Сражение при Энтзхайме

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сражение при Этнзхайме
Основной конфликт: Голландская война

План битвы при Энтзхайме
Дата

4 октября 1674 года

Место

Энтзхайм, Эльзас (ныне - Франция)

Итог

ничья

Противники
Франция Священная Римская империя
Командующие
Анри Тюренн Александр де Бурнонвиль
Силы сторон
12,000 пехотинцев,
10,200 кавалеристов,
20 орудий
17,000 пехотинцев,
15,000 кавалеристов,
50 орудий
Потери
2,500 4,000


Сражение при Энтзхайме или Сражение при Энтцхайме — сражение, состоявшееся 4 октября 1674 года у города Энтзхайм (современная Франция) в ходе Голландской войны между французской армией под командованием Анри Тюренна и имперской армией под командованием Александра де Бурнонвиля. Несмотря на численное превосходство имперских войск, битва завершилась вничью.





Предыстория

Имперским войскам под командованием Александра де Бурнонвиля удалось с помощью немецкого населения Страсбурга пересечь Рейн и продвинуться в Эльзас. Они собрались между Рейном и Вогезами. Целью имперской армии было перекрыть доступ французов в верхний Эльзас. Во главе французской армии стоял Анри Тюренн, получивший задание вступить в бой с немцами и не допустить объединение армии Бурнонвиля с армией Бранденбурга, стоявшей у Хайльбронна. Хотя его армия была значительно слабее, Тюренн форсированным маршем выступил на врага.

Битва

Сражение произошло у Энтзхайма, в 10 км к юго-западу от Страсбурга. Имперские войска заняли выгодную позицию, защищенную оврагами и рощами по флангам. Утром 4 октября французские войска начали атаку. Они заняли рощу на левом крыле имперской армии. Бурнонвиль командовал правым крылом и инициировал кавалерийскую атаку, но она не удалась. После долгой борьбы обе армии были истощены, и оба полководца задумались о выходе из сражения. К вечеру битва свелась уже только к артиллерийской перестрелке. В течение ночи обе армии отступили, только несколько французских кавалерийских эскадронов остались на поле боя.

Последствия

Сражение не оказало значительного влияния на ход войны. Имперские войска действовали без особого мастерства, в то время как слава Тюренна выросла. Одновременно среди союзников нарастали недоверие и разногласия.

Напишите отзыв о статье "Сражение при Энтзхайме"

Литература

  •  (нем.) Hermann Pastenaci : Die Schlacht bei Enzheim den 4. October 1674 Halle 1880
  •  (нем.) Gaston Bodart: Militär-historisches Kriegs-Lexikon, (1618—1905). Wien 1908, S. 95
  •  (нем.) Handbuch für Heer und Flotte. Enzyklopädie der Kriegswissenschaften und verwandter Gebiete. Bd.3, Berlin u.a 1911 S. 397
  •  (нем.) Gerhard Taddey (Hrsg.): Lexikon der deutschen Geschichte. 2 .Aufl., Stuttgart 1983, ISBN 3-520-80002-0, S. 324


Отрывок, характеризующий Сражение при Энтзхайме


Прошло четыре недели с тех пор, как Пьер был в плену. Несмотря на то, что французы предлагали перевести его из солдатского балагана в офицерский, он остался в том балагане, в который поступил с первого дня.
В разоренной и сожженной Москве Пьер испытал почти крайние пределы лишений, которые может переносить человек; но, благодаря своему сильному сложению и здоровью, которого он не сознавал до сих пор, и в особенности благодаря тому, что эти лишения подходили так незаметно, что нельзя было сказать, когда они начались, он переносил не только легко, но и радостно свое положение. И именно в это то самое время он получил то спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде. Он долго в своей жизни искал с разных сторон этого успокоения, согласия с самим собою, того, что так поразило его в солдатах в Бородинском сражении, – он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования, в романтической любви к Наташе; он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки все обманули его. И он, сам не думая о том, получил это успокоение и это согласие с самим собою только через ужас смерти, через лишения и через то, что он понял в Каратаеве. Те страшные минуты, которые он пережил во время казни, как будто смыли навсегда из его воображения и воспоминания тревожные мысли и чувства, прежде казавшиеся ему важными. Ему не приходило и мысли ни о России, ни о войне, ни о политике, ни о Наполеоне. Ему очевидно было, что все это не касалось его, что он не призван был и потому не мог судить обо всем этом. «России да лету – союзу нету», – повторял он слова Каратаева, и эти слова странно успокоивали его. Ему казалось теперь непонятным и даже смешным его намерение убить Наполеона и его вычисления о кабалистическом числе и звере Апокалипсиса. Озлобление его против жены и тревога о том, чтобы не было посрамлено его имя, теперь казались ему не только ничтожны, но забавны. Что ему было за дело до того, что эта женщина вела там где то ту жизнь, которая ей нравилась? Кому, в особенности ему, какое дело было до того, что узнают или не узнают, что имя их пленного было граф Безухов?
Теперь он часто вспоминал свой разговор с князем Андреем и вполне соглашался с ним, только несколько иначе понимая мысль князя Андрея. Князь Андрей думал и говорил, что счастье бывает только отрицательное, но он говорил это с оттенком горечи и иронии. Как будто, говоря это, он высказывал другую мысль – о том, что все вложенные в нас стремленья к счастью положительному вложены только для того, чтобы, не удовлетворяя, мучить нас. Но Пьер без всякой задней мысли признавал справедливость этого. Отсутствие страданий, удовлетворение потребностей и вследствие того свобода выбора занятий, то есть образа жизни, представлялись теперь Пьеру несомненным и высшим счастьем человека. Здесь, теперь только, в первый раз Пьер вполне оценил наслажденье еды, когда хотелось есть, питья, когда хотелось пить, сна, когда хотелось спать, тепла, когда было холодно, разговора с человеком, когда хотелось говорить и послушать человеческий голос. Удовлетворение потребностей – хорошая пища, чистота, свобода – теперь, когда он был лишен всего этого, казались Пьеру совершенным счастием, а выбор занятия, то есть жизнь, теперь, когда выбор этот был так ограничен, казались ему таким легким делом, что он забывал то, что избыток удобств жизни уничтожает все счастие удовлетворения потребностей, а большая свобода выбора занятий, та свобода, которую ему в его жизни давали образование, богатство, положение в свете, что эта то свобода и делает выбор занятий неразрешимо трудным и уничтожает самую потребность и возможность занятия.