Стакан воды (фильм)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Стакан воды
Жанр

комедия
исторический фильм
мелодрама

Режиссёр

Юлий Карасик

Автор
сценария

Юлий Карасик

В главных
ролях

Кирилл Лавров
Алла Демидова
Наталия Белохвостикова
Светлана Смирнова
Петерис Гаудиньш
Игорь Дмитриев
Эрнст Стренга

Оператор

Владимир Чухнов

Композитор

Юрий Саульский

Кинокомпания

Мосфильм

Длительность

128 мин.

Страна

СССР СССР

Год

1979

IMDb

ID 0173242

К:Фильмы 1979 года

«Стакан воды» — вторая (первая была в 1957 году) в СССР экранизация одноимённой пьесы известного французского драматурга Эжена Скриба об интригах английского двора начала XVIII века и их влиянии на политику. Фильм вышел на экраны в 1979 году. Дворец снаружи снимали в Марфино, а все внутренние помещения — это павильоны Мосфильма.





Сюжет

Начало XVIII века. Англия (уже Великобритания) ведет долгую и разорительную войну с Францией за испанское наследство. Английский двор, формально находясь в руках королевы Анны, на самом деле полностью под контролем её подруги с юных дней — герцогини Мальборо, первой статс-дамы.

При дворе идёт политическая борьба двух партий: герцогиня Мальборо, отстаивая интересы вигов, стремится продолжить войну до победного конца, что крайне выгодно герцогине и лично ещё и потому, что руководит военными действиями её муж — герцог Мальборо, а убежденный тори лорд Болингброк считает, что войну необходимо прекратить и начать мирные переговоры.

Королева Анна поддерживает вигов, поскольку, как и её двор, полностью подчинена воле герцогини.

Кажется, ничто не может пошатнуть власть Сары Черчилль, а значит, у Болингброка нет никаких шансов добиться мирных переговоров.

Знакомый Болингброка, офицер королевской гвардии Артур Мэшем, влюблен в обедневшую дворянку Абигайль Черчилль, вынужденную служить в ювелирной лавке Томвуда. Молодые люди собираются пожениться, но счастью молодых людей мешают роковые случайности: то Мэшем оказывается участником дуэли с неким дворянином и убивает его, а убитый «Щелкун» — кузен лорда Болингброка! То Абигайль сначала получает приглашение королевы, инкогнито посетившей ювелира, служить при дворе, но потом благодаря интригам герцогини, не желающей допускать к королеве не своих людей, теряет эту возможность.

Однако благодаря сэру Генри дела молодых людей все-таки устраиваются. Хитроумный лорд узнает, что тайный покровитель Мэшема, помогающий ему в продвижению по службе и присылающий дорогие подарки, не кто иной, как сама герцогиня Мальборо. Болингброк прибегает к тонкому шантажу и в обмен на письмо к Мэшему, написанному рукой всесильной Сары (но явно не предназначенному для глаз её ревнивого мужа), получает место в штате королевы для Абигайль. Наконец-то возле Анны есть человек, поддерживающий Болингброка!

Королева, отстраненная герцогиней от реальных дел, проводящая свои дни за исполнением придворных ритуалов, скучает. Она упивается романами и грезит о любви. Своей новой наперснице, Абигайль, она признается, что её мысли занимает один юный офицер охраны. Им оказывается Артур Мэшем, о помолвке которого с Абигайль никто не знает. Абигайль в смятении бросается за помощью к лорду Болингброку: на её Артура посягают сразу две могущественнейшие дамы королевства, а Артур так легкомыслен, так тщеславен.

Лорд Болингброк понимает, что наконец-то нашел причину, способную рассорить королеву и герцогиню, осталось найти только повод вскрыть её, и этим поводом должен стать… стакан воды.

Исторические неточности

  • Прототип главной героини пьесы и фильма Абигайль Мэшем вышла замуж за Мэшема (которого в действительности звали Самуилом, а не Артуром) в 1707 году, когда ей было уже 37 лет (всего на 5 лет меньше, чем королеве Анне, так что она уже давно не была юной девушкой, показанной в фильме, а по понятиям того времени — скорее даже пожилой женщиной), муж и Боллингброк были моложе её на 8 лет. Девичья фамилия Абигайль Мэшем не Черчилль, а Хилл, она приходилась родственницей не герцогу, как сказано в фильме, а герцогине Мальборо. После смерти королевы она удалилась в частную жизнь, а вовсе не продолжала «держать двор в своих цепких маленьких ручках» и умерла в 1734 году, за десять лет до смерти герцогини Мальборо (и до событий, изображенных в конце фильма, когда она якобы ещё жива и активно действует при дворе).
  • Алла Демидова не имеет портретного сходства с герцогиней Мальборо. Тем не менее ей удалось создать живой и цельный образ «железной леди». Герцогиня умерла в 1744 году, а не в 1742, как следует из заключительного рассказа Болингброка («1743 год… и всего год назад не стало герцогини Мальборо»).
  • Герцог Мальборо умер в 1722 году, а не в 1734, что тоже следует из заключительного рассказа Болингброка («1743 год… девять лет назад умер герцог Мальборо»).
  • Наталья Белохвостикова также не имеет портретного сходства с королевой Анной, которой на момент событий (1713 г.) было 48 лет.
  • В фильме Болингброку около 54-55 лет. Реальному виконту Болингброку на момент событий (1713 год) было 35 лет (1678 года р.).
  • В фильме Анна постоянно (в том числе и на официальных церемониях) именуется королевой Англии. На самом деле, согласно Акту об Унии 1707 года, Англия и Шотландия уже объединились в Великобританию.
  • В первой серии фильма в сцене беседы герцогини Мальборо и посла Австрии последний упоминает «императора Австрии» Иосифа Первого. Действие серии происходит в 1713 году. К этому времени Иосиф Первый уже умер (1711 год), и Австрией правил Карл Шестой. Кроме того, на этот момент не было «императора Австрии» (с 1806 года), а был «император Священной Римской империи».
  • Сцена утреннего одевания королевы Анны с зачитыванием новостей: лорд Девоншир сообщает, «что из Франции сообщают о рождении дофина..». Дофин, будущий Людовик XV, родился ещё в 1710 году. Одна из придворных дам говорит о Людовике XIV: «Девочкой я была на его коронации…». Коронация состоялась в 1654 году, в 1713 году присутствовавшая на ней в молодости дама должна была быть в глубокой старости…
    Также, одна из новостей гласит: «шведский король Карл окружил царя Петра под Полтавой». Полтавская битва имела место в 1709 г. Действие происходит в 1713 г. Вряд ли, даже при средствах сообщения того времени, новости о ней шли до Лондона 4 года.
    В той же сцене лорд Девоншир передает королеве записку лорда Болингброка. Однако в начальной сцене фильма Болингброк сообщает маркизу де Торси, что «с некоторых пор лишен возможности не только видеть мою королеву, но и даже писать ей». .
  • При встрече маркиза де Торси с Болингброком, маркиз говорит, что австрийцы стоят в 140 километрах от Парижа. Поскольку действие происходит в 1713 г., а метрическая система была введена Великой французской революцией в 1791 и 1795 годах, это явный анахронизм.
  • В разговоре с Болингброком маркиз де Торси говорит, что за ними наблюдает человек из «Интеллидженс сервис». Данное название английской разведки не использовалось в начале XVIII века.
  • Воспоминания лорда Болингброка в фильме заканчиваются 1744 годом, в котором, как следует из его размышлений, Англией правит Георг Третий. Король Георг Третий вступил на британский престол в 1760 году, в 1744 году Англией продолжал править Георг Второй.
  • В самом конце фильма лорд Болингброк рассказывает о судьбе героев исторической драмы. Он подчеркивает, что прошло 30 лет со времени показанных в фильме событий, то есть на дворе 1743 год. Тем не менее он замечает, что Абигайль пережила не только свою королеву, но и двух королей (Георга I и Георга II) и ныне управляет двором Георга III, она по-прежнему статс-дама. Между тем Георг II скончался только в 1760 году.
  • Выражение «Европа может подождать» обычно приписываемое [bibliotekar.ru/encSlov/6/1.htm Александру III], впервые прозвучало двумястами годами ранее из уст героини фильма Абигайль. В этом же фильме виконтом Болингброком сказана королеве Анне фраза «Америка подождёт».

В ролях

См. также

В Викицитатнике есть страница по теме
Стакан воды (фильм)

Напишите отзыв о статье "Стакан воды (фильм)"

Ссылки

Отрывок, характеризующий Стакан воды (фильм)

– Раздеть! Что стоите? – крикнул он сердито на фельдшеров.
Самое первое далекое детство вспомнилось князю Андрею, когда фельдшер торопившимися засученными руками расстегивал ему пуговицы и снимал с него платье. Доктор низко нагнулся над раной, ощупал ее и тяжело вздохнул. Потом он сделал знак кому то. И мучительная боль внутри живота заставила князя Андрея потерять сознание. Когда он очнулся, разбитые кости бедра были вынуты, клоки мяса отрезаны, и рана перевязана. Ему прыскали в лицо водою. Как только князь Андрей открыл глаза, доктор нагнулся над ним, молча поцеловал его в губы и поспешно отошел.
После перенесенного страдания князь Андрей чувствовал блаженство, давно не испытанное им. Все лучшие, счастливейшие минуты в его жизни, в особенности самое дальнее детство, когда его раздевали и клали в кроватку, когда няня, убаюкивая, пела над ним, когда, зарывшись головой в подушки, он чувствовал себя счастливым одним сознанием жизни, – представлялись его воображению даже не как прошедшее, а как действительность.
Около того раненого, очертания головы которого казались знакомыми князю Андрею, суетились доктора; его поднимали и успокоивали.
– Покажите мне… Ооооо! о! ооооо! – слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
– О! Ооооо! – зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
– Боже мой! Что это? Зачем он здесь? – сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем то близко и тяжело связан со мною, – думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. – В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? – спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими рукамис готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь ту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам – да, та любовь, которую проповедовал бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это!»


Страшный вид поля сражения, покрытого трупами и ранеными, в соединении с тяжестью головы и с известиями об убитых и раненых двадцати знакомых генералах и с сознанием бессильности своей прежде сильной руки произвели неожиданное впечатление на Наполеона, который обыкновенно любил рассматривать убитых и раненых, испытывая тем свою душевную силу (как он думал). В этот день ужасный вид поля сражения победил ту душевную силу, в которой он полагал свою заслугу и величие. Он поспешно уехал с поля сражения и возвратился к Шевардинскому кургану. Желтый, опухлый, тяжелый, с мутными глазами, красным носом и охриплым голосом, он сидел на складном стуле, невольно прислушиваясь к звукам пальбы и не поднимая глаз. Он с болезненной тоской ожидал конца того дела, которого он считал себя причиной, но которого он не мог остановить. Личное человеческое чувство на короткое мгновение взяло верх над тем искусственным призраком жизни, которому он служил так долго. Он на себя переносил те страдания и ту смерть, которые он видел на поле сражения. Тяжесть головы и груди напоминала ему о возможности и для себя страданий и смерти. Он в эту минуту не хотел для себя ни Москвы, ни победы, ни славы. (Какой нужно было ему еще славы?) Одно, чего он желал теперь, – отдыха, спокойствия и свободы. Но когда он был на Семеновской высоте, начальник артиллерии предложил ему выставить несколько батарей на эти высоты, для того чтобы усилить огонь по столпившимся перед Князьковым русским войскам. Наполеон согласился и приказал привезти ему известие о том, какое действие произведут эти батареи.
Адъютант приехал сказать, что по приказанию императора двести орудий направлены на русских, но что русские все так же стоят.
– Наш огонь рядами вырывает их, а они стоят, – сказал адъютант.
– Ils en veulent encore!.. [Им еще хочется!..] – сказал Наполеон охриплым голосом.
– Sire? [Государь?] – повторил не расслушавший адъютант.
– Ils en veulent encore, – нахмурившись, прохрипел Наполеон осиплым голосом, – donnez leur en. [Еще хочется, ну и задайте им.]
И без его приказания делалось то, чего он хотел, и он распорядился только потому, что думал, что от него ждали приказания. И он опять перенесся в свой прежний искусственный мир призраков какого то величия, и опять (как та лошадь, ходящая на покатом колесе привода, воображает себе, что она что то делает для себя) он покорно стал исполнять ту жестокую, печальную и тяжелую, нечеловеческую роль, которая ему была предназначена.
И не на один только этот час и день были помрачены ум и совесть этого человека, тяжеле всех других участников этого дела носившего на себе всю тяжесть совершавшегося; но и никогда, до конца жизни, не мог понимать он ни добра, ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков, которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки от всего человеческого, для того чтобы он мог понимать их значение. Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света, и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого.
Не в один только этот день, объезжая поле сражения, уложенное мертвыми и изувеченными людьми (как он думал, по его воле), он, глядя на этих людей, считал, сколько приходится русских на одного француза, и, обманывая себя, находил причины радоваться, что на одного француза приходилось пять русских. Не в один только этот день он писал в письме в Париж, что le champ de bataille a ete superbe [поле сражения было великолепно], потому что на нем было пятьдесят тысяч трупов; но и на острове Св. Елены, в тиши уединения, где он говорил, что он намерен был посвятить свои досуги изложению великих дел, которые он сделал, он писал:
«La guerre de Russie eut du etre la plus populaire des temps modernes: c'etait celle du bon sens et des vrais interets, celle du repos et de la securite de tous; elle etait purement pacifique et conservatrice.
C'etait pour la grande cause, la fin des hasards elle commencement de la securite. Un nouvel horizon, de nouveaux travaux allaient se derouler, tout plein du bien etre et de la prosperite de tous. Le systeme europeen se trouvait fonde; il n'etait plus question que de l'organiser.
Satisfait sur ces grands points et tranquille partout, j'aurais eu aussi mon congres et ma sainte alliance. Ce sont des idees qu'on m'a volees. Dans cette reunion de grands souverains, nous eussions traites de nos interets en famille et compte de clerc a maitre avec les peuples.
L'Europe n'eut bientot fait de la sorte veritablement qu'un meme peuple, et chacun, en voyageant partout, se fut trouve toujours dans la patrie commune. Il eut demande toutes les rivieres navigables pour tous, la communaute des mers, et que les grandes armees permanentes fussent reduites desormais a la seule garde des souverains.
De retour en France, au sein de la patrie, grande, forte, magnifique, tranquille, glorieuse, j'eusse proclame ses limites immuables; toute guerre future, purement defensive; tout agrandissement nouveau antinational. J'eusse associe mon fils a l'Empire; ma dictature eut fini, et son regne constitutionnel eut commence…
Paris eut ete la capitale du monde, et les Francais l'envie des nations!..
Mes loisirs ensuite et mes vieux jours eussent ete consacres, en compagnie de l'imperatrice et durant l'apprentissage royal de mon fils, a visiter lentement et en vrai couple campagnard, avec nos propres chevaux, tous les recoins de l'Empire, recevant les plaintes, redressant les torts, semant de toutes parts et partout les monuments et les bienfaits.
Русская война должна бы была быть самая популярная в новейшие времена: это была война здравого смысла и настоящих выгод, война спокойствия и безопасности всех; она была чисто миролюбивая и консервативная.
Это было для великой цели, для конца случайностей и для начала спокойствия. Новый горизонт, новые труды открывались бы, полные благосостояния и благоденствия всех. Система европейская была бы основана, вопрос заключался бы уже только в ее учреждении.
Удовлетворенный в этих великих вопросах и везде спокойный, я бы тоже имел свой конгресс и свой священный союз. Это мысли, которые у меня украли. В этом собрании великих государей мы обсуживали бы наши интересы семейно и считались бы с народами, как писец с хозяином.
Европа действительно скоро составила бы таким образом один и тот же народ, и всякий, путешествуя где бы то ни было, находился бы всегда в общей родине.
Я бы выговорил, чтобы все реки были судоходны для всех, чтобы море было общее, чтобы постоянные, большие армии были уменьшены единственно до гвардии государей и т.д.