Стамбул

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Стамбул
тур. İstanbul
Против часовой стрелки, начиная с верхнего правого угла: Топкапы, Собор Святой Софии, Цистерна Базилика, вокзал Хайдарпаша, мечеть Сулеймание, общий вид Стамбула
Страна
Турция
Ил
Координаты
Мэр
Кадир Топбаш
Основан
Прежние названия
до 330Византий
до 1930Константинополь
Площадь
5343 км²
Высота НУМ
100 м
Население
ил13 854 740[1] человек (2012)
Плотность
2480,9 чел./км²
Названия жителей
стамбу́лец, стамбу́лка, стамбу́льцы[2]
Часовой пояс
Телефонный код
+90 212 (европейская часть)
+90 216 (азиатская часть)
Почтовые индексы
34010-34850
80000-81800
Автомобильный код
34
Официальный сайт

[www.ibb.gov.tr/ .gov.tr]
 (тур.) (англ.)</div>

<tr><th colspan="2" style="text-align:center;">
</th></tr>
К:Населённые пункты, основанные в 667 году до н. э.

Стамбу́л (тур. İstanbul — [isˈtanbuɫ], [иста́нбул]) — крупнейший город Турции, главный торговый, промышленный и культурный центр, основной порт страны. Расположен на берегах пролива Босфор, разделяющего его на европейскую (основную) и азиатскую части, соединённые мостами и метротоннелем. По численности населения первый город в Европе (при учёте населения, проживающего как в собственно европейской, так и в азиатской частях). Бывшая столица Римской, Византийской, Латинской и Османской империй.





Содержание

Название города

В VII веке до нашей эры колонистами (в основном — выходцами из греческого города Мегара) был основан город Византий[3][4][5]. В 330 году римский император Константин I Великий перенёс столицу Римской империи в Византий, которому было дано название Новый Рим. Однако наименование «Новый Рим» не прижилось, и вскоре столицу стали называть Константинополем — городом Константина[6][7][8][9]. В XIII веке арабы использовали название «Истинполин», которое восходит к греческой фразе греч. εἰς τὴν Πόλι(ν) («ис тин пόли(н)», «ис тим бόли(н)») — «в город» или «к городу»[10]. Отсюда и могло произойти современное название[11][12]. Согласно другой версии, название происходит от Исламбул («город ислама»), что, однако, вызывает сомнения в связи с существованием вышеупомянутого названия Истинполин, созвучного современному, ещё до падения Константинополя в 1453 г.[13] Фирман 1760/1 г. (который на практике так и не был реализован) в качестве официального устанавливал встречавшееся уже в документах XV в. название Исламбол («наполненный исламом»)[14][15]. С конца XVIII в. в европейских странах, и в том числе в России, в употребление входит искажённая форма Стамбул. Формально город после его захвата турками и переноса туда столицы империи не переименовывался: для турок он как был, так и оставался Истанбулом (Стамбулом), а для греков — Константинополем.

До 1930 года официальное, международно принятое название города — Константино́поль (греч. «город Константина»; тур. Konstantiniyye), каковое признавалось и Великим национальным собранием Турции: подписи его полномочных представителей стоят под Лозаннским договором, текст которого использует исключительно топоним «Константинополь»[16]. В официальных русских текстах Константинопольского договора 1724 года, Парижского мирного договора 1856 года, Сан-Стефанского мирного договора 1878 года и Берлинского трактата 1878 года используется принятый тогда в России топоним «Константинополь». Другое историческое название, до сих пор используемое в титуле Константинопольского патриарха, — Но́вый Рим[17] или Второй Рим (греч. Νέα Ρώμη, лат. Nova Roma); до 330 года Виза́нтий (греч. Βυζάντιον). В средневековых русских летописях и иной литературе часто именовался Царьград или Константинов град; в болгарском и сербском топоним Цариград и в настоящее время употребляется как (не)официальное обозначение города.

При провозглашении Турецкой республики 29 октября 1923 года столицей государства была провозглашена Анкара (Ангора), к тому времени уже несколько лет бывшая центром кемалистской администрации (халифат продолжал существовать до марта 1924 года). 28 марта 1930 года[18][19][20] турецкими властями было предписано использовать только турецкий вариант названия. В турецком языке топоним İstanbul ([isˈtanbuɫ], разговорно [ɯsˈtambuɫ]) пишется через «İ», отличную от буквы «I». Это подтверждает, что до 1930 года власти могли использовать оба этих топонима, но порядок их использования пока неясен. Обычные жители города турецкого происхождения, без сомнения, пользовались в быту турецким вариантом: Истанбул.

В греческом языке, тем не менее, название Κωνσταντινούπολη сохраняется как официально принятое в Греции. Также, по-гречески может называться просто Городом (Πόλη).

В русском языке турецкое название Istanbul используется в русифицированном варианте — Стамбул.

Собор Святой Софии (Айя-София) Голубая мечеть, самая крупная с точки зрения размеров здания и первая по значению мечеть города Мечеть Сулеймание, крупнейшая мечеть с учётом территории мечети Церковь Святой Ирины (Айя-Ирена)

История города

Следы первых поселений были обнаружены на Азиатской стороне города и относятся к неолиту. Первые поселения в окрестностях нынешнего дворца Топкапы могут быть отнесены к бронзовому веку.Самые ранние поселения датируются 6 700 годом до нашей эры.

Византий

Виза́нтий (греч. Βυζάντιον, лат. Byzantium). Первой известной датой в истории города считается 659 год до нашей эры[21], когда на азиатской стороне Босфора появились первые греческие поселенцы из Мегары (мегарейцы) — их колонией стал Халкедон, ныне район города Кадыкёй.

Непосредственно сам город Виза́нтий основал Визант (Визас) из Мегары в 667 году до нашей эры.

Удачное географическое и стратегическое положение способствовало бурному развитию торговли и процветанию города. Город контролировал Босфор, и, соответственно, торговые пути из Европы в Азию и из Чёрного моря в Эгейское. Однако по этой же причине город много раз подвергался нападениям.

В 74 году до н. э. город попадает под власть Рима, после чего наступил спокойный период. После значительного разрушения в ходе гражданских войн при Септимии Севере город быстро пришёл в упадок. В III веке город неоднократно подвергался набегам со стороны варваров. Из построек времён Септимия Севера частично сохранился ипподром.

Римская империя и Византийская империя

В 324 году император Константин Великий развернул масштабное строительство на территории Византия, увеличив площадь города в несколько раз. 11 мая 330 года Константин официально переносит столицу Римской империи в город на Босфоре и нарекает его Новым Римом, Константинополем.

После распада империи Константинополь становится столицей Византийской империи (Восточно-Римская — с 395 г., осталась единственной империей с 476 г.). Самоназванием империи было «Ромейская», а народа — «ромеи» — римляне. Этим именем — «румлар» по-турецки — турки продолжают по сегодняшний день называть уже немногочисленных греков города.

На протяжении тысячелетия Константинополь был столицей Византии, крупнейшим центром восточного христианства, одним из крупнейших городов мира. В 1204 был разграблен крестоносцами, которые установили в нём до 1261 года Латинскую империю. Восстановившаяся Византия под властью династии Палеологов просуществовала до 1453 года, когда город был взят турками. Султан Мехмед II провозгласил город столицей Османской империи.

Галатская башня Цистерна базилика (Еребатан) Акведук Валента Остатки колонны византийского Акрополя, сегодня располагаются на территории дворца Топкапы Отреставрированный участок крепостной стены Константинополя

Османская империя

После взятия Константинополя османы, сделавшие его столицей своей империи, стали перестраивать город; наиболее значительные православные храмы были обращены в мечети, включая Собор Святой Софии. При Мехмеде II строятся дворец Топкапы, мечеть Завоевателя, Гранд базар.

После захвата османами Египта в 1517 году некоторые значимые исламские реликвии были перевезены из Каира в Константинополь. Константинополь становится центром исламского мира — халифата.

Во времена Сулеймана Великолепного в 1520—1566 годах для города наступает золотой век. Османская империя существенно расширилась, в Константинополе строятся новые мечети, медресе и иные здания. Особое место занимает строительство Мечети Сулеймание.

Голубая мечеть строится в 1609—1616 годах при султане Ахмеде I. Нередкие землетрясения и пожары, однако, приводили к потерям архитектурных ценностей города.

В XVIIIXIX веках Османская империя, находясь в постоянных войнах с европейскими государствами и Россией, теряет большую часть балканских владений, Болгарию, Крым. Статус Черноморских проливов (Босфора и Дарданелл) и статус самого государства (Восточный вопрос) становится объектом политики европейских держав в XIX веке. В XIX веке происходит некоторая европеизация оттоманской элиты, которая начинает проявлять интерес к европейским архитектурным стилям: барокко и рококо. В царствование Абдул-Меджида (1839—1861), эпоху Танзимата, в высшем обществе империи в моду входят французский язык, европейское платье, либерализируется в некоторой степени политическая жизнь и вероисповедная политика. Зримым символом перемен стал переезд резиденции султана из дворца Топкапы в новую резиденцию — дворец Долмабахче.

В 1845 году был построен первый постоянный Галатский мост, в 1850 году по Босфору пошли пароходы. В 1871 году в Константинополе начинает действовать трамвайная линия, а в 1875 году карликовая линия метро — Тюнель. В 1889 году открыто пассажирское железнодорожное сообщение Париж—Константинополь[22][23][24]Восточный экспресс»). В конце XIX века в городе создаётся современная по тем временам система электро- и водоснабжения.

В конце XIX — начале XX веков в городе был построен ряд крупных христианских культовых сооружений, в том числе католическая церковь Святого Антония Падуанского и православный храм Святой Троицы в Пере. Христиане разных конфессий составляли половину населения города в 1910 году[25]

В годы Первой мировой войны Турция была союзницей Германии; после их поражения в войне и заключения Мудросского перемирия, 13 ноября 1918 года Константинополь оккупирован войсками Англии, Франции и Италии.

Национальное турецкое движение во главе с Мустафой Кемалем Ататюрком, при значительной финансовой и военной помощи, оказанной большевистским правительством РСФСР начиная с осени 1920 года[26][27], в 1922 году освободило Константинополь от Антанты.

Эрнст Кёрнер Вид Константинополя , 1910 г. Фотография Константинополя XIX век Эминёню и Новая мечеть между 1890 и 1900 гг. «Город Константинополь смотрит на юг в сторону Мраморного моря». Рукописная карта из турецкого морского атласа «Виды островов Средиземного моря», 1526, Галлиполи. Карта Константинополя, опубликованная в словаре Брокгауза и Ефрона на рубеже веков
Вид с Галатской башни в 1890-х гг.

Турецкая республика

В октябре 1923 года, после победы турецкого национального движения во главе с Кемалем Ататюрком и установления Турецкой республики, столичные функции Константинополя переходят к Анкаре. Однако, Константинополь сохранил роль торгово-промышленного, культурного, а позднее и туристического центра страны.

После принудительного выселения в 1923 году православного населения из Турции, Константинополь оставался единственным городом Турции, где оставалось значительное греческое население. Однако, ряд дискриминационных мер экономического характера, предпринятых кемалистским режимом в 1930-е — 1940-е гг., привёл к экономическому упадку и относительному запустению Перы, ранее процветавшего района греческого бизнеса и культуры.

География

Расположение

Стамбул расположен в холмистой местности на северо-западе Турции на обоих берегах пролива Босфор и с юга — на берегу Мраморного моря. Основная часть города находится в Европе, меньшая — в Азии. В свою очередь, европейская часть города делится на две части бухтой Золотой Рог. Площадь города — 5 343 км², координаты — 41°00′ с. ш. 29°00′ в. д. / 41.000° с. ш. 29.000° в. д. / 41.000; 29.000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=41.000&mlon=29.000&zoom=14 (O)] (Я).

Стамбул обладает очень удачным географическим положением — город расположился сразу в двух частях света на пути из Европы в Азию и из Чёрного моря в Мраморное море и далее в Средиземное.

Климат


Стамбул располагается на окраине зоны субтропического климата, однако испытывает влияние холодных ветров с севера[28].

Зимой в Стамбуле температура в среднем между +3 °C и +9 °C. Зима прохладная и влажная, температура ниже 0 °C бывает в среднем 21 день в году. Почти каждой зимой выпадает снег[29].

Весна и осень приятно мягкие, но склонны к резким перепадам температуры.

Летом в Стамбуле сравнительно жарко, средняя температура от 19 °C до 28 °C, имеются периоды высокой влажности воздуха. Однако сильная жара (35 °C и выше) в городе бывает редко.

За год выпадает в среднем 850 мм осадков, в основном в виде дождей, которые приходятся приблизительно на 123 дня[30][31].

Город получает более 2000 солнечных часов в год, лето бывает солнечным[31].

Среднегодовая относительная влажность всегда высока, в среднем порядка 71,5 %[29][31].

Абсолютный минимум температуры −16,1 °C зафиксирован 9 февраля 1927 года, абсолютный максимум +40,5 °C (12 июля 2000 года)[32][33].

Климат Стамбула, Турция Турция
Показатель Янв. Фев. Март Апр. Май Июнь Июль Авг. Сен. Окт. Нояб. Дек. Год
Абсолютный максимум, °C 18,3 24,0 26,2 32,9 33,0 40,2 40,5 38,8 33,6 34,2 27,2 21,2 40,5
Средний максимум, °C 8,7 9,1 11,2 16,5 21,4 26,0 28,4 28,5 25,0 20,1 15,3 11,1 18,4
Средняя температура, °C 5,9 5,9 7,6 12,1 16,7 21,0 23,4 23,6 20,2 16,0 11,9 8,2 14,3
Средний минимум, °C 2,9 2,8 3,9 7,7 12,0 16,0 18,5 18,7 15,5 12,0 8,5 5,3 10,3
Абсолютный минимум, °C −10,4 −16,1 −7 −0,6 3,6 8,0 10,5 8,2 5,2 1,0 −4 −9,4 −16,1
Норма осадков, мм 101,2 79,3 69,8 45,4 35,2 37,5 38,9 48,9 62,7 100,8 108,5 124,5 850,3
Источник: Всемирная метеорологическая организация (ООН)[34] BBC Weather Centre[31] Devlet Meteoroloji İşleri Genel Müdürlüğü[30][32][35]

Таблица среднемесячного распределения температур:

Месяц Высокая температура Низкая температура Дождливые дни Солнечные дни
Средняя Абсолютная Средняя Абсолютная
Январь 9 19 3 <math>-</math>13 18 2.6
Февраль 9 24 2 <math>-</math>16 15 3.3
Март 11 27 3 <math>-</math>11 14 4.4
Апрель 16 33 7 <math>-</math>2 9 6.6
Май 21 34 12 2 8 8.9
Июнь 26 37 16 6 5 10.8
Июль 29 39 18 11 4 11.7
Август 29 41 20 10 3 11.3
Сентябрь 25 38 15 6 6 8.5
Октябрь 21 33 12 3 10 6.2
Ноябрь 15 27 9 <math>-</math>7 13 4.6
Декабрь 11 22 5 <math>-</math>12 17 2.3

Районы Стамбула

Исторические районы и кварталы Стамбула

Европа:

Азия:

Административное деление

Главная торговая улица Истикляль Площадь Таксим Площадь Ипподром Туман в районе Левент

С апреля 2008 г. и по настоящее время в состав ила (провинции) Стамбул входят 39 ильче (тур. ilçe, ilçeleri) или муниципальных районов, образующие городскую агломерацию Большой Стамбул, население которой составляет 13 483 052 чел. (2011 год)[36]. Стамбульская столичная муниципальная мэрия İBB (тур. İstanbul Büyükşehir Belediyesi) координирует и контролирует деятельность всех районных муниципалитетов. К её ведению относятся вопросы общего бюджета, налогов и сборов, социального обеспечения, инфраструктурных проектов, строительства, транспорта, благоустройства и т. д.

Экономика

С середины 1990-х годов экономика Стамбула является одной из самых быстрорастущих экономик городов в рамках ОЭСР.[37] Согласно исследованиям компании McKinsey Global Institute, к 2025 году Стамбул займёт в списке ВВП городов по ППП 14-е место в мире, а номинальный прирост к этому моменту составит порядка $291.5 млрд.[38] На Стамбул приходится 27 % ВВП всей Турции и 20 % всей находящейся в стране рабочей силы.[37][39] ВВП на душу населения Стамбула на 70 % выше среднего показателя по стране, а производительность Стамбула как региона выше примерно на 50 % при том, что в основном Стамбульская экономика производит продукты с высокой добавленной стоимостью. Также в Стамбуле собирается около 40 % всех турецких налогов.[37] Данные показатели учитывают также 30 проживающих в городе миллиардеров.[40]

Промышленность

Стамбул имеет развитую диверсифицированную промышленность. Экономика в основном базируется на машиностроении (в том числе судостроении), химической, цементной, пищевой, лёгкой, полиграфической, электротехнической, деревообрабатывающей, бумажной и стекольной промышленности, торговле и туризме. Производятся также самые различные товары такие как: оливковое масло, табак, транспортные средства, электроника и многое другое.[39] Несмотря на то, что Стамбульская экономика в основном производит товары с высокой добавленной стоимостью, множество товаров с низкой добавленной стоимостью активно производятся и даже более заметны. Это сувениры, турецкие сладости, одежда среднего качества, национальные костюмы и многое другое. И хотя в сумме эти товары составляют лишь 26 % от ВВП города, 80 % экспорта города приходится именно на эти товары.[37][41]

Финансовый центр

В Стамбуле располагается Стамбульская фондовая биржа, единственная биржа в Турции, которая объединила существовавшую ранее Стамбульскую золотую биржу и Турецкую биржу деривативов. Здесь же базируются основные банки страны, иностранные страховые общества и агентства. [42] Старая биржа была основана ещё во времена Османской империи в 1866 году.[43] В течение всего XIX и начала XX столетия, Bankalar Caddesi (Банковая улица) в районе Галата была финансовым центром всей Османской империи, здесь и расположилась первая в Турции биржа.[44] Bankalar Caddesi оставалась важнейшим финансовым центром страны вплоть до 1990-х годов, когда большая часть турецких банков перевела свои штаб-квартиры в современные небоскрёбы районов Левент и Маслак (англ.). В 1995 году Стамбульская биржа переместилась в своё нынешнее здание в районе Сарыйер.[45] Сегодня в Стамбуле строится ещё один крупный деловой центр Аташехир[46]

Транзит через Босфор

Одним из важных факторов экономики Стамбула является его расположение на берегах Босфора. Босфор является единственным морским путём между нефтеносным Чёрным морем и Средиземным морем, вследствие чего Босфор является одной из самых загруженных водных артерий мира. Более 200 млн тонн нефти перевозится через пролив ежегодно. В среднем он загружен примерно в три раза сильнее чем Суэцкий канал.[47] Поэтому рассматривается вариант строительства обводного канала в европейской части Стамбула для разгрузки Босфора.[48] В Стамбуле располагается три крупных международных порта: Порт Хайдарпаша, порт Амбарли и порт Зейтинбурну, а также множество более мелких портов и нефтяных терминалов вдоль всего Босфора, а также на берегах Мраморного моря.[49][50]

Туризм

Стамбул — крайне популярное направление для туризма. При этом данный сектор продолжает быстро развиваться. Если в 2000 году Стамбул посетило 2,4 млн иностранных туристов, то в 2012 году уже 11,6 млн, что вывело Стамбул на пятое место в мире среди популярных туристических направлений. Главные туристические объекты расположены в европейской части города. Здесь располагается около 90 % отелей. В городе действует семьдесят музеев, из которых только Дворец Топкапы и Айя-София приносят в год 30 млн долларов чистого дохода.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1550 дней] Всего же в городе насчитывается 17 дворцов, 64 мечети и 49 исторических церквей, а также множество иных древних достопримечательностей (колонны, крепости, подземные цистерны и др.)[51]


Джевахир, крупнейший торговый центр Европы Гайретепп, один из главных финансовых районов города Гранд базар Египетский базар

Наука и образование

Стамбул является научным центром Турции. В городе расположено несколько государственных университетов — среди них Стамбульский университет, Стамбульский технический университет, Университет Мармара и Босфорский университет, а также несколько частных университетов — Едитепе, Малтепе, Галатасарай, Фатих и др. Также в Стамбуле находится Стамбульская академия экономики и торговли, Высшая техническая школа, Академия изящных искусств, Стамбульская консерватория и другие высшие учебные заведения. В городе действуют ряд научных обществ — Турецкое медицинское общество, Турецкое биологическое общество, Турецкое химическое общество. Крупнейшие библиотеки города — библиотека Стамбульского университета и библиотека Стамбульского технического университета, библиотека Сулеймание, библиотека Баязида. Самыми крупными являются Стамбульский университет (около 140.000 студентов), университет Мармара (около 55.000 студентов). Университет Мармара также является самым многоязычным университетом в Турции, где обучение на некоторых факультетах ведётся на английском, немецком, французском и др. языках. В городе множество частных и государственных средних школ, военных училищ.

Культура

Религия

В настоящее время подавляющее большинство жителей города — мусульмане, приверженцы суннизма.

Сохраняется немногочисленная община православных греков, до 1920-х годов составлявших значительное меньшинство населения оттоманской столицы (более 100 тысяч в начале XX века[52]). В квартале Фанар (Фенер) расположен центр Константинопольской Православной Церкви (тур. Rum Ortodoks Patrikhanesi) и резиденция Вселенского Патриарха. Регулярное богослужение на церковнославянском языке совершается в 2-х небольших храмах в Галате (см. статью Афонские подворья (Константинополь)); на румынском языке служба в храме Святой Параскевы (Aya Paraskevi Rum Ortodoks Kilisesi, Kalaycıbahçe sok. No. 2, Hasköy / İstanbul).

Также, существуют значительные общины приверженцев иных течений христианства, а также иудаизма. В Стамбуле с 1461 года находится один из автономных патриархатов Армянской церкви (ААЦ) — Константинопольский патриархат ААЦ (адрес резиденции: Sevgi Sok No: 1 Kumkapı, Fatih, İstanbul).

Доступ для посещения немусульманских религиозных объектов, когда не проходит богослужение, в большинстве мест не совсем свободен, а в случае с синагогами может требовать предварительной записи и предъявления паспорта.


Малая Айя-София Мечеть Мехмета Соколлу паши Богослужение в соборе Святого Георгия в Фанаре. Главная синанога Стамбула «Неве шалом»

Музеи

Крупнейшие музеи города: Голубая мечеть, Мечеть Сулеймание, Музей храма Святой Софии, Стамбульский археологический музей, Музей живописи и скульптуры, Музей дворца Топкапы, Мозаичный музей, Музей турецкого и исламского искусства, Музей восточной культуры, Муниципальный музей, Музей Долмабахче с часами-башней, Едикуле, Монастырь Хора, Музей Пера в Бейоглу, Музей Сакып Сабанджи и др.

Театры и галереи

Театры: Городской, «Кен-тер», «Харбие», «Фатих», «Гюльтепе», «Кадыкёй», оперный зал «Максим».

Выставки

Раз в два года в городе проходит биеннале современного искусства.

Средства массовой информации

Газеты

В Стамбуле издаются такие газеты как «Сабах»[53], «Радикал»[54], «Миллиет»[55], «Джумхуриет»[56] и другие.

Телевидение

В Стамбуле расположены многочисленные местные и общенациональные телевизионные компании и студии: CNBC-e, CNN Türk, MTV Türkiye, NTV Turkey, Kanal D, ATV Turkey, Show TV, Star TV, Cine5, SKY Türk, TGRT, Kanal 7, Kanal Türk, Flash TV, STV, Samanyolu Haber и другие.

Архитектура

Среди сыгравших большую роль в определении архитектурного лица города зодчий Синан.

Достопримечательности Стамбула

Основные достопримечательности города удобно разбить на четыре группы по их расположению.

  • Главная группа достопримечательностей расположена в историческом центре Стамбула — районе Султанахмет.
  • Вторая группа находится на западе от центра — это районы Беязыт и Фатих.
  • На северном берегу залива Золотой Рог, расположена третья группа достопримечательностей — районы Галата, Таксим, Бешикташ.
  • Отдельно стоят достопримечательности восточного берега Стамбула.

Перечисление достопримечательностей, разбитое по видам сооружений и историческим периодам, приведено ниже.

Римско-византийский период

Змеиная колонна, площадь Ипподром Обелиск Константина, площадь Ипподром Обелиск Феодосия на площади Ипподром Колонна Константина на площади Чемберлиташ Немецкий фонтан, площадь Ипподром

Церкви византийской эпохи (в том числе бывшие)

Современные церкви

Мечети

Дворцы

Ворота Дворца Топкапы Ворота дворца Долмабахче Мальтийский павильон дворца Йылдыз
Крепость Румелихисар Крепость Анадолухисар

Площади

Крепости

Башни

Девичья башня Дворец Бейлербейи Дворец Кючюксу Дворец Чираган

Парки

Зоопарки

Мосты

Исторический транспорт

Базары Стамбула

Фотогалерея

Транспорт

Стамбул — крупнейший транспортный узел Турции. В городе сходится ряд важных железнодорожных и автомобильных магистралей, связывающие центральную Европу с Турцией, Сирией и Ираном. В городе имеются крупные морские порты и международные аэропорты.

Автомобильный транспорт

Стамбул — важный центр автомобильных перевозок, лежащий на пересечении транспортных путей, соединяющих Европу и Азию. В городе действует Международный автовокзал Бюйюк Истанбул Отогары. Серьёзную проблему для города представляют автомобильные «пробки», особенно на трассах, пересекающих Босфор. В городе очень много такси.

Воздушный транспорт

Пассажирские воздушные перевозки из Стамбула осуществляются через два международных аэропорта — аэропорт Ататюрка (IST) (Atatürk International Airport), расположенный в европейской части города на расстоянии 24 километра от его центра и аэропорт имени Сабихи Гёкчен (SAW) (Sabiha Gökçen International Airport), расположенный в азиатской части города. В начале 2012 года Главное управление государственных аэропортов Турции (DHMI) заявило о планах строительства в Стамбуле третьего аэропорта с пропускной способностью до 100 миллионов пассажиров в год[57].

Водный транспорт

Морская акватория Стамбула охватывает часть пролива Босфор, бухту Золотой Рог и северо-восточную часть Мраморного моря. Крупнейшие порты: Порт Хайдарпаша, Порт Йеникапы. Международный порт — Каракёй. В городе действуют современные городские пассажирские суда, так называемые «морские автобусы» (тур. deniz otobüsleri), осуществляющие регулярные морские рейсы между районами города, пригородами и близлежащими островами.

Аэропорт Ататюрк (европейская часть) Вокзал Сиркеджи (европейская часть) Вокзал Хайдарпаша (азиатская часть) Автовокзал Аэропорт им. Сабихи Гёкчен (азиатская часть)

Железнодорожный транспорт

В городе имеются два крупных пассажирских железнодорожных вокзала: вокзал Сиркеджи, находящийся в европейской части города и вокзал Хайдарпаша, находящийся в азиатской части города. По состоянию на начало 2015 года оба этих вокзала не используются для осуществления пассажирских перевозок, реализуется проект реконструкции железнодорожной сети Мармарай. Через грузовые железнодорожные станции Стамбула проходит значительный объём грузов, в первую очередь, предназначенных для перегрузки в морских портах.

Общественный транспорт

В городе действует разветвлённая сеть маршрутов частных и муниципальных автобусов, трамвайное сообщение (см. Стамбульский трамвай), автопоезда системы Metrobus и метрополитен. Последний представлен следующими линиями: Тюнель, ветка Метрополитена (metro), ветка «Лёгкого метро» (hafif metro) и новый Тюнель — фуникулёр Таксим-Кабаташ, находящиеся в европейской части города. В городе существуют две линии пригородных поездов — европейская и азиатская.

В 2006 году начато строительство железнодорожного тоннеля «Мармарай» (срок окончания — планировался 2011 год) под Босфором, который объединит скоростные транспортные системы Стамбула, находящиеся в европейской и азиатской частях города. В 2007 году строительство тоннеля приостанавливалось из-за раскопок древнего морского порта, обнаруженного в процессе строительства. Официальный запуск тоннеля планируется осенью 2013 года (открыт в ноябре 2013 года).

Существенная доля пассажирских наземных перевозок приходится на маршрутное такси (Долмуш) и водный транспорт (особенно для пассажиропотока между Азией и Европой).

Для оплаты общественного транспорта в Стамбуле используются наличные деньги, бумажные билеты, жетоны (платёжные знаки), электронные билеты «эльбиль» (турецк. ELektronik BILet), универсальные проездные «акбиль» (турецк. AKıllı BILet — «разумный» билет) и «электронный бумажник» IstanbulKart. Акбиль, внешне выглядящий как небольшая металлическая «таблетка» оправленная в пластмассовый корпус, действует в городских автобусах, трамваях, фуникулёрах, метро, пригородных поездах и на морском транспорте. Приобрести акбиль можно было в специальных терминалах в аэропортах Стамбула, а также во всех киосках с надписью Akbil. Деньги на депозит акбиля кладутся в том же киоске или через специальный автомат. Электронным билетом «эльбиль», или как его ещё называют бешиБирйерде (beşiBiryerde — пять в одном), можно оплатить пять поездок в городских автобусах, метро, трамваях, фуникулёре и на паромах.

В марте 2009 года мэрия Большого Стамбула приступила к продвижению многофункциональных карт IstanbulKart, называемых также «электронными бумажниками» стоимость в 6 лир. Универсальные проездные «акбили» постепенно заменяются на IstanbulKart, покупка самих акбилей с 2012 года закрыта, туристам доступны лишь жетоны и IstanbulKart. Каждый жетон стоит 4 лиры, в то время как одна поездка по карте обходится в 2,15 лиры, а в случае дальнейших пересадок, либо использования транспорта через небольшие промежутки времени стоимость конкретных поездок снижается до 1,25 лиры. IstanbulKart можно продать назад государству, однако сделать это можно лишь в государственных киосках, которые есть далеко не везде. В случае возвращения денег — возвращается залог в 6 лир, также можно вернуть деньги со счёта (но также не везде).

Современный трамвай Станция «Каракёй» ветки метро «Тюнель» Фуникулёр «Кабаташ-Таксим» Два ретротрамвая на улице Истикляль Морской автобус в Стамбуле

Международные выставки и фестивали

Факты

  • Стамбул — один из немногих городов мира, расположенных сразу в двух частях света — Европе и Азии.
  • За свою историю город был резиденцией 10 римских, 82 византийских императоров и 30 османских султанов.
  • Стамбул раскинулся в длину на 150 км, а в ширину на 50 км.
  • Каждый 5-й житель Турции проживает в Стамбуле.
  • Стамбул занимает второе место в мире после Лас-Вегаса по числу регистрируемых браков. Таким образом, Стамбул — одно из самых популярных направлений свадебного туризма[58].

Города-побратимы[59]

См. также

Напишите отзыв о статье "Стамбул"

Примечания

  1. [www.turkstat.gov.tr/PreHaberBultenleri.do?id=13425 The Results of Address Based Population Registration System, 2012]. The Turkish Statistical Institute (28 января 2013 г.). Проверено 28 января 2013 г.. [www.webcitation.org/6E76B1AgT Архивировано из первоисточника 1 февраля 2013].
  2. Городецкая И.Л., Левашов Е.А. [books.google.ru/books?ei=qtL5UPz7OOaC4ATq-4CgBQ&hl=ru&id=Do8dAQAAMAAJ&dq=амстердамка&q=стамбул#search_anchor Русские названия жителей: Словарь-справочник]. — М.: АСТ, 2003. — С. 272. — 363 с. — ISBN 5-17-016914-0.
  3. Петросян и Юсупов, 1977, с. 10.
  4. Пальцева Л. А., 1999, с. 151, 164—166, 168, 176, 177, 180—181.
  5. Невская В. П., 1953, с. 17.
  6. Машкин Н. А., 1950, с. 605, 606.
  7. Петросян и Юсупов, 1977, с. 39—41, 46.
  8. БРЭ, 2010, с. 96.
  9. История Средних веков, 1952, с. 74.
  10. [concise.britannica.com/ebc/article-9368294/Istanbul Britannica, Istanbul]: In the 13th century Arabs used the appellation Istinpolin, a «name» they heard Byzantines use—eis tēn polin—which, in reality, was a Greek phrase that meant «in the city.»
  11. Lewis, ix
  12. D. J. Georgacas, The names of Constantinople, American Philological Association: Transactions, Ixxviii (1947), 347-67. См. Edward G. Bourne, The Derivation of Stamboul, Τhe American Journal of Philology, Vol. 8, No. 1 (1887), с. 78-82
  13. Adrian Room, Placenames of the world, McFarland, 2006, с. 177
  14. «Istanbul», The Encyclopedia of Islam, Vol. IV, E.J. Brill, Leiden: 1997, с. 224
  15. Alain Servantie, Le voyage à Istanbul, Editions Complexe, 2003, с. 4
  16. [www.lib.byu.edu/~rdh/wwi/1918p/lausanne.html Текст Лозаннского мирного договора (1923)] (англ.)
  17. Константинополь // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  18. Robinson Richard D. The First Turkish Republic: A Case Study in National Development. — Cambridge: Cambridge University Press, 1965.
  19. [news.bbc.co.uk/2/hi/europe/1023189.stm BBC — Timeline: Turkey]
  20. Room, Adrian, (1993), Place Name changes 1900—1991, Metuchen, N.J., & London:The Scarecrow Press, Inc., ISBN 0-8108-2600-3 p. 46, 86.
  21. Альтернативная дата основания Византия — 668 до н. э., а самые ранние археологические материалы с поселения в этом месте датируют 625—600 гг. до н. э.: Кембриджская древняя история. Т. III. Ч. 3. М., 2007. С. 193
  22. [www.britannica.com/topic/Orient-Express Orient-Express]
  23. [www.orient-express.eu/fr/le-mythe/pari-fou/orient-express-attention-au-depart Orient Express: attention au départ]
  24. [www.railblog.ru/vostochnyj-ekspress/ Восточный экспресс]
  25. Khojoyan, Sara [www.armenianow.com/news/10672/armenian_in_istanbul_diaspora_in_t Armenian in Istanbul: Diaspora in Turkey welcomes the setting of relations and waits more steps from both countries]. Armenia Now (16 October 2009).
  26. «Международная жизнь». М., 1963, № 11, стр. 148 (справочная информация от редакции журнала).
  27. В. Шеремет. Босфор. М., 1995, стр. 241.
  28. [www.ibb.gov.tr/sites/ks/en-us/0-exploring-the-city/location/Pages/GeographicalandStrategicPosition.aspx GEOGRAPHIC LOCATION AND STRATEGIC IMPORTANCE] (англ.). Istanbul 2010. Проверено 20 сентября 2011. [www.webcitation.org/65BomXH1u Архивировано из первоисточника 4 февраля 2012].
  29. 1 2 [www.weatherbase.com/weather/weatherall.php3?s=6071&refer=&units=metric&cityname=Istanbul-Turkey Weatherbase.com — Historical Weather for Istanbul, Turkey]
  30. 1 2  (тур.) [www.dmi.gov.tr/veridegerlendirme/yillik-toplam-yagis-verileri.aspx?m=istanbul Devlet Meteoroloji İşleri Genel Müdürlüğü — İstanbul Yıllık Toplam Yağış Verileri (Turkish State Meteorological Service — Istanbul Total Annual Precipitation Data)] Meteor.gov.org
  31. 1 2 3 4 [news.bbc.co.uk/weather/forecast/74 BBC — Weather Centre — World Weather — Average Conditions — Istanbul]
  32. 1 2  (тур.) [www.dmi.gov.tr/files/kurumsal/ekitap/4mevsim2/s5152.pdf İstanbul Bölge Müdürlüğü'ne Bağlı İstasyonlarda Ölçülen Ekstrem Değerler (Extreme Values Measured in Istanbul Regional Directorate)]. Meteor.gov.org. Проверено 27 июля 2010. [www.webcitation.org/68d4M72F4 Архивировано из первоисточника 23 июня 2012]. Page 2 Göztepe (Istanbul) Weather Station Data
  33. [www.meteorologyclimate.com/extreme-temperature-records.htm Extreme Temperature Records Worldwide — Istanbul]
  34. [www.worldweather.org/014/c00047.htm World Weather Information Service — Istanbul]
  35. [www.dmi.gov.tr/sondurum/en-dusuk-sicakliklar.aspx?t=t&gun=120131&ind=1&s=NM&f= Ölçülen En Düşük Sıcaklıklar (Lowest Recorded Temperatures): 30.01.2012 06:00 - 31.01.2012 06:00 (UTC) - İstanbul]. [www.webcitation.org/68d4MkzPE Архивировано из первоисточника 23 июня 2012]. Meteor.gov.tr. Проверено 31 января 2012.
  36. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок tuik не указан текст
  37. 1 2 3 4 [www.oecd.org/gov/regionaldevelopment/40317916.pdf OECD Territorial Reviews: Istanbul, Turkey]. Policy Briefs. The Organisation for Economic Co-operation and Development (March 2008). Проверено 20 августа 2012. [www.webcitation.org/6H7JrqG23 Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  38. [www.foreignpolicy.com/articles/2012/08/13/the_most_dynamic_cities_of_2025 The Most Dynamic Cities of 2025]. Foreign Policy (September/October 2012). Проверено 13 апреля 2013. [www.webcitation.org/6H7JsUGZz Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  39. 1 2 [www.urge-project.ufz.de/istanbul/general.htm Presentation of Reference City: Istanbul]. Urban Green Environment (2001). Проверено 30 декабря 2011. [www.webcitation.org/6H7JtgqTE Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  40. Melby, Caleb [www.forbes.com/sites/calebmelby/2012/03/16/moscow-beats-new-york-london-in-list-of-billionaire-cities/ Moscow Beats New York, London In List Of Billionaire Cities]. Forbes (16 марта 2012). Проверено 27 марта 2012. [www.webcitation.org/6H7JuuPCG Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  41. [arsiv.ntvmsnbc.com/news/361031.asp Dış Ticaretin Lokomotifi İstanbul] (Turkish). NTV-MSNBC (13 февраля 2006). Проверено 28 марта 2012. [www.webcitation.org/6H7JvtAwk Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  42. Bilgic, Taylan [www.bloomberg.com/news/2013-04-05/istanbul-opens-new-bourse-as-erdogan-seeks-to-build-finance-hub.html Istanbul Opens New Bourse as Erdogan Seeks to Build Finance Hub]. Bloomberg News (5 апреля 2013). Проверено 14 апреля 2013. [www.webcitation.org/6H7Jx2Ccn Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  43. (December 2004) «The Statistical Evolution of Prices on the Istanbul Stock Exchange». The European Journal of Finance (Routledge) 10 (6): 510–25. DOI:10.1080/1351847032000166931.
  44. [www.obarsiv.com/english/history.html History of the Bank]. The Ottoman Bank Archives and Research Centre. Проверено 28 марта 2012. [www.webcitation.org/6H7JxyZ8l Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  45. [www.ise.org/aboutus/History.aspx Milestones in ISE History]. Istanbul Stock Exchange (2012). Проверено 28 марта 2012. [www.webcitation.org/6H7JypAR0 Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  46. Mark Bentley & Benjamin Harvey. [www.bloomberg.com/news/2012-09-16/istanbul-aims-to-outshine-dubai-with-2-6-billion-bank-center.html Istanbul Aims to Outshine Dubai With $2.6 Billion Bank Center] (Sep 17, 2012). Проверено 5 мая 2013.
  47. Oxford Business Group 2009, С. 112
  48. Jones, Sam, and agencies. [www.guardian.co.uk/world/2011/apr/27/istanbul-new-bosphorus-canal Istanbul's new Bosphorus canal 'to surpass Suez or Panama']. The Guardian (27 апреля 2011). Проверено 29 апреля 2012. [www.webcitation.org/6H7K23gYK Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  49. Organisation for Economic Co-operation and Development 2008, С. 80
  50. [www.cerrahogullari.com.tr/ports.htm Ports of Turkey]. Cerrahogullari T.A.S.. Проверено 28 августа 2012. [www.webcitation.org/6H7K3VoTK Архивировано из первоисточника 4 июня 2013].
  51. [www.igd.com.tr/Upload/file_4d9f1f3815b2d.pdf Istanbul '10]. Turkey Tourism Market Research Reports. Istanbul Valuation and Consulting (2010). Проверено 29 марта 2012. [www.webcitation.org/6H7K5VPMb Архивировано из первоисточника 4 июня 2013]. (n.b. Source indicates that the Topkapı Palace Museum and the Hagia Sophia together bring in 55 million TL, approximately $30 million in 2010, on an annual basis.)
  52. [www1.mfa.gr/en/issues-of-greek-turkish-relations/relevant-documents/the-greek-minority-and-its-foundations-in-istanbul-gokceada-imvros-and-bozcaada-tenedos.html The Greek Minority and its foundations in Istanbul, Gokceada (Imvros) and Bozcaada (Tenedos)]
  53. [www.sabah.com.tr Сайт газеты «Сабах»]
  54. [www.radikal.com.tr Сайт газеты «Радикал»]
  55. [www.milliyet.com.tr Сайт газеты «Миллиет»]
  56. [www.cumhuriyet.com.tr Сайт газеты «Джумхуриет»]
  57. [www.turkishnews.ru/ekonomika-i-biznes-v-turcii/news/dhmi-planiruet-stroitelstvo-novogo-aeroporta-v-stambule DHMI планирует строительство нового аэропорта в Стамбуле]
  58. [www.turkishnews.ru/politika-i-obschestvo-turcii/news/stambul-zanyal-vtoroe-mesto-v-mire-po-chislu-registriruemyh-svadeb Стамбул занял второе место в мире по числу регистрируемых свадеб]
  59. [www.greatistanbul.com/sister_cities.htm Sister Cities of Istanbul — Turkey]
  60. Шаблон:Web kaynağı
  61. Шаблон:Haber kaynağı

Литература

  • Константинополь // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [www.vokrugsveta.ru/guides/istanbul/ Борзенко А., Борзенко А. Стамбул. Путеводитель «Вокруг света». — М.: 2008.]
  • Туров А. Путеводитель «Афиши» — Стамбул. — М.: 2005.
  • Орхан Памук. Чёрная книга. — М.: 2004.
  • Орхан Памук. Стамбул — город воспоминаний. — М.: 2006.
  • Юсупов А. Р. Стамбул / Отв. ред. Ю. А. Петросян. Академия наук СССР. — М.: Наука, Глав. ред. вост. лит., 1970. — 132 с. — 20 000 экз.
  • [www.directmedia.ru/d_catalogue/about.phtml?id=369 «Византийское искусство», CD-диск электронного издательства «Директмедиа»]
  • [paolo-a.livejournal.com/tag/Стамбул П. Аплетин. Сборник эссе и фотографий о Стамбуле]
  • [www.lib.ru/BRODSKIJ/br_istambul.txt И. Бродский. Путешествие в Стамбул.]
  • [magazines.russ.ru/inostran/1998/2/vail-pr.html П. Вайль. Босфорское время.]
  • [magazines.russ.ru/nov_yun/2002/1/shulp-pr.html Г. Шульпяков. Бегство в Стамбул.]

Ссылки

Всемирное наследие ЮНЕСКО, объект № 356
[whc.unesco.org/ru/list/356 рус.] • [whc.unesco.org/en/list/356 англ.] • [whc.unesco.org/fr/list/356 фр.]

Официальные сайты:

  • [www.ibb.gov.tr/tr-TR/Pages/AnaSayfa.aspx Муниципалитет Стамбула]
  • [www.istanbul.gov.tr Губернаторство Стамбула]

Стамбул:

  • [www.istanbul.com istanbul.com]
  • [www.lonelyplanet.com/turkey/istanbul Lonely Planet Стамбул]

Карты города:

  • [wikimapia.org/#y=41033140&x=29002533&z=13&l=0&m=a Стамбул на WikiMAPIA]
  • [maps.yandex.ru/?text=%D0%A2%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F%2C%20%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BC%D0%B1%D1%83%D0%BB%2C%20%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BC%D0%B1%D1%83%D0%BB&sll=28.986182%2C41.040872&ol=stv&oll=28.93658112%2C41.01171174&ll=28.892513%2C41.053453&spn=3.757324%2C0.823333&z=8&l=map%2Csta%2Cstv&ost=dir%3A92.9578297834448%2C-1.3402521523528028~spn%3A90%2C55.517081202120046 Стамбул] на сервисе Яндекс.Панорамы.

Транспорт:

  • [www.ataturkairport.com/ Аэропорт им. Ататюрка]
  • [www.sabihagokcen.aero/ Аэропорт им. Сабихи Гёкчен]
  • [transday.ru/obzor/transportofworld/8877-transport-v-stambule.html Рассказ о транспорте Стамбула]

Отрывок, характеризующий Стамбул

Оно побежало только тогда, когда его вдруг охватил панический страх, произведенный перехватами обозов по Смоленской дороге и Тарутинским сражением. Это же самое известие о Тарутинском сражении, неожиданно на смотру полученное Наполеоном, вызвало в нем желание наказать русских, как говорит Тьер, и он отдал приказание о выступлении, которого требовало все войско.
Убегая из Москвы, люди этого войска захватили с собой все, что было награблено. Наполеон тоже увозил с собой свой собственный tresor [сокровище]. Увидав обоз, загромождавший армию. Наполеон ужаснулся (как говорит Тьер). Но он, с своей опытностью войны, не велел сжечь всо лишние повозки, как он это сделал с повозками маршала, подходя к Москве, но он посмотрел на эти коляски и кареты, в которых ехали солдаты, и сказал, что это очень хорошо, что экипажи эти употребятся для провианта, больных и раненых.
Положение всего войска было подобно положению раненого животного, чувствующего свою погибель и не знающего, что оно делает. Изучать искусные маневры Наполеона и его войска и его цели со времени вступления в Москву и до уничтожения этого войска – все равно, что изучать значение предсмертных прыжков и судорог смертельно раненного животного. Очень часто раненое животное, заслышав шорох, бросается на выстрел на охотника, бежит вперед, назад и само ускоряет свой конец. То же самое делал Наполеон под давлением всего его войска. Шорох Тарутинского сражения спугнул зверя, и он бросился вперед на выстрел, добежал до охотника, вернулся назад, опять вперед, опять назад и, наконец, как всякий зверь, побежал назад, по самому невыгодному, опасному пути, но по знакомому, старому следу.
Наполеон, представляющийся нам руководителем всего этого движения (как диким представлялась фигура, вырезанная на носу корабля, силою, руководящею корабль), Наполеон во все это время своей деятельности был подобен ребенку, который, держась за тесемочки, привязанные внутри кареты, воображает, что он правит.


6 го октября, рано утром, Пьер вышел из балагана и, вернувшись назад, остановился у двери, играя с длинной, на коротких кривых ножках, лиловой собачонкой, вертевшейся около него. Собачонка эта жила у них в балагане, ночуя с Каратаевым, но иногда ходила куда то в город и опять возвращалась. Она, вероятно, никогда никому не принадлежала, и теперь она была ничья и не имела никакого названия. Французы звали ее Азор, солдат сказочник звал ее Фемгалкой, Каратаев и другие звали ее Серый, иногда Вислый. Непринадлежание ее никому и отсутствие имени и даже породы, даже определенного цвета, казалось, нисколько не затрудняло лиловую собачонку. Пушной хвост панашем твердо и кругло стоял кверху, кривые ноги служили ей так хорошо, что часто она, как бы пренебрегая употреблением всех четырех ног, поднимала грациозно одну заднюю и очень ловко и скоро бежала на трех лапах. Все для нее было предметом удовольствия. То, взвизгивая от радости, она валялась на спине, то грелась на солнце с задумчивым и значительным видом, то резвилась, играя с щепкой или соломинкой.
Одеяние Пьера теперь состояло из грязной продранной рубашки, единственном остатке его прежнего платья, солдатских порток, завязанных для тепла веревочками на щиколках по совету Каратаева, из кафтана и мужицкой шапки. Пьер очень изменился физически в это время. Он не казался уже толст, хотя и имел все тот же вид крупности и силы, наследственной в их породе. Борода и усы обросли нижнюю часть лица; отросшие, спутанные волосы на голове, наполненные вшами, курчавились теперь шапкою. Выражение глаз было твердое, спокойное и оживленно готовое, такое, какого никогда не имел прежде взгляд Пьера. Прежняя его распущенность, выражавшаяся и во взгляде, заменилась теперь энергической, готовой на деятельность и отпор – подобранностью. Ноги его были босые.
Пьер смотрел то вниз по полю, по которому в нынешнее утро разъездились повозки и верховые, то вдаль за реку, то на собачонку, притворявшуюся, что она не на шутку хочет укусить его, то на свои босые ноги, которые он с удовольствием переставлял в различные положения, пошевеливая грязными, толстыми, большими пальцами. И всякий раз, как он взглядывал на свои босые ноги, на лице его пробегала улыбка оживления и самодовольства. Вид этих босых ног напоминал ему все то, что он пережил и понял за это время, и воспоминание это было ему приятно.
Погода уже несколько дней стояла тихая, ясная, с легкими заморозками по утрам – так называемое бабье лето.
В воздухе, на солнце, было тепло, и тепло это с крепительной свежестью утреннего заморозка, еще чувствовавшегося в воздухе, было особенно приятно.
На всем, и на дальних и на ближних предметах, лежал тот волшебно хрустальный блеск, который бывает только в эту пору осени. Вдалеке виднелись Воробьевы горы, с деревнею, церковью и большим белым домом. И оголенные деревья, и песок, и камни, и крыши домов, и зеленый шпиль церкви, и углы дальнего белого дома – все это неестественно отчетливо, тончайшими линиями вырезалось в прозрачном воздухе. Вблизи виднелись знакомые развалины полуобгорелого барского дома, занимаемого французами, с темно зелеными еще кустами сирени, росшими по ограде. И даже этот разваленный и загаженный дом, отталкивающий своим безобразием в пасмурную погоду, теперь, в ярком, неподвижном блеске, казался чем то успокоительно прекрасным.
Французский капрал, по домашнему расстегнутый, в колпаке, с коротенькой трубкой в зубах, вышел из за угла балагана и, дружески подмигнув, подошел к Пьеру.
– Quel soleil, hein, monsieur Kiril? (так звали Пьера все французы). On dirait le printemps. [Каково солнце, а, господин Кирил? Точно весна.] – И капрал прислонился к двери и предложил Пьеру трубку, несмотря на то, что всегда он ее предлагал и всегда Пьер отказывался.
– Si l'on marchait par un temps comme celui la… [В такую бы погоду в поход идти…] – начал он.
Пьер расспросил его, что слышно о выступлении, и капрал рассказал, что почти все войска выступают и что нынче должен быть приказ и о пленных. В балагане, в котором был Пьер, один из солдат, Соколов, был при смерти болен, и Пьер сказал капралу, что надо распорядиться этим солдатом. Капрал сказал, что Пьер может быть спокоен, что на это есть подвижной и постоянный госпитали, и что о больных будет распоряжение, и что вообще все, что только может случиться, все предвидено начальством.
– Et puis, monsieur Kiril, vous n'avez qu'a dire un mot au capitaine, vous savez. Oh, c'est un… qui n'oublie jamais rien. Dites au capitaine quand il fera sa tournee, il fera tout pour vous… [И потом, господин Кирил, вам стоит сказать слово капитану, вы знаете… Это такой… ничего не забывает. Скажите капитану, когда он будет делать обход; он все для вас сделает…]
Капитан, про которого говорил капрал, почасту и подолгу беседовал с Пьером и оказывал ему всякого рода снисхождения.
– Vois tu, St. Thomas, qu'il me disait l'autre jour: Kiril c'est un homme qui a de l'instruction, qui parle francais; c'est un seigneur russe, qui a eu des malheurs, mais c'est un homme. Et il s'y entend le… S'il demande quelque chose, qu'il me dise, il n'y a pas de refus. Quand on a fait ses etudes, voyez vous, on aime l'instruction et les gens comme il faut. C'est pour vous, que je dis cela, monsieur Kiril. Dans l'affaire de l'autre jour si ce n'etait grace a vous, ca aurait fini mal. [Вот, клянусь святым Фомою, он мне говорил однажды: Кирил – это человек образованный, говорит по французски; это русский барин, с которым случилось несчастие, но он человек. Он знает толк… Если ему что нужно, отказа нет. Когда учился кой чему, то любишь просвещение и людей благовоспитанных. Это я про вас говорю, господин Кирил. Намедни, если бы не вы, то худо бы кончилось.]
И, поболтав еще несколько времени, капрал ушел. (Дело, случившееся намедни, о котором упоминал капрал, была драка между пленными и французами, в которой Пьеру удалось усмирить своих товарищей.) Несколько человек пленных слушали разговор Пьера с капралом и тотчас же стали спрашивать, что он сказал. В то время как Пьер рассказывал своим товарищам то, что капрал сказал о выступлении, к двери балагана подошел худощавый, желтый и оборванный французский солдат. Быстрым и робким движением приподняв пальцы ко лбу в знак поклона, он обратился к Пьеру и спросил его, в этом ли балагане солдат Platoche, которому он отдал шить рубаху.
С неделю тому назад французы получили сапожный товар и полотно и роздали шить сапоги и рубахи пленным солдатам.
– Готово, готово, соколик! – сказал Каратаев, выходя с аккуратно сложенной рубахой.
Каратаев, по случаю тепла и для удобства работы, был в одних портках и в черной, как земля, продранной рубашке. Волоса его, как это делают мастеровые, были обвязаны мочалочкой, и круглое лицо его казалось еще круглее и миловиднее.
– Уговорец – делу родной братец. Как сказал к пятнице, так и сделал, – говорил Платон, улыбаясь и развертывая сшитую им рубашку.
Француз беспокойно оглянулся и, как будто преодолев сомнение, быстро скинул мундир и надел рубаху. Под мундиром на французе не было рубахи, а на голое, желтое, худое тело был надет длинный, засаленный, шелковый с цветочками жилет. Француз, видимо, боялся, чтобы пленные, смотревшие на него, не засмеялись, и поспешно сунул голову в рубашку. Никто из пленных не сказал ни слова.
– Вишь, в самый раз, – приговаривал Платон, обдергивая рубаху. Француз, просунув голову и руки, не поднимая глаз, оглядывал на себе рубашку и рассматривал шов.
– Что ж, соколик, ведь это не швальня, и струмента настоящего нет; а сказано: без снасти и вша не убьешь, – говорил Платон, кругло улыбаясь и, видимо, сам радуясь на свою работу.
– C'est bien, c'est bien, merci, mais vous devez avoir de la toile de reste? [Хорошо, хорошо, спасибо, а полотно где, что осталось?] – сказал француз.
– Она еще ладнее будет, как ты на тело то наденешь, – говорил Каратаев, продолжая радоваться на свое произведение. – Вот и хорошо и приятно будет.
– Merci, merci, mon vieux, le reste?.. – повторил француз, улыбаясь, и, достав ассигнацию, дал Каратаеву, – mais le reste… [Спасибо, спасибо, любезный, а остаток то где?.. Остаток то давай.]
Пьер видел, что Платон не хотел понимать того, что говорил француз, и, не вмешиваясь, смотрел на них. Каратаев поблагодарил за деньги и продолжал любоваться своею работой. Француз настаивал на остатках и попросил Пьера перевести то, что он говорил.
– На что же ему остатки то? – сказал Каратаев. – Нам подверточки то важные бы вышли. Ну, да бог с ним. – И Каратаев с вдруг изменившимся, грустным лицом достал из за пазухи сверточек обрезков и, не глядя на него, подал французу. – Эхма! – проговорил Каратаев и пошел назад. Француз поглядел на полотно, задумался, взглянул вопросительно на Пьера, и как будто взгляд Пьера что то сказал ему.
– Platoche, dites donc, Platoche, – вдруг покраснев, крикнул француз пискливым голосом. – Gardez pour vous, [Платош, а Платош. Возьми себе.] – сказал он, подавая обрезки, повернулся и ушел.
– Вот поди ты, – сказал Каратаев, покачивая головой. – Говорят, нехристи, а тоже душа есть. То то старички говаривали: потная рука торовата, сухая неподатлива. Сам голый, а вот отдал же. – Каратаев, задумчиво улыбаясь и глядя на обрезки, помолчал несколько времени. – А подверточки, дружок, важнеющие выдут, – сказал он и вернулся в балаган.


Прошло четыре недели с тех пор, как Пьер был в плену. Несмотря на то, что французы предлагали перевести его из солдатского балагана в офицерский, он остался в том балагане, в который поступил с первого дня.
В разоренной и сожженной Москве Пьер испытал почти крайние пределы лишений, которые может переносить человек; но, благодаря своему сильному сложению и здоровью, которого он не сознавал до сих пор, и в особенности благодаря тому, что эти лишения подходили так незаметно, что нельзя было сказать, когда они начались, он переносил не только легко, но и радостно свое положение. И именно в это то самое время он получил то спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде. Он долго в своей жизни искал с разных сторон этого успокоения, согласия с самим собою, того, что так поразило его в солдатах в Бородинском сражении, – он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования, в романтической любви к Наташе; он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки все обманули его. И он, сам не думая о том, получил это успокоение и это согласие с самим собою только через ужас смерти, через лишения и через то, что он понял в Каратаеве. Те страшные минуты, которые он пережил во время казни, как будто смыли навсегда из его воображения и воспоминания тревожные мысли и чувства, прежде казавшиеся ему важными. Ему не приходило и мысли ни о России, ни о войне, ни о политике, ни о Наполеоне. Ему очевидно было, что все это не касалось его, что он не призван был и потому не мог судить обо всем этом. «России да лету – союзу нету», – повторял он слова Каратаева, и эти слова странно успокоивали его. Ему казалось теперь непонятным и даже смешным его намерение убить Наполеона и его вычисления о кабалистическом числе и звере Апокалипсиса. Озлобление его против жены и тревога о том, чтобы не было посрамлено его имя, теперь казались ему не только ничтожны, но забавны. Что ему было за дело до того, что эта женщина вела там где то ту жизнь, которая ей нравилась? Кому, в особенности ему, какое дело было до того, что узнают или не узнают, что имя их пленного было граф Безухов?
Теперь он часто вспоминал свой разговор с князем Андреем и вполне соглашался с ним, только несколько иначе понимая мысль князя Андрея. Князь Андрей думал и говорил, что счастье бывает только отрицательное, но он говорил это с оттенком горечи и иронии. Как будто, говоря это, он высказывал другую мысль – о том, что все вложенные в нас стремленья к счастью положительному вложены только для того, чтобы, не удовлетворяя, мучить нас. Но Пьер без всякой задней мысли признавал справедливость этого. Отсутствие страданий, удовлетворение потребностей и вследствие того свобода выбора занятий, то есть образа жизни, представлялись теперь Пьеру несомненным и высшим счастьем человека. Здесь, теперь только, в первый раз Пьер вполне оценил наслажденье еды, когда хотелось есть, питья, когда хотелось пить, сна, когда хотелось спать, тепла, когда было холодно, разговора с человеком, когда хотелось говорить и послушать человеческий голос. Удовлетворение потребностей – хорошая пища, чистота, свобода – теперь, когда он был лишен всего этого, казались Пьеру совершенным счастием, а выбор занятия, то есть жизнь, теперь, когда выбор этот был так ограничен, казались ему таким легким делом, что он забывал то, что избыток удобств жизни уничтожает все счастие удовлетворения потребностей, а большая свобода выбора занятий, та свобода, которую ему в его жизни давали образование, богатство, положение в свете, что эта то свобода и делает выбор занятий неразрешимо трудным и уничтожает самую потребность и возможность занятия.
Все мечтания Пьера теперь стремились к тому времени, когда он будет свободен. А между тем впоследствии и во всю свою жизнь Пьер с восторгом думал и говорил об этом месяце плена, о тех невозвратимых, сильных и радостных ощущениях и, главное, о том полном душевном спокойствии, о совершенной внутренней свободе, которые он испытывал только в это время.
Когда он в первый день, встав рано утром, вышел на заре из балагана и увидал сначала темные купола, кресты Ново Девичьего монастыря, увидал морозную росу на пыльной траве, увидал холмы Воробьевых гор и извивающийся над рекою и скрывающийся в лиловой дали лесистый берег, когда ощутил прикосновение свежего воздуха и услыхал звуки летевших из Москвы через поле галок и когда потом вдруг брызнуло светом с востока и торжественно выплыл край солнца из за тучи, и купола, и кресты, и роса, и даль, и река, все заиграло в радостном свете, – Пьер почувствовал новое, не испытанное им чувство радости и крепости жизни.
И чувство это не только не покидало его во все время плена, но, напротив, возрастало в нем по мере того, как увеличивались трудности его положения.
Чувство это готовности на все, нравственной подобранности еще более поддерживалось в Пьере тем высоким мнением, которое, вскоре по его вступлении в балаган, установилось о нем между его товарищами. Пьер с своим знанием языков, с тем уважением, которое ему оказывали французы, с своей простотой, отдававший все, что у него просили (он получал офицерские три рубля в неделю), с своей силой, которую он показал солдатам, вдавливая гвозди в стену балагана, с кротостью, которую он выказывал в обращении с товарищами, с своей непонятной для них способностью сидеть неподвижно и, ничего не делая, думать, представлялся солдатам несколько таинственным и высшим существом. Те самые свойства его, которые в том свете, в котором он жил прежде, были для него если не вредны, то стеснительны – его сила, пренебрежение к удобствам жизни, рассеянность, простота, – здесь, между этими людьми, давали ему положение почти героя. И Пьер чувствовал, что этот взгляд обязывал его.


В ночь с 6 го на 7 е октября началось движение выступавших французов: ломались кухни, балаганы, укладывались повозки и двигались войска и обозы.
В семь часов утра конвой французов, в походной форме, в киверах, с ружьями, ранцами и огромными мешками, стоял перед балаганами, и французский оживленный говор, пересыпаемый ругательствами, перекатывался по всей линии.
В балагане все были готовы, одеты, подпоясаны, обуты и ждали только приказания выходить. Больной солдат Соколов, бледный, худой, с синими кругами вокруг глаз, один, не обутый и не одетый, сидел на своем месте и выкатившимися от худобы глазами вопросительно смотрел на не обращавших на него внимания товарищей и негромко и равномерно стонал. Видимо, не столько страдания – он был болен кровавым поносом, – сколько страх и горе оставаться одному заставляли его стонать.
Пьер, обутый в башмаки, сшитые для него Каратаевым из цибика, который принес француз для подшивки себе подошв, подпоясанный веревкою, подошел к больному и присел перед ним на корточки.
– Что ж, Соколов, они ведь не совсем уходят! У них тут гошпиталь. Может, тебе еще лучше нашего будет, – сказал Пьер.
– О господи! О смерть моя! О господи! – громче застонал солдат.
– Да я сейчас еще спрошу их, – сказал Пьер и, поднявшись, пошел к двери балагана. В то время как Пьер подходил к двери, снаружи подходил с двумя солдатами тот капрал, который вчера угощал Пьера трубкой. И капрал и солдаты были в походной форме, в ранцах и киверах с застегнутыми чешуями, изменявшими их знакомые лица.
Капрал шел к двери с тем, чтобы, по приказанию начальства, затворить ее. Перед выпуском надо было пересчитать пленных.
– Caporal, que fera t on du malade?.. [Капрал, что с больным делать?..] – начал Пьер; но в ту минуту, как он говорил это, он усумнился, тот ли это знакомый его капрал или другой, неизвестный человек: так непохож был на себя капрал в эту минуту. Кроме того, в ту минуту, как Пьер говорил это, с двух сторон вдруг послышался треск барабанов. Капрал нахмурился на слова Пьера и, проговорив бессмысленное ругательство, захлопнул дверь. В балагане стало полутемно; с двух сторон резко трещали барабаны, заглушая стоны больного.
«Вот оно!.. Опять оно!» – сказал себе Пьер, и невольный холод пробежал по его спине. В измененном лице капрала, в звуке его голоса, в возбуждающем и заглушающем треске барабанов Пьер узнал ту таинственную, безучастную силу, которая заставляла людей против своей воли умерщвлять себе подобных, ту силу, действие которой он видел во время казни. Бояться, стараться избегать этой силы, обращаться с просьбами или увещаниями к людям, которые служили орудиями ее, было бесполезно. Это знал теперь Пьер. Надо было ждать и терпеть. Пьер не подошел больше к больному и не оглянулся на него. Он, молча, нахмурившись, стоял у двери балагана.
Когда двери балагана отворились и пленные, как стадо баранов, давя друг друга, затеснились в выходе, Пьер пробился вперед их и подошел к тому самому капитану, который, по уверению капрала, готов был все сделать для Пьера. Капитан тоже был в походной форме, и из холодного лица его смотрело тоже «оно», которое Пьер узнал в словах капрала и в треске барабанов.
– Filez, filez, [Проходите, проходите.] – приговаривал капитан, строго хмурясь и глядя на толпившихся мимо него пленных. Пьер знал, что его попытка будет напрасна, но подошел к нему.
– Eh bien, qu'est ce qu'il y a? [Ну, что еще?] – холодно оглянувшись, как бы не узнав, сказал офицер. Пьер сказал про больного.
– Il pourra marcher, que diable! – сказал капитан. – Filez, filez, [Он пойдет, черт возьми! Проходите, проходите] – продолжал он приговаривать, не глядя на Пьера.
– Mais non, il est a l'agonie… [Да нет же, он умирает…] – начал было Пьер.
– Voulez vous bien?! [Пойди ты к…] – злобно нахмурившись, крикнул капитан.
Драм да да дам, дам, дам, трещали барабаны. И Пьер понял, что таинственная сила уже вполне овладела этими людьми и что теперь говорить еще что нибудь было бесполезно.
Пленных офицеров отделили от солдат и велели им идти впереди. Офицеров, в числе которых был Пьер, было человек тридцать, солдатов человек триста.
Пленные офицеры, выпущенные из других балаганов, были все чужие, были гораздо лучше одеты, чем Пьер, и смотрели на него, в его обуви, с недоверчивостью и отчужденностью. Недалеко от Пьера шел, видимо, пользующийся общим уважением своих товарищей пленных, толстый майор в казанском халате, подпоясанный полотенцем, с пухлым, желтым, сердитым лицом. Он одну руку с кисетом держал за пазухой, другою опирался на чубук. Майор, пыхтя и отдуваясь, ворчал и сердился на всех за то, что ему казалось, что его толкают и что все торопятся, когда торопиться некуда, все чему то удивляются, когда ни в чем ничего нет удивительного. Другой, маленький худой офицер, со всеми заговаривал, делая предположения о том, куда их ведут теперь и как далеко они успеют пройти нынешний день. Чиновник, в валеных сапогах и комиссариатской форме, забегал с разных сторон и высматривал сгоревшую Москву, громко сообщая свои наблюдения о том, что сгорело и какая была та или эта видневшаяся часть Москвы. Третий офицер, польского происхождения по акценту, спорил с комиссариатским чиновником, доказывая ему, что он ошибался в определении кварталов Москвы.
– О чем спорите? – сердито говорил майор. – Николы ли, Власа ли, все одно; видите, все сгорело, ну и конец… Что толкаетесь то, разве дороги мало, – обратился он сердито к шедшему сзади и вовсе не толкавшему его.
– Ай, ай, ай, что наделали! – слышались, однако, то с той, то с другой стороны голоса пленных, оглядывающих пожарища. – И Замоскворечье то, и Зубово, и в Кремле то, смотрите, половины нет… Да я вам говорил, что все Замоскворечье, вон так и есть.
– Ну, знаете, что сгорело, ну о чем же толковать! – говорил майор.
Проходя через Хамовники (один из немногих несгоревших кварталов Москвы) мимо церкви, вся толпа пленных вдруг пожалась к одной стороне, и послышались восклицания ужаса и омерзения.
– Ишь мерзавцы! То то нехристи! Да мертвый, мертвый и есть… Вымазали чем то.
Пьер тоже подвинулся к церкви, у которой было то, что вызывало восклицания, и смутно увидал что то, прислоненное к ограде церкви. Из слов товарищей, видевших лучше его, он узнал, что это что то был труп человека, поставленный стоймя у ограды и вымазанный в лице сажей…
– Marchez, sacre nom… Filez… trente mille diables… [Иди! иди! Черти! Дьяволы!] – послышались ругательства конвойных, и французские солдаты с новым озлоблением разогнали тесаками толпу пленных, смотревшую на мертвого человека.


По переулкам Хамовников пленные шли одни с своим конвоем и повозками и фурами, принадлежавшими конвойным и ехавшими сзади; но, выйдя к провиантским магазинам, они попали в середину огромного, тесно двигавшегося артиллерийского обоза, перемешанного с частными повозками.
У самого моста все остановились, дожидаясь того, чтобы продвинулись ехавшие впереди. С моста пленным открылись сзади и впереди бесконечные ряды других двигавшихся обозов. Направо, там, где загибалась Калужская дорога мимо Нескучного, пропадая вдали, тянулись бесконечные ряды войск и обозов. Это были вышедшие прежде всех войска корпуса Богарне; назади, по набережной и через Каменный мост, тянулись войска и обозы Нея.
Войска Даву, к которым принадлежали пленные, шли через Крымский брод и уже отчасти вступали в Калужскую улицу. Но обозы так растянулись, что последние обозы Богарне еще не вышли из Москвы в Калужскую улицу, а голова войск Нея уже выходила из Большой Ордынки.
Пройдя Крымский брод, пленные двигались по нескольку шагов и останавливались, и опять двигались, и со всех сторон экипажи и люди все больше и больше стеснялись. Пройдя более часа те несколько сот шагов, которые отделяют мост от Калужской улицы, и дойдя до площади, где сходятся Замоскворецкие улицы с Калужскою, пленные, сжатые в кучу, остановились и несколько часов простояли на этом перекрестке. Со всех сторон слышался неумолкаемый, как шум моря, грохот колес, и топот ног, и неумолкаемые сердитые крики и ругательства. Пьер стоял прижатый к стене обгорелого дома, слушая этот звук, сливавшийся в его воображении с звуками барабана.
Несколько пленных офицеров, чтобы лучше видеть, влезли на стену обгорелого дома, подле которого стоял Пьер.
– Народу то! Эка народу!.. И на пушках то навалили! Смотри: меха… – говорили они. – Вишь, стервецы, награбили… Вон у того то сзади, на телеге… Ведь это – с иконы, ей богу!.. Это немцы, должно быть. И наш мужик, ей богу!.. Ах, подлецы!.. Вишь, навьючился то, насилу идет! Вот те на, дрожки – и те захватили!.. Вишь, уселся на сундуках то. Батюшки!.. Подрались!..
– Так его по морде то, по морде! Этак до вечера не дождешься. Гляди, глядите… а это, верно, самого Наполеона. Видишь, лошади то какие! в вензелях с короной. Это дом складной. Уронил мешок, не видит. Опять подрались… Женщина с ребеночком, и недурна. Да, как же, так тебя и пропустят… Смотри, и конца нет. Девки русские, ей богу, девки! В колясках ведь как покойно уселись!
Опять волна общего любопытства, как и около церкви в Хамовниках, надвинула всех пленных к дороге, и Пьер благодаря своему росту через головы других увидал то, что так привлекло любопытство пленных. В трех колясках, замешавшихся между зарядными ящиками, ехали, тесно сидя друг на друге, разряженные, в ярких цветах, нарумяненные, что то кричащие пискливыми голосами женщины.
С той минуты как Пьер сознал появление таинственной силы, ничто не казалось ему странно или страшно: ни труп, вымазанный для забавы сажей, ни эти женщины, спешившие куда то, ни пожарища Москвы. Все, что видел теперь Пьер, не производило на него почти никакого впечатления – как будто душа его, готовясь к трудной борьбе, отказывалась принимать впечатления, которые могли ослабить ее.
Поезд женщин проехал. За ним тянулись опять телеги, солдаты, фуры, солдаты, палубы, кареты, солдаты, ящики, солдаты, изредка женщины.
Пьер не видал людей отдельно, а видел движение их.
Все эти люди, лошади как будто гнались какой то невидимою силою. Все они, в продолжение часа, во время которого их наблюдал Пьер, выплывали из разных улиц с одним и тем же желанием скорее пройти; все они одинаково, сталкиваясь с другими, начинали сердиться, драться; оскаливались белые зубы, хмурились брови, перебрасывались все одни и те же ругательства, и на всех лицах было одно и то же молодечески решительное и жестоко холодное выражение, которое поутру поразило Пьера при звуке барабана на лице капрала.
Уже перед вечером конвойный начальник собрал свою команду и с криком и спорами втеснился в обозы, и пленные, окруженные со всех сторон, вышли на Калужскую дорогу.
Шли очень скоро, не отдыхая, и остановились только, когда уже солнце стало садиться. Обозы надвинулись одни на других, и люди стали готовиться к ночлегу. Все казались сердиты и недовольны. Долго с разных сторон слышались ругательства, злобные крики и драки. Карета, ехавшая сзади конвойных, надвинулась на повозку конвойных и пробила ее дышлом. Несколько солдат с разных сторон сбежались к повозке; одни били по головам лошадей, запряженных в карете, сворачивая их, другие дрались между собой, и Пьер видел, что одного немца тяжело ранили тесаком в голову.
Казалось, все эти люди испытывали теперь, когда остановились посреди поля в холодных сумерках осеннего вечера, одно и то же чувство неприятного пробуждения от охватившей всех при выходе поспешности и стремительного куда то движения. Остановившись, все как будто поняли, что неизвестно еще, куда идут, и что на этом движении много будет тяжелого и трудного.
С пленными на этом привале конвойные обращались еще хуже, чем при выступлении. На этом привале в первый раз мясная пища пленных была выдана кониною.
От офицеров до последнего солдата было заметно в каждом как будто личное озлобление против каждого из пленных, так неожиданно заменившее прежде дружелюбные отношения.
Озлобление это еще более усилилось, когда при пересчитывании пленных оказалось, что во время суеты, выходя из Москвы, один русский солдат, притворявшийся больным от живота, – бежал. Пьер видел, как француз избил русского солдата за то, что тот отошел далеко от дороги, и слышал, как капитан, его приятель, выговаривал унтер офицеру за побег русского солдата и угрожал ему судом. На отговорку унтер офицера о том, что солдат был болен и не мог идти, офицер сказал, что велено пристреливать тех, кто будет отставать. Пьер чувствовал, что та роковая сила, которая смяла его во время казни и которая была незаметна во время плена, теперь опять овладела его существованием. Ему было страшно; но он чувствовал, как по мере усилий, которые делала роковая сила, чтобы раздавить его, в душе его вырастала и крепла независимая от нее сила жизни.
Пьер поужинал похлебкою из ржаной муки с лошадиным мясом и поговорил с товарищами.
Ни Пьер и никто из товарищей его не говорили ни о том, что они видели в Москве, ни о грубости обращения французов, ни о том распоряжении пристреливать, которое было объявлено им: все были, как бы в отпор ухудшающемуся положению, особенно оживлены и веселы. Говорили о личных воспоминаниях, о смешных сценах, виденных во время похода, и заминали разговоры о настоящем положении.
Солнце давно село. Яркие звезды зажглись кое где по небу; красное, подобное пожару, зарево встающего полного месяца разлилось по краю неба, и огромный красный шар удивительно колебался в сероватой мгле. Становилось светло. Вечер уже кончился, но ночь еще не начиналась. Пьер встал от своих новых товарищей и пошел между костров на другую сторону дороги, где, ему сказали, стояли пленные солдаты. Ему хотелось поговорить с ними. На дороге французский часовой остановил его и велел воротиться.
Пьер вернулся, но не к костру, к товарищам, а к отпряженной повозке, у которой никого не было. Он, поджав ноги и опустив голову, сел на холодную землю у колеса повозки и долго неподвижно сидел, думая. Прошло более часа. Никто не тревожил Пьера. Вдруг он захохотал своим толстым, добродушным смехом так громко, что с разных сторон с удивлением оглянулись люди на этот странный, очевидно, одинокий смех.
– Ха, ха, ха! – смеялся Пьер. И он проговорил вслух сам с собою: – Не пустил меня солдат. Поймали меня, заперли меня. В плену держат меня. Кого меня? Меня! Меня – мою бессмертную душу! Ха, ха, ха!.. Ха, ха, ха!.. – смеялся он с выступившими на глаза слезами.
Какой то человек встал и подошел посмотреть, о чем один смеется этот странный большой человек. Пьер перестал смеяться, встал, отошел подальше от любопытного и оглянулся вокруг себя.
Прежде громко шумевший треском костров и говором людей, огромный, нескончаемый бивак затихал; красные огни костров потухали и бледнели. Высоко в светлом небе стоял полный месяц. Леса и поля, невидные прежде вне расположения лагеря, открывались теперь вдали. И еще дальше этих лесов и полей виднелась светлая, колеблющаяся, зовущая в себя бесконечная даль. Пьер взглянул в небо, в глубь уходящих, играющих звезд. «И все это мое, и все это во мне, и все это я! – думал Пьер. – И все это они поймали и посадили в балаган, загороженный досками!» Он улыбнулся и пошел укладываться спать к своим товарищам.


В первых числах октября к Кутузову приезжал еще парламентер с письмом от Наполеона и предложением мира, обманчиво означенным из Москвы, тогда как Наполеон уже был недалеко впереди Кутузова, на старой Калужской дороге. Кутузов отвечал на это письмо так же, как на первое, присланное с Лористоном: он сказал, что о мире речи быть не может.
Вскоре после этого из партизанского отряда Дорохова, ходившего налево от Тарутина, получено донесение о том, что в Фоминском показались войска, что войска эти состоят из дивизии Брусье и что дивизия эта, отделенная от других войск, легко может быть истреблена. Солдаты и офицеры опять требовали деятельности. Штабные генералы, возбужденные воспоминанием о легкости победы под Тарутиным, настаивали у Кутузова об исполнении предложения Дорохова. Кутузов не считал нужным никакого наступления. Вышло среднее, то, что должно было совершиться; послан был в Фоминское небольшой отряд, который должен был атаковать Брусье.
По странной случайности это назначение – самое трудное и самое важное, как оказалось впоследствии, – получил Дохтуров; тот самый скромный, маленький Дохтуров, которого никто не описывал нам составляющим планы сражений, летающим перед полками, кидающим кресты на батареи, и т. п., которого считали и называли нерешительным и непроницательным, но тот самый Дохтуров, которого во время всех войн русских с французами, с Аустерлица и до тринадцатого года, мы находим начальствующим везде, где только положение трудно. В Аустерлице он остается последним у плотины Аугеста, собирая полки, спасая, что можно, когда все бежит и гибнет и ни одного генерала нет в ариергарде. Он, больной в лихорадке, идет в Смоленск с двадцатью тысячами защищать город против всей наполеоновской армии. В Смоленске, едва задремал он на Молоховских воротах, в пароксизме лихорадки, его будит канонада по Смоленску, и Смоленск держится целый день. В Бородинский день, когда убит Багратион и войска нашего левого фланга перебиты в пропорции 9 к 1 и вся сила французской артиллерии направлена туда, – посылается никто другой, а именно нерешительный и непроницательный Дохтуров, и Кутузов торопится поправить свою ошибку, когда он послал было туда другого. И маленький, тихенький Дохтуров едет туда, и Бородино – лучшая слава русского войска. И много героев описано нам в стихах и прозе, но о Дохтурове почти ни слова.
Опять Дохтурова посылают туда в Фоминское и оттуда в Малый Ярославец, в то место, где было последнее сражение с французами, и в то место, с которого, очевидно, уже начинается погибель французов, и опять много гениев и героев описывают нам в этот период кампании, но о Дохтурове ни слова, или очень мало, или сомнительно. Это то умолчание о Дохтурове очевиднее всего доказывает его достоинства.
Естественно, что для человека, не понимающего хода машины, при виде ее действия кажется, что важнейшая часть этой машины есть та щепка, которая случайно попала в нее и, мешая ее ходу, треплется в ней. Человек, не знающий устройства машины, не может понять того, что не эта портящая и мешающая делу щепка, а та маленькая передаточная шестерня, которая неслышно вертится, есть одна из существеннейших частей машины.
10 го октября, в тот самый день, как Дохтуров прошел половину дороги до Фоминского и остановился в деревне Аристове, приготавливаясь в точности исполнить отданное приказание, все французское войско, в своем судорожном движении дойдя до позиции Мюрата, как казалось, для того, чтобы дать сражение, вдруг без причины повернуло влево на новую Калужскую дорогу и стало входить в Фоминское, в котором прежде стоял один Брусье. У Дохтурова под командою в это время были, кроме Дорохова, два небольших отряда Фигнера и Сеславина.
Вечером 11 го октября Сеславин приехал в Аристово к начальству с пойманным пленным французским гвардейцем. Пленный говорил, что войска, вошедшие нынче в Фоминское, составляли авангард всей большой армии, что Наполеон был тут же, что армия вся уже пятый день вышла из Москвы. В тот же вечер дворовый человек, пришедший из Боровска, рассказал, как он видел вступление огромного войска в город. Казаки из отряда Дорохова доносили, что они видели французскую гвардию, шедшую по дороге к Боровску. Из всех этих известий стало очевидно, что там, где думали найти одну дивизию, теперь была вся армия французов, шедшая из Москвы по неожиданному направлению – по старой Калужской дороге. Дохтуров ничего не хотел предпринимать, так как ему не ясно было теперь, в чем состоит его обязанность. Ему велено было атаковать Фоминское. Но в Фоминском прежде был один Брусье, теперь была вся французская армия. Ермолов хотел поступить по своему усмотрению, но Дохтуров настаивал на том, что ему нужно иметь приказание от светлейшего. Решено было послать донесение в штаб.
Для этого избран толковый офицер, Болховитинов, который, кроме письменного донесения, должен был на словах рассказать все дело. В двенадцатом часу ночи Болховитинов, получив конверт и словесное приказание, поскакал, сопутствуемый казаком, с запасными лошадьми в главный штаб.


Ночь была темная, теплая, осенняя. Шел дождик уже четвертый день. Два раза переменив лошадей и в полтора часа проскакав тридцать верст по грязной вязкой дороге, Болховитинов во втором часу ночи был в Леташевке. Слезши у избы, на плетневом заборе которой была вывеска: «Главный штаб», и бросив лошадь, он вошел в темные сени.
– Дежурного генерала скорее! Очень важное! – проговорил он кому то, поднимавшемуся и сопевшему в темноте сеней.
– С вечера нездоровы очень были, третью ночь не спят, – заступнически прошептал денщицкий голос. – Уж вы капитана разбудите сначала.
– Очень важное, от генерала Дохтурова, – сказал Болховитинов, входя в ощупанную им растворенную дверь. Денщик прошел вперед его и стал будить кого то:
– Ваше благородие, ваше благородие – кульер.
– Что, что? от кого? – проговорил чей то сонный голос.
– От Дохтурова и от Алексея Петровича. Наполеон в Фоминском, – сказал Болховитинов, не видя в темноте того, кто спрашивал его, но по звуку голоса предполагая, что это был не Коновницын.
Разбуженный человек зевал и тянулся.
– Будить то мне его не хочется, – сказал он, ощупывая что то. – Больнёшенек! Может, так, слухи.
– Вот донесение, – сказал Болховитинов, – велено сейчас же передать дежурному генералу.
– Постойте, огня зажгу. Куда ты, проклятый, всегда засунешь? – обращаясь к денщику, сказал тянувшийся человек. Это был Щербинин, адъютант Коновницына. – Нашел, нашел, – прибавил он.
Денщик рубил огонь, Щербинин ощупывал подсвечник.
– Ах, мерзкие, – с отвращением сказал он.
При свете искр Болховитинов увидел молодое лицо Щербинина со свечой и в переднем углу еще спящего человека. Это был Коновницын.
Когда сначала синим и потом красным пламенем загорелись серники о трут, Щербинин зажег сальную свечку, с подсвечника которой побежали обгладывавшие ее прусаки, и осмотрел вестника. Болховитинов был весь в грязи и, рукавом обтираясь, размазывал себе лицо.
– Да кто доносит? – сказал Щербинин, взяв конверт.
– Известие верное, – сказал Болховитинов. – И пленные, и казаки, и лазутчики – все единогласно показывают одно и то же.
– Нечего делать, надо будить, – сказал Щербинин, вставая и подходя к человеку в ночном колпаке, укрытому шинелью. – Петр Петрович! – проговорил он. Коновницын не шевелился. – В главный штаб! – проговорил он, улыбнувшись, зная, что эти слова наверное разбудят его. И действительно, голова в ночном колпаке поднялась тотчас же. На красивом, твердом лице Коновницына, с лихорадочно воспаленными щеками, на мгновение оставалось еще выражение далеких от настоящего положения мечтаний сна, но потом вдруг он вздрогнул: лицо его приняло обычно спокойное и твердое выражение.
– Ну, что такое? От кого? – неторопливо, но тотчас же спросил он, мигая от света. Слушая донесение офицера, Коновницын распечатал и прочел. Едва прочтя, он опустил ноги в шерстяных чулках на земляной пол и стал обуваться. Потом снял колпак и, причесав виски, надел фуражку.
– Ты скоро доехал? Пойдем к светлейшему.
Коновницын тотчас понял, что привезенное известие имело большую важность и что нельзя медлить. Хорошо ли, дурно ли это было, он не думал и не спрашивал себя. Его это не интересовало. На все дело войны он смотрел не умом, не рассуждением, а чем то другим. В душе его было глубокое, невысказанное убеждение, что все будет хорошо; но что этому верить не надо, и тем более не надо говорить этого, а надо делать только свое дело. И это свое дело он делал, отдавая ему все свои силы.
Петр Петрович Коновницын, так же как и Дохтуров, только как бы из приличия внесенный в список так называемых героев 12 го года – Барклаев, Раевских, Ермоловых, Платовых, Милорадовичей, так же как и Дохтуров, пользовался репутацией человека весьма ограниченных способностей и сведений, и, так же как и Дохтуров, Коновницын никогда не делал проектов сражений, но всегда находился там, где было труднее всего; спал всегда с раскрытой дверью с тех пор, как был назначен дежурным генералом, приказывая каждому посланному будить себя, всегда во время сраженья был под огнем, так что Кутузов упрекал его за то и боялся посылать, и был так же, как и Дохтуров, одной из тех незаметных шестерен, которые, не треща и не шумя, составляют самую существенную часть машины.
Выходя из избы в сырую, темную ночь, Коновницын нахмурился частью от головной усилившейся боли, частью от неприятной мысли, пришедшей ему в голову о том, как теперь взволнуется все это гнездо штабных, влиятельных людей при этом известии, в особенности Бенигсен, после Тарутина бывший на ножах с Кутузовым; как будут предлагать, спорить, приказывать, отменять. И это предчувствие неприятно ему было, хотя он и знал, что без этого нельзя.
Действительно, Толь, к которому он зашел сообщить новое известие, тотчас же стал излагать свои соображения генералу, жившему с ним, и Коновницын, молча и устало слушавший, напомнил ему, что надо идти к светлейшему.


Кутузов, как и все старые люди, мало спал по ночам. Он днем часто неожиданно задремывал; но ночью он, не раздеваясь, лежа на своей постели, большею частию не спал и думал.
Так он лежал и теперь на своей кровати, облокотив тяжелую, большую изуродованную голову на пухлую руку, и думал, открытым одним глазом присматриваясь к темноте.
С тех пор как Бенигсен, переписывавшийся с государем и имевший более всех силы в штабе, избегал его, Кутузов был спокойнее в том отношении, что его с войсками не заставят опять участвовать в бесполезных наступательных действиях. Урок Тарутинского сражения и кануна его, болезненно памятный Кутузову, тоже должен был подействовать, думал он.
«Они должны понять, что мы только можем проиграть, действуя наступательно. Терпение и время, вот мои воины богатыри!» – думал Кутузов. Он знал, что не надо срывать яблоко, пока оно зелено. Оно само упадет, когда будет зрело, а сорвешь зелено, испортишь яблоко и дерево, и сам оскомину набьешь. Он, как опытный охотник, знал, что зверь ранен, ранен так, как только могла ранить вся русская сила, но смертельно или нет, это был еще не разъясненный вопрос. Теперь, по присылкам Лористона и Бертелеми и по донесениям партизанов, Кутузов почти знал, что он ранен смертельно. Но нужны были еще доказательства, надо было ждать.
«Им хочется бежать посмотреть, как они его убили. Подождите, увидите. Все маневры, все наступления! – думал он. – К чему? Все отличиться. Точно что то веселое есть в том, чтобы драться. Они точно дети, от которых не добьешься толку, как было дело, оттого что все хотят доказать, как они умеют драться. Да не в том теперь дело.
И какие искусные маневры предлагают мне все эти! Им кажется, что, когда они выдумали две три случайности (он вспомнил об общем плане из Петербурга), они выдумали их все. А им всем нет числа!»
Неразрешенный вопрос о том, смертельна или не смертельна ли была рана, нанесенная в Бородине, уже целый месяц висел над головой Кутузова. С одной стороны, французы заняли Москву. С другой стороны, несомненно всем существом своим Кутузов чувствовал, что тот страшный удар, в котором он вместе со всеми русскими людьми напряг все свои силы, должен был быть смертелен. Но во всяком случае нужны были доказательства, и он ждал их уже месяц, и чем дальше проходило время, тем нетерпеливее он становился. Лежа на своей постели в свои бессонные ночи, он делал то самое, что делала эта молодежь генералов, то самое, за что он упрекал их. Он придумывал все возможные случайности, в которых выразится эта верная, уже свершившаяся погибель Наполеона. Он придумывал эти случайности так же, как и молодежь, но только с той разницей, что он ничего не основывал на этих предположениях и что он видел их не две и три, а тысячи. Чем дальше он думал, тем больше их представлялось. Он придумывал всякого рода движения наполеоновской армии, всей или частей ее – к Петербургу, на него, в обход его, придумывал (чего он больше всего боялся) и ту случайность, что Наполеон станет бороться против него его же оружием, что он останется в Москве, выжидая его. Кутузов придумывал даже движение наполеоновской армии назад на Медынь и Юхнов, но одного, чего он не мог предвидеть, это того, что совершилось, того безумного, судорожного метания войска Наполеона в продолжение первых одиннадцати дней его выступления из Москвы, – метания, которое сделало возможным то, о чем все таки не смел еще тогда думать Кутузов: совершенное истребление французов. Донесения Дорохова о дивизии Брусье, известия от партизанов о бедствиях армии Наполеона, слухи о сборах к выступлению из Москвы – все подтверждало предположение, что французская армия разбита и сбирается бежать; но это были только предположения, казавшиеся важными для молодежи, но не для Кутузова. Он с своей шестидесятилетней опытностью знал, какой вес надо приписывать слухам, знал, как способны люди, желающие чего нибудь, группировать все известия так, что они как будто подтверждают желаемое, и знал, как в этом случае охотно упускают все противоречащее. И чем больше желал этого Кутузов, тем меньше он позволял себе этому верить. Вопрос этот занимал все его душевные силы. Все остальное было для него только привычным исполнением жизни. Таким привычным исполнением и подчинением жизни были его разговоры с штабными, письма к m me Stael, которые он писал из Тарутина, чтение романов, раздачи наград, переписка с Петербургом и т. п. Но погибель французов, предвиденная им одним, было его душевное, единственное желание.
В ночь 11 го октября он лежал, облокотившись на руку, и думал об этом.
В соседней комнате зашевелилось, и послышались шаги Толя, Коновницына и Болховитинова.
– Эй, кто там? Войдите, войди! Что новенького? – окликнул их фельдмаршал.
Пока лакей зажигал свечу, Толь рассказывал содержание известий.
– Кто привез? – спросил Кутузов с лицом, поразившим Толя, когда загорелась свеча, своей холодной строгостью.
– Не может быть сомнения, ваша светлость.
– Позови, позови его сюда!
Кутузов сидел, спустив одну ногу с кровати и навалившись большим животом на другую, согнутую ногу. Он щурил свой зрячий глаз, чтобы лучше рассмотреть посланного, как будто в его чертах он хотел прочесть то, что занимало его.
– Скажи, скажи, дружок, – сказал он Болховитинову своим тихим, старческим голосом, закрывая распахнувшуюся на груди рубашку. – Подойди, подойди поближе. Какие ты привез мне весточки? А? Наполеон из Москвы ушел? Воистину так? А?
Болховитинов подробно доносил сначала все то, что ему было приказано.
– Говори, говори скорее, не томи душу, – перебил его Кутузов.
Болховитинов рассказал все и замолчал, ожидая приказания. Толь начал было говорить что то, но Кутузов перебил его. Он хотел сказать что то, но вдруг лицо его сщурилось, сморщилось; он, махнув рукой на Толя, повернулся в противную сторону, к красному углу избы, черневшему от образов.
– Господи, создатель мой! Внял ты молитве нашей… – дрожащим голосом сказал он, сложив руки. – Спасена Россия. Благодарю тебя, господи! – И он заплакал.


Со времени этого известия и до конца кампании вся деятельность Кутузова заключается только в том, чтобы властью, хитростью, просьбами удерживать свои войска от бесполезных наступлений, маневров и столкновений с гибнущим врагом. Дохтуров идет к Малоярославцу, но Кутузов медлит со всей армией и отдает приказания об очищении Калуги, отступление за которую представляется ему весьма возможным.
Кутузов везде отступает, но неприятель, не дожидаясь его отступления, бежит назад, в противную сторону.
Историки Наполеона описывают нам искусный маневр его на Тарутино и Малоярославец и делают предположения о том, что бы было, если бы Наполеон успел проникнуть в богатые полуденные губернии.
Но не говоря о том, что ничто не мешало Наполеону идти в эти полуденные губернии (так как русская армия давала ему дорогу), историки забывают то, что армия Наполеона не могла быть спасена ничем, потому что она в самой себе несла уже тогда неизбежные условия гибели. Почему эта армия, нашедшая обильное продовольствие в Москве и не могшая удержать его, а стоптавшая его под ногами, эта армия, которая, придя в Смоленск, не разбирала продовольствия, а грабила его, почему эта армия могла бы поправиться в Калужской губернии, населенной теми же русскими, как и в Москве, и с тем же свойством огня сжигать то, что зажигают?
Армия не могла нигде поправиться. Она, с Бородинского сражения и грабежа Москвы, несла в себе уже как бы химические условия разложения.
Люди этой бывшей армии бежали с своими предводителями сами не зная куда, желая (Наполеон и каждый солдат) только одного: выпутаться лично как можно скорее из того безвыходного положения, которое, хотя и неясно, они все сознавали.
Только поэтому, на совете в Малоярославце, когда, притворяясь, что они, генералы, совещаются, подавая разные мнения, последнее мнение простодушного солдата Мутона, сказавшего то, что все думали, что надо только уйти как можно скорее, закрыло все рты, и никто, даже Наполеон, не мог сказать ничего против этой всеми сознаваемой истины.
Но хотя все и знали, что надо было уйти, оставался еще стыд сознания того, что надо бежать. И нужен был внешний толчок, который победил бы этот стыд. И толчок этот явился в нужное время. Это было так называемое у французов le Hourra de l'Empereur [императорское ура].
На другой день после совета Наполеон, рано утром, притворяясь, что хочет осматривать войска и поле прошедшего и будущего сражения, с свитой маршалов и конвоя ехал по середине линии расположения войск. Казаки, шнырявшие около добычи, наткнулись на самого императора и чуть чуть не поймали его. Ежели казаки не поймали в этот раз Наполеона, то спасло его то же, что губило французов: добыча, на которую и в Тарутине и здесь, оставляя людей, бросались казаки. Они, не обращая внимания на Наполеона, бросились на добычу, и Наполеон успел уйти.
Когда вот вот les enfants du Don [сыны Дона] могли поймать самого императора в середине его армии, ясно было, что нечего больше делать, как только бежать как можно скорее по ближайшей знакомой дороге. Наполеон, с своим сорокалетним брюшком, не чувствуя в себе уже прежней поворотливости и смелости, понял этот намек. И под влиянием страха, которого он набрался от казаков, тотчас же согласился с Мутоном и отдал, как говорят историки, приказание об отступлении назад на Смоленскую дорогу.
То, что Наполеон согласился с Мутоном и что войска пошли назад, не доказывает того, что он приказал это, но что силы, действовавшие на всю армию, в смысле направления ее по Можайской дороге, одновременно действовали и на Наполеона.


Источник — «http://wiki-org.ru/wiki/index.php?title=Стамбул&oldid=81371338»