бой, не дав времени привести строй в порядок, напал на главные силы врага, приказал отделившихся французов отвлечь боем на дальних расстояниях, не принося им вреда (что в политическом отношении нужно признать очень ловким), умело использовал все дальнейшие выгодные тактические положения, добивался все время быстрого восстановления строя, как только последний нарушался. Несмотря на свои более слабые силы, он добился значительного успеха. Герцог Йоркский оказался не на высоте положения; это подтверждается его действиями по отношению к Монтегю и, главным образом, первоначальным поворотом на север, когда следовало идти на юг.

Удивительно, но после двухчасового боя, проведенного во время штиля на расстоянии пистолетного выстрела между двумя флагманскими кораблями противников, оба главнокомандующие остались живы. Корабль де Рюйтера победил гораздо более сильный английский флагманский корабль, главным образом благодаря отличной боевой подготовке орудийной прислуги и скорострельности пушек.

Во время этой дуэли посередине юта голландского флагмана торжественно восседал в роскошном кресле Корнелиус де-Витт (единственный представитель Генеральных Штатов в этом сражении), в красном бархатном плаще и отороченном мехом берете, окруженный 12 часовыми с алебардами, из которых 5 были убиты. Де-Витт в итоге остался невредим. Несколько раз маленькие голландские линейные корабли сцеплялись на абордаж с большими английскими и, поддерживаемые брандерами, выходили победителями. По описаниям современники, местами бой походил на резню.

Попавшему ещё в начале боя в плен английскому морскому офицеру де Рюйтер разрешил с верхней палубы наблюдать за ходом сражения; офицер, полный энтузиазма, рассказывал потом об изумительной храбрости де Рюйтера и его необыкновенных морских и военных качествах; особенно он восхищался адмиралом, когда ветер несколько засвежел, пороховой дым рассеялся и де Рюйтер снова крепко взял управление всем флотом в свои руки.

Известие об исходе сражения при Солебей и о победе голландцев над англичанами и французами снова оживили упавших духом соотечественников де Рюйтера.

Потери сторон

Англичане потеряли 5 кораблей, голландцы только 2, потери в людях убитыми и ранеными у англичан были равными 2,5 тысяч человек, у голландцев 2 тысячам. Почти все корабли, участвовавшие в сражении, получили тяжелые повреждения.

Английские корабли, потерянные в ходе сражения:

  • Royal James, линейный корабль, 100 пушек.[1]
  • Alice and Francis, брандер, 6 пушек, 266 тонн, сожжён в сражении[2]
  • Katherine, брандер, 4 пушки, 294 тонны, сожжён в сражении[3]
  • Anne and Judith, брандер, 6 пушек, 264 тонны, потоплен в сражении[4]
  • Bantam, брандер, 6 пушек, 276 тонн, потоплен в сражении[4]
  • Fountaine, брандер, 8/10 пушек, 371 тонна, потоплен в сражении[4]

Список кораблей, принимавших участие в сражении

Англо-Французский флот[5]

Белая эскадра

Командующий — вице-адмирал граф Жан д’Эстрэ.

Дивизия авангарда

Командующий — маркиз и адмирал Абраам дю Кен.

  • Illustre, 70 пушек. Командир — Marquis de Grancy.
  • Temeraire, 50 пушек. Командир — de Larson.
  • Admirable, 68 пушек. Командир — de Beaulieu.
  • Terrible, 70 пушек. Флагман. Командир — Pierre de Cou.
  • Conquerant, 70 пушек. Командир — de Thivas.
  • Prince, 50 пушек. Командир — Маркиз d’Amireville.
  • Bourbon, 50 пушек. Командир — de Kervin.
  • Hasardeux, 38 пушек. Командир — de la Vigerie.
  • Alcyon, 46 пушек. Командир — Bitaut de Bléor.
  • Vaillant, 50 пушек. Командир — Chev. de Nesmond.
Дивизия центра

Командующий — вице-адмирал граф Жан д’Эстрэ.

  • Saint Philippe, 78 пушек. Флагман.
  • Foudroyant, 70 пушек. Командир — Louis Gabaret.
  • Grand, 70 пушек. Командир — Gombaud.
  • Tonnant, 58 пушек. Командир — Des Ardents.
  • Brave, 54 пушки. Командир — Chevalier Jean-Baptiste de Valbelle.
  • Aquilon, 50пушек. Командир — Chevalier d’Hally.
  • Duc, 50 пушек. Командир — Chevalier de Sepville.
  • Oriflamme, 50 пушек. Командир — de Kerjean.
  • Excellent, 50 пушек. Командир — de Magnon.
  • Eole, 38 пушек. Командир — Chevalier de Cogolin.
  • Arrogant, 38 пушек. Командир — de Villeneuve-Ferriere
Дивизия арьергарда

Командующий — адмирал Трейбуа де Рабеньер.

  • Superbe, 70 пушек. Флагман.
  • Invicible, 70 пушек. Командир — Comodorre de Verdille.
  • Sans Pareil, 66 пушек. Командир — de la Clocheterie.
  • Fort, 60 пушек. Командир — граф de Benac.
  • Sage, 50 пушек. Командир — Анн Илларион граф де Турвиль.
  • Heureux, 50 пушек. Командир — Francois Panetie.
  • Rubis, 46 пушек. Командир — de Saint Aubin d’Infreville.
  • Galant, 46 пушек. Командир — Chevalier de Flacourt.
  • Hardi, 38 пушек. Командир — de la Roque-Garseval.

Красная эскадра

Командующий — Джеймс Стюарт (будущий король Англии Яков II), герцог Йоркский

Дивизия авангарда

Командующий — Эдвард Спрэгг.

  • London, 96 пушек. Флагман.
  • Bristol, 48 пушек. Командир — Charles Wylde.
  • Old James, 70 пушек.
  • Resolution, 70 пушек.
  • Dunkirk, 60 пушек. Командир — Charles Royden.
  • Monck, 60 пушек. Командир — Richard Beach.
  • Monmouth, 70 пушек.
  • Royal Katherine, пушек. Командир — Сэр John Chicheley.
  • Dreadnought, 62 пушки. Командир — Arthur Herbert, 1-й граф Торрингтон.
  • Adventure, 44 пушки.
  • Dartmouth, 24 пушки. Командир — Richard Sadlington
  • Supply, 26 пушек.
Дивизия центра

Командующий — Верховный Лорд Адмирал Джеймс Стюарт, герцог Йоркский

  • Prince, 100 пушек. Флагман. Командир — John Cox.
  • Saint Michael, 96 пушек. Командир — Сэр Роберт Холмс.
  • Victory, 80 пушек. Командир — Thomas Butler, the Earl of Ossory.
  • Cambridge, 70 пушек. Командир — Сэр Frescheville Holies.
  • Anne, 58 пушек. Командир — John Waterworth.
  • York, ? пушек. Командир — Thomas Elliot.
  • Fairfax, 60 пушек. Командир — George Legge.
  • Yarmouth, 54 пушки. Командир — Robert Werden.
  • Portland, 50 пушек. Командир — Thomas Guy.
  • Diamond, 48 пушек. Командир — William Hill.
  • Phoenix, 40 пушек. Командир — Richard Le Neve.
  • Robert, 26 пушек.
Дивизия арьергарда

Командующий — сэр Джон Харман.

  • Charles, 96 пушек. Флагман.
  • Rainbow, 64 пушки. Командир — James Storey.
  • Revenge, 62 пушки. Командир — John Hart.
  • Greenwich, 54 пушки. Командир — Levi Greene.
  • Advice, 50 пушек. Командир — Dominick Nugent.
  • Dover, 48 пушек. Командир — Сэр John Ernle.
  • Forester, 22 пушки. Командир — Henry Killigrew.

Синяя эскадра

Командующий — Admiral Edward Montagu, 1st Earl of Sandwich

Дивизия авангарда

Командующий — вице-адмирал Joseph Jordan

  • Royal Sovereign, 100 пушек. Флагман.
  • Triumph, 70 пушек. Командир — Willoughby Hannam
  • Unicorn, 64 пушки. Командир — Richard James
  • Mary, 62 пушки. Командир — John Brooks
  • Plymouth, 60 пушек. Командир — Sir Roger Strickland
  • Princess, 54 пушки. Командир — Sir Richard Munden
  • Ruby, 48 пушек. Командир — Stephen Pyend
  • Mary Rose, 48 пушек. Командир — William Davies
  • Tiger, 44 пушки. Командир — Thomas Harman
Дивизия центра

Командующий — Edward Montagu, 1st Earl of Sandwich

  • Royal James, 100 пушек. Командир — Sir Richard Haddock
  • Henry, 82 пушки. Командир — Francis Digby
  • Edgar, 72 пушки. Командир — John Wetwang
  • Rupert, 66 пушек. Командир — John Holmes
  • Montagu, 62 пушки. Командир — Thomas Darcy
  • Leopard, 54 пушки. Командир — Peter Bowen
  • Crown, 48 пушек. Командир — William Finch
  • Falcon, 40 пушек. Командир — Charles Montague
  • Alice and Francis, брандер. Командир — Ezekiel Yeunis
Дивизия арьергарда

Командующий — John Kempthorne

  • Saint Andrew, 96 пушек. Флагшип. Командир -
  • French Ruby, 80 пушек. Командир — Thomas Roome Coyle
  • Warspite, 70 пушек. Командир — Robert Robinson
  • St George, 70 пушек. Командир — Jeffrey Pearce
  • Gloucester, 62 пушки. Командир — William Coleman
  • Bonaventure, 48 пушек. Командир — Richard Trevanion
  • Antelope, 48 пушек.
  • Success, 32 пушки. Командир — George Watson

Корабли, чьё распределение по эскадрам неизвестно

  • Ann and Judith, 6 пушек. Брандер. Командир — Joseph Harris
  • Castle, 8 пушек. Брандер. Командир — Thomas Wilshaw
  • Harwich, 5 пушек. Командир — Silas Taylor

Голландский флот[5]

Главнокомандующий — лейтенант-адмирал Михаэль Адриензоон де Рюйтер.

Авангард

Командующий — Адриан Банкерт

Дивизия авангарда
Дивизия центра
  • Walcheren, 70 пушек. Флагшип.
Дивизия арьергарда

Кордебаталия

Командующий — лейтенант-адмирал Михаэль Адриензоон де Рюйтер.

Дивизия авангарда
Дивизия центра

Командующий — лейтенант-адмирал Михаэль Адриензоон де Рюйтер

  • Zeven Provincien, 80 пушек. Флагман. Командир — Gerard Callenburgh
  • Alkmaar, 62 пушки. Командир — Klaas Anker
  • Postiljon, 24 пушки. Командир — Roemer Vlak
Дивизия арьергарда

Командующий — лейтенант-адмирал Aert Janszoon van Nes (ван Нес).

  • Eendracht, 76 пушек. Флагшип.

Арьергард

Командующий — лейтенант-адмирал Виллем-Йозеф ван Гент

Дивизия авангарда
Дивизия центра
  • Dolfijn, 82 пушки. Флагшип. Командир — Michiel Kindt
  • Haas, 24 пушки. Командир — Hendrik Titus Graf van Nassau
  • Egmond, 10 пушек. Яхта. Командир — Jan Bogaart
Дивизия арьергарда

Корабли, чьё распределение по эскадрам неизвестно

Адмиралтейство Амстердама
Линейные корабли
  • Akerboom, 60 пушек. Командир — Jacob Teding van Berkhout
  • Woerden, 70 пушек. Командир — Jacob Binckes
  • Jaersveld, 48 пушек. Командир — Nicolaes de Boes
  • Stad Utrecht, 66 пушек. Командир — Jan Davidszoon Bondt
  • Callantsoog, 70 пушек. Командир — Hendrik Brouwer
  • Stavoren, 48 пушек. Командир — Daniël Elsevier
  • Amsterdam, 60 пушек. Командир — Anske Fokkes
  • Provincie van Utrecht, 60 пушек. Командир — Jan Pauluszoon van Gelder
  • Dolphijn, 82 пушки. Командир — Lt-Admiral Willem Joseph, Baron van Ghent, killed in battle, Flag-Cpt Michiel Kindt
  • Gouda, 72 пушки. Командир — Schout-bij-Nacht Jan de Haan
  • Leeuwen, 50 пушек. Командир — Jan Gijsels van Lier
  • Reigersbergen, 72 пушки. Командир — Commodore Jacob van Meeuwen
  • Gideon, 58 пушек. Командир — Pieter Middelandt
  • Essen, 50 пушек. Командир — Philips de Munnik
  • Waesdorp, 72 пушки. Командир — Francois Palm
  • Steenbergen, 68 пушек. Командир — Jan Roetering
  • Deventer, 60 пушек. Командир — Engel de Ruyter
  • Agatha, 50 пушек. Командир — Pieter Corneliszoon de Sitter
  • Oosterwijk, 60 пушек. Командир — Volckert Hendrikszoon Swart
  • Olifant, 82 guns. Vice-Admiral Isaac Sweers
  • Beschermer, 50 пушек. Командир — David Swerius (Sweers)
  • Oudshoorn, 70 пушек. Командир — Tomas Tobiaszoon
  • Komeetstar, 70 пушек. Командир — Hendrik van Tol
  • Kruiningen, 56 пушек. Командир — Balthazar van de Voorde
Фрегаты
  • Edam, 32 пушки. Командир — Jacob Willemszoon Broeder
  • Bommel, 24 пушки. Командир — Pieter Klaaszoon Dekker
  • Asperen, 30 пушек. Командир — Barent Hals
  • Damiaten, 34 пушки. Командир — Jan Janszoon de Jongh
  • Popkensburg, 24 пушки. Командир — Mattheus Megank
  • Haas, 24 пушки. Командир — Hendrik Titus, Graaf van Nassau
  • Overijssel, 30 пушек. Командир — Cornelis Tijloos
  • Postijljon, 24 пушки. Командир — Roemer Vlak
  • Brak, 24 пушки. Командир — Cornelis van der Zaan
Advice Yachts
  • Egmond, 10 пушек. Командир — Jan Bogaart
  • Triton, 12 пушек. Командир — Huibert Geel
  • Kater, 8 пушек. Командир — Jan Kramer
  • Walvis, 12 пушек. Командир — Jan Klaaszoon van Oosthuys
  • Eenhoorn, 10 пушек. Командир — Jacob Stadtlander
  • Kat, 12 пушек. Командир — Abraham Taelman
  • Galei, 12 пушек. Командир — Marcus Willemszoon
Адмиралтейство Зеландии
Линейные корабли
  • Walcheren, 70 пушек. Командир — Lt-Admiral Adriaan Banckert
  • Kampveere, 50 пушек. Командир — Adriaan van Cruiningen
  • Zierikzee, 60 пушек. Командир — Vice-Admiral Cornelis Evertsen de Jonge
  • Zwanenburg, 44 пушки. Командир — Cornelis Evertsen de Jongste
  • Middelburg, 50 пушек. Командир — Willem Hendrikszoon
  • Oranje, 70 пушек. Командир — Schout-bij-Nacht Jan Matthijszoon
  • Vlissingen, 50 пушек. Командир — Salomon Le Sage
Фрегаты
  • Visscher Harder, 26 пушек. Командир — Barent Martenszoon Boom
  • Delft, 34 пушки. Командир — Simon Loncke
  • Ter Goes, 34 пушки. Командир — Karel van der Putte
Advice Yachts
  • Bruinvisch, 6 пушек. Командир — Cornelis Hollardt
  • Zeehond, число пушек неизвестно. Командрир — Anteunis Matthijszoon
  • Zwaluw, 6 пушек. Командир — Karel de Ritter
Адмиралтейство Мааса
Линейные корабли
  • Wassenaer, 56 пушек. Командир — Philips van Almonde
  • Groot Hollandia, 60 пушек. Командир — Jan van Brakel
  • Gelderland, 64 пушки. Командир — Laurens Davidszoon van Convent
  • Zeelandia, 44 пушки. Командир — Jan de Laucourt
  • Maagd van Dordrecht, 68 пушек. Командир — Vice-Admiral Jan Evertszoon de Liefde
  • Reigersbergen, 72 пушки. Командир — Jacob van Meeuwen
  • Schieland, 60 пушек. Командир — Nicolaes Naalhout
  • Eendracht, 76 пушек. Командир — Lt-Admiral Aert Janszoon van Nes
  • Ridderschap van Holland, 66 пушек. Командир — Schout-bij-Nacht Jan Janszoon van Nes
  • Dordrecht, 50 пушек. Командир — Barend Rees
  • Delft, 62 пушки. Командир — Gerolf Ysselmuyden
Фрегаты
  • Utrecht, 36 пушек. Командир — François van Aarssen
  • Schiedam, 20 пушек. Командир — François van Nijdek
  • Harderwijk, 24 пушки. Командир — Mozes Wichmans
Advice Yachts
  • Faam, 12 пушек. Командир — Cornelis Jacobszoon van der Hoeven
  • Rotterdam, 5 пушек. Командир — Wijnand van Meurs
Адмиралтейство Фрисландии
  • Elf Steden, 54 пушки. Командир — Wytse Johannes Beyma
  • Prins Hendrik Casimir, 70 пушек. Командир — Schout-bij-Nacht Hendrik Bruynsvelt
  • Westergo, 56 пушек. Командир — Yde Hilkeszoon Kolaart
  • Groningen, 70 пушек. Командир — Vice-Admiral Enno Doedes Star
  • Vredewold, 60 пушек. Командир — Christiaan Ebelszoon Uma
  • Oostergo, 62 пушки. Командир — Jan Janszoon Vijselaar
Фрегаты
  • Windhond, 34 пушки. Командир — Joost Michelszoon Kuik
Advice Yachts
  • Новая шнява, число пушек неизвестно. Командир — Pieter Pauw


Адмиралтейство Noorderkwartier
  • Alkmaar, 62 пушки. Командир — Klaas Anker
  • Wapen van Holland, 44 пушки. Командир — Cornelis Jacobszoon de Boer
  • Jupiter, 40 пушек. Командир — Jacob de Boer
  • Gelderland, 56 пушек. Командир — Maarten Jacobszoon de Boer
  • Jozua, 54 пушки. Командир — Jan Dick
  • Justina van Nassau, 64 пушки. Командир — Jan Heck
  • Westfriesland, 78 пушек. Командир — Johan Belgicus, Graaf van Hoorne
  • Wapen van Nassau, 62 пушки. Командир — Peiter Kerseboom
  • Caleb, 48 пушек. Командир — Jan Krook
  • Noorderkwartier, 60 пушек. Командир — Jan Janszoon Maauw
  • Pacificatie, 76 пушек. Командир — Vice-Admiral Volckert Schram
  • Drie Helden Davids, 50 пушек. Командир — Claes Corneliszoon Valehen
  • Wapen van Medemblick, 46 пушек. Командир — Hendrik Visscher
  • Wapen van Enkhuisen, 72 пушки. Командир — Schout-bij-Nacht David Vlugh
  • Wapen van Hoorn, 62 пушки. Командир — Claes Pieterszoon Wijnbergen

Напишите отзыв о статье "Сражение при Солебее"

Примечания

  1. Tanner J. R. A descriptive catalogue of the naval manuscripts in the Pepysian Library at Magdalen College, Cambridge. Vol. 1. ?, 1903. P. 266—267
  2. Tanner J. R. A descriptive catalogue of the naval manuscripts in the Pepysian Library at Magdalen College, Cambridge. Vol. 1. ?, 1903. P. 280—281
  3. Tanner J. R. A descriptive catalogue of the naval manuscripts in the Pepysian Library at Magdalen College, Cambridge. Vol. 1. ?, 1903. P. 285—286
  4. 1 2 3 Tanner J. R. A descriptive catalogue of the naval manuscripts in the Pepysian Library at Magdalen College, Cambridge. Vol. 1. ?, 1903. P. 282—283
  5. 1 2 [www.3decks.pbwiki.com/Battle+of+Solbay Battle of Solebay]

Ссылки

  • [www.ship-wrecks.co.uk/BattleofSOLEBAY.htm The Battle of Solebay (Sole Bay)]

Отрывок, характеризующий Сражение при Солебее

Князь Андрей приехал вечером накануне. Пьер приехал к нему на другое утро. Пьер ожидал найти князя Андрея почти в том же положении, в котором была и Наташа, и потому он был удивлен, когда, войдя в гостиную, услыхал из кабинета громкий голос князя Андрея, оживленно говорившего что то о какой то петербургской интриге. Старый князь и другой чей то голос изредка перебивали его. Княжна Марья вышла навстречу к Пьеру. Она вздохнула, указывая глазами на дверь, где был князь Андрей, видимо желая выразить свое сочувствие к его горю; но Пьер видел по лицу княжны Марьи, что она была рада и тому, что случилось, и тому, как ее брат принял известие об измене невесты.
– Он сказал, что ожидал этого, – сказала она. – Я знаю, что гордость его не позволит ему выразить своего чувства, но всё таки лучше, гораздо лучше он перенес это, чем я ожидала. Видно, так должно было быть…
– Но неужели совершенно всё кончено? – сказал Пьер.
Княжна Марья с удивлением посмотрела на него. Она не понимала даже, как можно было об этом спрашивать. Пьер вошел в кабинет. Князь Андрей, весьма изменившийся, очевидно поздоровевший, но с новой, поперечной морщиной между бровей, в штатском платье, стоял против отца и князя Мещерского и горячо спорил, делая энергические жесты. Речь шла о Сперанском, известие о внезапной ссылке и мнимой измене которого только что дошло до Москвы.
– Теперь судят и обвиняют его (Сперанского) все те, которые месяц тому назад восхищались им, – говорил князь Андрей, – и те, которые не в состоянии были понимать его целей. Судить человека в немилости очень легко и взваливать на него все ошибки другого; а я скажу, что ежели что нибудь сделано хорошего в нынешнее царствованье, то всё хорошее сделано им – им одним. – Он остановился, увидав Пьера. Лицо его дрогнуло и тотчас же приняло злое выражение. – И потомство отдаст ему справедливость, – договорил он, и тотчас же обратился к Пьеру.
– Ну ты как? Все толстеешь, – говорил он оживленно, но вновь появившаяся морщина еще глубже вырезалась на его лбу. – Да, я здоров, – отвечал он на вопрос Пьера и усмехнулся. Пьеру ясно было, что усмешка его говорила: «здоров, но здоровье мое никому не нужно». Сказав несколько слов с Пьером об ужасной дороге от границ Польши, о том, как он встретил в Швейцарии людей, знавших Пьера, и о господине Десале, которого он воспитателем для сына привез из за границы, князь Андрей опять с горячностью вмешался в разговор о Сперанском, продолжавшийся между двумя стариками.
– Ежели бы была измена и были бы доказательства его тайных сношений с Наполеоном, то их всенародно объявили бы – с горячностью и поспешностью говорил он. – Я лично не люблю и не любил Сперанского, но я люблю справедливость. – Пьер узнавал теперь в своем друге слишком знакомую ему потребность волноваться и спорить о деле для себя чуждом только для того, чтобы заглушить слишком тяжелые задушевные мысли.
Когда князь Мещерский уехал, князь Андрей взял под руку Пьера и пригласил его в комнату, которая была отведена для него. В комнате была разбита кровать, лежали раскрытые чемоданы и сундуки. Князь Андрей подошел к одному из них и достал шкатулку. Из шкатулки он достал связку в бумаге. Он всё делал молча и очень быстро. Он приподнялся, прокашлялся. Лицо его было нахмурено и губы поджаты.
– Прости меня, ежели я тебя утруждаю… – Пьер понял, что князь Андрей хотел говорить о Наташе, и широкое лицо его выразило сожаление и сочувствие. Это выражение лица Пьера рассердило князя Андрея; он решительно, звонко и неприятно продолжал: – Я получил отказ от графини Ростовой, и до меня дошли слухи об искании ее руки твоим шурином, или тому подобное. Правда ли это?
– И правда и не правда, – начал Пьер; но князь Андрей перебил его.
– Вот ее письма и портрет, – сказал он. Он взял связку со стола и передал Пьеру.
– Отдай это графине… ежели ты увидишь ее.
– Она очень больна, – сказал Пьер.
– Так она здесь еще? – сказал князь Андрей. – А князь Курагин? – спросил он быстро.
– Он давно уехал. Она была при смерти…
– Очень сожалею об ее болезни, – сказал князь Андрей. – Он холодно, зло, неприятно, как его отец, усмехнулся.
– Но господин Курагин, стало быть, не удостоил своей руки графиню Ростову? – сказал князь Андрей. Он фыркнул носом несколько раз.
– Он не мог жениться, потому что он был женат, – сказал Пьер.
Князь Андрей неприятно засмеялся, опять напоминая своего отца.
– А где же он теперь находится, ваш шурин, могу ли я узнать? – сказал он.
– Он уехал в Петер…. впрочем я не знаю, – сказал Пьер.
– Ну да это всё равно, – сказал князь Андрей. – Передай графине Ростовой, что она была и есть совершенно свободна, и что я желаю ей всего лучшего.
Пьер взял в руки связку бумаг. Князь Андрей, как будто вспоминая, не нужно ли ему сказать еще что нибудь или ожидая, не скажет ли чего нибудь Пьер, остановившимся взглядом смотрел на него.
– Послушайте, помните вы наш спор в Петербурге, – сказал Пьер, помните о…
– Помню, – поспешно отвечал князь Андрей, – я говорил, что падшую женщину надо простить, но я не говорил, что я могу простить. Я не могу.
– Разве можно это сравнивать?… – сказал Пьер. Князь Андрей перебил его. Он резко закричал:
– Да, опять просить ее руки, быть великодушным, и тому подобное?… Да, это очень благородно, но я не способен итти sur les brisees de monsieur [итти по стопам этого господина]. – Ежели ты хочешь быть моим другом, не говори со мною никогда про эту… про всё это. Ну, прощай. Так ты передашь…
Пьер вышел и пошел к старому князю и княжне Марье.
Старик казался оживленнее обыкновенного. Княжна Марья была такая же, как и всегда, но из за сочувствия к брату, Пьер видел в ней радость к тому, что свадьба ее брата расстроилась. Глядя на них, Пьер понял, какое презрение и злобу они имели все против Ростовых, понял, что нельзя было при них даже и упоминать имя той, которая могла на кого бы то ни было променять князя Андрея.
За обедом речь зашла о войне, приближение которой уже становилось очевидно. Князь Андрей не умолкая говорил и спорил то с отцом, то с Десалем, швейцарцем воспитателем, и казался оживленнее обыкновенного, тем оживлением, которого нравственную причину так хорошо знал Пьер.


В этот же вечер, Пьер поехал к Ростовым, чтобы исполнить свое поручение. Наташа была в постели, граф был в клубе, и Пьер, передав письма Соне, пошел к Марье Дмитриевне, интересовавшейся узнать о том, как князь Андрей принял известие. Через десять минут Соня вошла к Марье Дмитриевне.
– Наташа непременно хочет видеть графа Петра Кирилловича, – сказала она.
– Да как же, к ней что ль его свести? Там у вас не прибрано, – сказала Марья Дмитриевна.
– Нет, она оделась и вышла в гостиную, – сказала Соня.
Марья Дмитриевна только пожала плечами.
– Когда это графиня приедет, измучила меня совсем. Ты смотри ж, не говори ей всего, – обратилась она к Пьеру. – И бранить то ее духу не хватает, так жалка, так жалка!
Наташа, исхудавшая, с бледным и строгим лицом (совсем не пристыженная, какою ее ожидал Пьер) стояла по середине гостиной. Когда Пьер показался в двери, она заторопилась, очевидно в нерешительности, подойти ли к нему или подождать его.
Пьер поспешно подошел к ней. Он думал, что она ему, как всегда, подаст руку; но она, близко подойдя к нему, остановилась, тяжело дыша и безжизненно опустив руки, совершенно в той же позе, в которой она выходила на середину залы, чтоб петь, но совсем с другим выражением.
– Петр Кирилыч, – начала она быстро говорить – князь Болконский был вам друг, он и есть вам друг, – поправилась она (ей казалось, что всё только было, и что теперь всё другое). – Он говорил мне тогда, чтобы обратиться к вам…
Пьер молча сопел носом, глядя на нее. Он до сих пор в душе своей упрекал и старался презирать ее; но теперь ему сделалось так жалко ее, что в душе его не было места упреку.
– Он теперь здесь, скажите ему… чтобы он прост… простил меня. – Она остановилась и еще чаще стала дышать, но не плакала.
– Да… я скажу ему, – говорил Пьер, но… – Он не знал, что сказать.
Наташа видимо испугалась той мысли, которая могла притти Пьеру.
– Нет, я знаю, что всё кончено, – сказала она поспешно. – Нет, это не может быть никогда. Меня мучает только зло, которое я ему сделала. Скажите только ему, что я прошу его простить, простить, простить меня за всё… – Она затряслась всем телом и села на стул.
Еще никогда не испытанное чувство жалости переполнило душу Пьера.
– Я скажу ему, я всё еще раз скажу ему, – сказал Пьер; – но… я бы желал знать одно…
«Что знать?» спросил взгляд Наташи.
– Я бы желал знать, любили ли вы… – Пьер не знал как назвать Анатоля и покраснел при мысли о нем, – любили ли вы этого дурного человека?
– Не называйте его дурным, – сказала Наташа. – Но я ничего – ничего не знаю… – Она опять заплакала.
И еще больше чувство жалости, нежности и любви охватило Пьера. Он слышал как под очками его текли слезы и надеялся, что их не заметят.
– Не будем больше говорить, мой друг, – сказал Пьер.
Так странно вдруг для Наташи показался этот его кроткий, нежный, задушевный голос.
– Не будем говорить, мой друг, я всё скажу ему; но об одном прошу вас – считайте меня своим другом, и ежели вам нужна помощь, совет, просто нужно будет излить свою душу кому нибудь – не теперь, а когда у вас ясно будет в душе – вспомните обо мне. – Он взял и поцеловал ее руку. – Я счастлив буду, ежели в состоянии буду… – Пьер смутился.
– Не говорите со мной так: я не стою этого! – вскрикнула Наташа и хотела уйти из комнаты, но Пьер удержал ее за руку. Он знал, что ему нужно что то еще сказать ей. Но когда он сказал это, он удивился сам своим словам.
– Перестаньте, перестаньте, вся жизнь впереди для вас, – сказал он ей.
– Для меня? Нет! Для меня всё пропало, – сказала она со стыдом и самоунижением.
– Все пропало? – повторил он. – Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей.
Наташа в первый раз после многих дней заплакала слезами благодарности и умиления и взглянув на Пьера вышла из комнаты.
Пьер тоже вслед за нею почти выбежал в переднюю, удерживая слезы умиления и счастья, давившие его горло, не попадая в рукава надел шубу и сел в сани.
– Теперь куда прикажете? – спросил кучер.
«Куда? спросил себя Пьер. Куда же можно ехать теперь? Неужели в клуб или гости?» Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал; в сравнении с тем размягченным, благодарным взглядом, которым она последний раз из за слез взглянула на него.
– Домой, – сказал Пьер, несмотря на десять градусов мороза распахивая медвежью шубу на своей широкой, радостно дышавшей груди.
Было морозно и ясно. Над грязными, полутемными улицами, над черными крышами стояло темное, звездное небо. Пьер, только глядя на небо, не чувствовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высотою, на которой находилась его душа. При въезде на Арбатскую площадь, огромное пространство звездного темного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812 го года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света. Но в Пьере светлая звезда эта с длинным лучистым хвостом не возбуждала никакого страшного чувства. Напротив Пьер радостно, мокрыми от слез глазами, смотрел на эту светлую звезду, которая, как будто, с невыразимой быстротой пролетев неизмеримые пространства по параболической линии, вдруг, как вонзившаяся стрела в землю, влепилась тут в одно избранное ею место, на черном небе, и остановилась, энергично подняв кверху хвост, светясь и играя своим белым светом между бесчисленными другими, мерцающими звездами. Пьеру казалось, что эта звезда вполне отвечала тому, что было в его расцветшей к новой жизни, размягченной и ободренной душе.


С конца 1811 го года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию) двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811 го года стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг, против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления.
Что произвело это необычайное событие? Какие были причины его? Историки с наивной уверенностью говорят, что причинами этого события были обида, нанесенная герцогу Ольденбургскому, несоблюдение континентальной системы, властолюбие Наполеона, твердость Александра, ошибки дипломатов и т. п.
Следовательно, стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану, между выходом и раутом, хорошенько постараться и написать поискуснее бумажку или Наполеону написать к Александру: Monsieur mon frere, je consens a rendre le duche au duc d'Oldenbourg, [Государь брат мой, я соглашаюсь возвратить герцогство Ольденбургскому герцогу.] – и войны бы не было.
Понятно, что таким представлялось дело современникам. Понятно, что Наполеону казалось, что причиной войны были интриги Англии (как он и говорил это на острове Св. Елены); понятно, что членам английской палаты казалось, что причиной войны было властолюбие Наполеона; что принцу Ольденбургскому казалось, что причиной войны было совершенное против него насилие; что купцам казалось, что причиной войны была континентальная система, разорявшая Европу, что старым солдатам и генералам казалось, что главной причиной была необходимость употребить их в дело; легитимистам того времени то, что необходимо было восстановить les bons principes [хорошие принципы], а дипломатам того времени то, что все произошло оттого, что союз России с Австрией в 1809 году не был достаточно искусно скрыт от Наполеона и что неловко был написан memorandum за № 178. Понятно, что эти и еще бесчисленное, бесконечное количество причин, количество которых зависит от бесчисленного различия точек зрения, представлялось современникам; но для нас – потомков, созерцающих во всем его объеме громадность совершившегося события и вникающих в его простой и страшный смысл, причины эти представляются недостаточными. Для нас непонятно, чтобы миллионы людей христиан убивали и мучили друг друга, потому что Наполеон был властолюбив, Александр тверд, политика Англии хитра и герцог Ольденбургский обижен. Нельзя понять, какую связь имеют эти обстоятельства с самым фактом убийства и насилия; почему вследствие того, что герцог обижен, тысячи людей с другого края Европы убивали и разоряли людей Смоленской и Московской губерний и были убиваемы ими.
Для нас, потомков, – не историков, не увлеченных процессом изыскания и потому с незатемненным здравым смыслом созерцающих событие, причины его представляются в неисчислимом количестве. Чем больше мы углубляемся в изыскание причин, тем больше нам их открывается, и всякая отдельно взятая причина или целый ряд причин представляются нам одинаково справедливыми сами по себе, и одинаково ложными по своей ничтожности в сравнении с громадностью события, и одинаково ложными по недействительности своей (без участия всех других совпавших причин) произвести совершившееся событие. Такой же причиной, как отказ Наполеона отвести свои войска за Вислу и отдать назад герцогство Ольденбургское, представляется нам и желание или нежелание первого французского капрала поступить на вторичную службу: ибо, ежели бы он не захотел идти на службу и не захотел бы другой, и третий, и тысячный капрал и солдат, настолько менее людей было бы в войске Наполеона, и войны не могло бы быть.
Ежели бы Наполеон не оскорбился требованием отступить за Вислу и не велел наступать войскам, не было бы войны; но ежели бы все сержанты не пожелали поступить на вторичную службу, тоже войны не могло бы быть. Тоже не могло бы быть войны, ежели бы не было интриг Англии, и не было бы принца Ольденбургского и чувства оскорбления в Александре, и не было бы самодержавной власти в России, и не было бы французской революции и последовавших диктаторства и империи, и всего того, что произвело французскую революцию, и так далее. Без одной из этих причин ничего не могло бы быть. Стало быть, причины эти все – миллиарды причин – совпали для того, чтобы произвести то, что было. И, следовательно, ничто не было исключительной причиной события, а событие должно было совершиться только потому, что оно должно было совершиться. Должны были миллионы людей, отрекшись от своих человеческих чувств и своего разума, идти на Восток с Запада и убивать себе подобных, точно так же, как несколько веков тому назад с Востока на Запад шли толпы людей, убивая себе подобных.
Действия Наполеона и Александра, от слова которых зависело, казалось, чтобы событие совершилось или не совершилось, – были так же мало произвольны, как и действие каждого солдата, шедшего в поход по жребию или по набору. Это не могло быть иначе потому, что для того, чтобы воля Наполеона и Александра (тех людей, от которых, казалось, зависело событие) была исполнена, необходимо было совпадение бесчисленных обстоятельств, без одного из которых событие не могло бы совершиться. Необходимо было, чтобы миллионы людей, в руках которых была действительная сила, солдаты, которые стреляли, везли провиант и пушки, надо было, чтобы они согласились исполнить эту волю единичных и слабых людей и были приведены к этому бесчисленным количеством сложных, разнообразных причин.
Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.
Каждый человек живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение.
Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы.
Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических, общечеловеческих целей. Совершенный поступок невозвратим, и действие его, совпадая во времени с миллионами действий других людей, получает историческое значение. Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с большими людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка.
«Сердце царево в руце божьей».
Царь – есть раб истории.
История, то есть бессознательная, общая, роевая жизнь человечества, всякой минутой жизни царей пользуется для себя как орудием для своих целей.
Наполеон, несмотря на то, что ему более чем когда нибудь, теперь, в 1812 году, казалось, что от него зависело verser или не verser le sang de ses peuples [проливать или не проливать кровь своих народов] (как в последнем письме писал ему Александр), никогда более как теперь не подлежал тем неизбежным законам, которые заставляли его (действуя в отношении себя, как ему казалось, по своему произволу) делать для общего дела, для истории то, что должно было совершиться.
Люди Запада двигались на Восток для того, чтобы убивать друг друга. И по закону совпадения причин подделались сами собою и совпали с этим событием тысячи мелких причин для этого движения и для войны: укоры за несоблюдение континентальной системы, и герцог Ольденбургский, и движение войск в Пруссию, предпринятое (как казалось Наполеону) для того только, чтобы достигнуть вооруженного мира, и любовь и привычка французского императора к войне, совпавшая с расположением его народа, увлечение грандиозностью приготовлений, и расходы по приготовлению, и потребность приобретения таких выгод, которые бы окупили эти расходы, и одурманившие почести в Дрездене, и дипломатические переговоры, которые, по взгляду современников, были ведены с искренним желанием достижения мира и которые только уязвляли самолюбие той и другой стороны, и миллионы миллионов других причин, подделавшихся под имеющее совершиться событие, совпавших с ним.
Когда созрело яблоко и падает, – отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его?
Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие. И тот ботаник, который найдет, что яблоко падает оттого, что клетчатка разлагается и тому подобное, будет так же прав, и так же не прав, как и тот ребенок, стоящий внизу, который скажет, что яблоко упало оттого, что ему хотелось съесть его и что он молился об этом. Так же прав и не прав будет тот, кто скажет, что Наполеон пошел в Москву потому, что он захотел этого, и оттого погиб, что Александр захотел его погибели: как прав и не прав будет тот, кто скажет, что завалившаяся в миллион пудов подкопанная гора упала оттого, что последний работник ударил под нее последний раз киркою. В исторических событиях так называемые великие люди суть ярлыки, дающие наименований событию, которые, так же как ярлыки, менее всего имеют связи с самым событием.
Каждое действие их, кажущееся им произвольным для самих себя, в историческом смысле непроизвольно, а находится в связи со всем ходом истории и определено предвечно.


29 го мая Наполеон выехал из Дрездена, где он пробыл три недели, окруженный двором, составленным из принцев, герцогов, королей и даже одного императора. Наполеон перед отъездом обласкал принцев, королей и императора, которые того заслуживали, побранил королей и принцев, которыми он был не вполне доволен, одарил своими собственными, то есть взятыми у других королей, жемчугами и бриллиантами императрицу австрийскую и, нежно обняв императрицу Марию Луизу, как говорит его историк, оставил ее огорченною разлукой, которую она – эта Мария Луиза, считавшаяся его супругой, несмотря на то, что в Париже оставалась другая супруга, – казалось, не в силах была перенести. Несмотря на то, что дипломаты еще твердо верили в возможность мира и усердно работали с этой целью, несмотря на то, что император Наполеон сам писал письмо императору Александру, называя его Monsieur mon frere [Государь брат мой] и искренно уверяя, что он не желает войны и что всегда будет любить и уважать его, – он ехал к армии и отдавал на каждой станции новые приказания, имевшие целью торопить движение армии от запада к востоку. Он ехал в дорожной карете, запряженной шестериком, окруженный пажами, адъютантами и конвоем, по тракту на Позен, Торн, Данциг и Кенигсберг. В каждом из этих городов тысячи людей с трепетом и восторгом встречали его.
Армия подвигалась с запада на восток, и переменные шестерни несли его туда же. 10 го июня он догнал армию и ночевал в Вильковисском лесу, в приготовленной для него квартире, в имении польского графа.
На другой день Наполеон, обогнав армию, в коляске подъехал к Неману и, с тем чтобы осмотреть местность переправы, переоделся в польский мундир и выехал на берег.
Увидав на той стороне казаков (les Cosaques) и расстилавшиеся степи (les Steppes), в середине которых была Moscou la ville sainte, [Москва, священный город,] столица того, подобного Скифскому, государства, куда ходил Александр Македонский, – Наполеон, неожиданно для всех и противно как стратегическим, так и дипломатическим соображениям, приказал наступление, и на другой день войска его стали переходить Неман.
12 го числа рано утром он вышел из палатки, раскинутой в этот день на крутом левом берегу Немана, и смотрел в зрительную трубу на выплывающие из Вильковисского леса потоки своих войск, разливающихся по трем мостам, наведенным на Немане. Войска знали о присутствии императора, искали его глазами, и, когда находили на горе перед палаткой отделившуюся от свиты фигуру в сюртуке и шляпе, они кидали вверх шапки, кричали: «Vive l'Empereur! [Да здравствует император!] – и одни за другими, не истощаясь, вытекали, всё вытекали из огромного, скрывавшего их доселе леса и, расстрояясь, по трем мостам переходили на ту сторону.
– On fera du chemin cette fois ci. Oh! quand il s'en mele lui meme ca chauffe… Nom de Dieu… Le voila!.. Vive l'Empereur! Les voila donc les Steppes de l'Asie! Vilain pays tout de meme. Au revoir, Beauche; je te reserve le plus beau palais de Moscou. Au revoir! Bonne chance… L'as tu vu, l'Empereur? Vive l'Empereur!.. preur! Si on me fait gouverneur aux Indes, Gerard, je te fais ministre du Cachemire, c'est arrete. Vive l'Empereur! Vive! vive! vive! Les gredins de Cosaques, comme ils filent. Vive l'Empereur! Le voila! Le vois tu? Je l'ai vu deux fois comme jete vois. Le petit caporal… Je l'ai vu donner la croix a l'un des vieux… Vive l'Empereur!.. [Теперь походим! О! как он сам возьмется, дело закипит. Ей богу… Вот он… Ура, император! Так вот они, азиатские степи… Однако скверная страна. До свиданья, Боше. Я тебе оставлю лучший дворец в Москве. До свиданья, желаю успеха. Видел императора? Ура! Ежели меня сделают губернатором в Индии, я тебя сделаю министром Кашмира… Ура! Император вот он! Видишь его? Я его два раза как тебя видел. Маленький капрал… Я видел, как он навесил крест одному из стариков… Ура, император!] – говорили голоса старых и молодых людей, самых разнообразных характеров и положений в обществе. На всех лицах этих людей было одно общее выражение радости о начале давно ожидаемого похода и восторга и преданности к человеку в сером сюртуке, стоявшему на горе.
13 го июня Наполеону подали небольшую чистокровную арабскую лошадь, и он сел и поехал галопом к одному из мостов через Неман, непрестанно оглушаемый восторженными криками, которые он, очевидно, переносил только потому, что нельзя было запретить им криками этими выражать свою любовь к нему; но крики эти, сопутствующие ему везде, тяготили его и отвлекали его от военной заботы, охватившей его с того времени, как он присоединился к войску. Он проехал по одному из качавшихся на лодках мостов на ту сторону, круто повернул влево и галопом поехал по направлению к Ковно, предшествуемый замиравшими от счастия, восторженными гвардейскими конными егерями, расчищая дорогу по войскам, скакавшим впереди его. Подъехав к широкой реке Вилии, он остановился подле польского уланского полка, стоявшего на берегу.
– Виват! – также восторженно кричали поляки, расстроивая фронт и давя друг друга, для того чтобы увидать его. Наполеон осмотрел реку, слез с лошади и сел на бревно, лежавшее на берегу. По бессловесному знаку ему подали трубу, он положил ее на спину подбежавшего счастливого пажа и стал смотреть на ту сторону. Потом он углубился в рассматриванье листа карты, разложенного между бревнами. Не поднимая головы, он сказал что то, и двое его адъютантов поскакали к польским уланам.