Среднерусская возвышенность

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Среднерусская возвышенностьСреднерусская возвышенность

</tt> </tt> </tt> </tt> </tt> </tt>


Среднеру́сская возвы́шенность
Долина реки Осётр.
52°36′ с. ш. 36°48′ в. д. / 52.600° с. ш. 36.800° в. д. / 52.600; 36.800 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=52.600&mlon=36.800&zoom=9 (O)] (Я)Координаты: 52°36′ с. ш. 36°48′ в. д. / 52.600° с. ш. 36.800° в. д. / 52.600; 36.800 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=52.600&mlon=36.800&zoom=9 (O)] (Я)
СтраныРоссия Россия
Украина Украина
Высшая точка303 м
Среднеру́сская возвы́шенность
Среднеру́сская возвы́шенность

Среднеру́сская возвы́шенность — возвышенность, расположенная в пределах Восточно-Европейской равнины от широтного отрезка долины реки Оки на севере до Донецкого кряжа на юге. На северо-западе к Среднерусской возвышенности примыкает Смоленско-Московская возвышенность[1]. На западе ограничена Полесской, на юго-западе — Приднепровской низменностью, а на востоке — Окско-Донской равниной (Тамбовская равнина). Длина — около 1000 км, ширина — до 500 км, высота 200—253 м (наибольшая — 305 м[2]); юго-восточная часть называется Калачской возвышенностью.





Население

Численность населения возвышенности превышает 7 млн человек.

Доля сельских жителей составляет более 35 % населения территории.

Крупнейшие города: Тула, Курск, Брянск, Воронеж, Белгород, Харьков, Сумы, Калуга, Орёл, Елец, Старый Оскол, Новомосковск.

Рельеф, геология

Докембрийский кристаллический фундамент наиболее приподнят в средней части возвышенности и выходит на поверхность в долине реки Дон, между городами Павловск и Богучар. На севере сложена известняками девона и карбона, перекрытыми песчано-глинистыми отложениями юры и нижнего мела, на юге — мелом и мергелем верхнего мела с покровом палеогеновых песков, глин, песчаников. На поверхности повсеместно распространены лёссовидные суглинки и лёссы.

Полезные ископаемые: железные руды Курской магнитной аномалии (наиболее значительное Михайловское месторождение), колоссальные запасы известняков и мела, бурый уголь Подмосковного угольного бассейна, промышленные запасы урановых руд. Выходы гранитов, месторождения цементного сырья и других строительных материалов.

Рельеф эрозионный — овражно-балочно-долинный, с густотой расчленения до 1,3—1,7 м на 1 км² и глубиной от 50 м до 100—150 м, местами развит карст.

Гидрография

Среднерусская возвышенность является водоразделом между Каспийским, Чёрным и Азовским морями. С возвышенности стекают крупные реки — Ока (с притоками Зуша, Упа, Жиздра и др.), Десна, Сейм, Псёл, Ворскла, Дон (с притоком Северский Донец).

Растительность и животный мир

Среднерусская возвышенность располагается в подзоне широколиственных лесов лесной зоны, в лесостепи и степи; преобладающие почвы — мощные и выщелоченные чернозёмы, на севере — серые лесные, а на западе, кроме серых лесных — массивы подзолистых почв. Территория сильно распахана. На склонах с овражно-балочным расчленением произрастают дубовые, липовые и ясеневые леса.

На Среднерусской возвышенности расположены 3 заповедника — Центральночернозёмный заповедник им. В. В. Алехина, заповедник «Галичья Гора» и заповедник Белогорье.

История

Среднерусская возвышенность в северных своих частях и частично по западному и восточному склонам была покрыта ледником (см. Днепровское оледенение). На указанных территориях встречаются отложения ледникового происхождения в виде перемытой морены, мощность которой варьирует в пределах до 15 м. Типичные моренные отложения отмечены на правом берегу Оки между Алексином и Серпуховом. Чаще на Среднерусской возвышенности можно встретить полосы флювиогляциальных песков, вытянутых по речным долинам[3].

Значительная протяженность территории с севера на юг и различия в её ландшафтной структуре позволяют выделить в ней Сумскую и Харьковскую возвышенную область.

На территорию Украины заходят лишь дальние юго-западные отроги Среднерусской возвышенности. В тектоническом отношении они приурочены к склону Воронежского массива. Здесь глубина погружения кристаллического фундамента составляет 300−500 метров. Отроги образуют холмистый расчлененный рельеф с обнажениями меловых пород.

Среднерусская возвышенность имеет характерные климатические условия, которые отличаются наибольшей континентальностью по сравнению с соседними областями Украины.

Туризм и отдых

Напишите отзыв о статье "Среднерусская возвышенность"

Примечания

  1. [stenus.ru/statia.php?id=402 Жмакии Е. Я., Жмакина Н. В. Барятинско-Сухиничская равнина — это Среднерусская или Смоленско-Московская возвышенность? / / Природа и история Поугорья. Выпуск 4. Калуга: ИЦ «Постскриптум» — 2006 °C. 36-40.]
  2. Самая высокая точка Среднерусской возвышенности географически располагается в селе Раево Тёпло-Огаревского района Тульской области (согласно статьям: [www.71r.ru/teplo-ogarevskijj_rajjon/ Тёпло-Огаревский район]. Информационно-аналитический портал Тульской области "71 регион". Проверено 7 января 2010. [www.webcitation.org/618abci69 Архивировано из первоисточника 23 августа 2011]. и [www.annews.ru/news/detail.php?ID=40219&print=Y На макушке земли русской не найти живой души], Агентство Национальных Новостей (19.10.06). Проверено 7 января 2010.)
  3. Карандеева М. В. [stepnoy-sledopyt.narod.ru/geologia/karandeeva/9/9.htm Геоморфология Европейской части СССР] — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1957—313 с.

Литература

Ссылки

  • [smotret-mir.ru/ukraina/srednerusskaya-vozvyshennost.html Среднерусская возвышенность]
  • [www.photoukraine.com/russian/articles?id=135 Среднерусская возвышенность]

Отрывок, характеризующий Среднерусская возвышенность

Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.



Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.