Страховая доска

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Страховая доска — это металлическая табличка в виде или с изображением логотипа страховой компании, которая крепилась на фасаде застрахованного строения, либо размещалась над дверью застрахованной квартиры (при страховании от огня)[1]. Данный предмет не только подчеркивал определенный социальный статус владельца строения, страховая доска также являлась своего рода декоративным элементом, украшающим внешний вид дома[2]. Большинство страховых досок были достаточно красивыми[3], а некоторые являлись настоящим произведением искусства[4].

Традиция использования страховых досок восходит к концу XVII века. После знаменитого Большого пожара в Лондоне в 1666 году, когда за 5 дней было уничтожено 13 тысяч частных и общественных строений, местные домовладельцы стали создавать компании страхования от огня. Муниципальных пожарных учреждений в то время ещё не было, и для борьбы с огнём каждое из возникавших страховых обществ создавало собственную дружину.

Появление страховых учреждений со своими пожарными, работавшими на одной территории, создало определенную проблему: собравшись на дым, пожарные, материально заинтересованные в тушении застрахованных зданий, начинали выяснять, кто имеет право на тушение. Споры нередко заканчивались потасовками и драками, а здание тем временем уничтожалось огнём. Для предотвращения подобных ситуаций необходимы были опознавательные знаки, которые бы наглядно свидетельствовали — застрахован ли дом, и в какой именно компании. Такими знаками и стали первые лондонские страховые доски.

Примерно с середины 50-х годов прошлого столетия страховые доски перестали использоваться, а в настоящее время они преобразились в стикеры с логотипами страховых компаний, которые клеятся на стекла застрахованных автомобилей. В настоящее время страховые доски являются объектом коллекционирования во многих странах мира. В России насчитывается порядка 30 частных обширных коллекций страховых досок. Координатором большинства проектов, связанных с вопросом коллекционирования и экспонирования страховых досок в последние 20 лет, является лауреат премии «Золотая Саламандра» Владимир Николаевич Борзых[5][6].

В 2008 году в свет вышла книга «Знаки страховой защиты в Российской Империи», представляющая собой наиболее полный каталог российских страховых досок.

Напишите отзыв о статье "Страховая доска"



Примечания

  1. Ефимов С.Л. [www.insur-info.ru/dictionary/740 Страховая доска] // [www.insur-info.ru/dictionary/source/src1 Экономика и страхование: Энциклопедический словарь]. — Москва: Церих-ПЭЛ, 1996. — С. 487. — 528 с. — ISBN 5-87811-016-4.
  2. [www.insur-info.ru/history/exhibit/kind/1 Страховые доски из разных коллекций]
  3. [picasaweb.google.com/107583712541171485934/12#5402232289213395282 Примеры страховых досок]
  4. [images.yandex.ru/yandsearch?lr=213&noreask=1&ed=1&text=%D0%94%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B0%20%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0&img_url=www.ros.ru%2Fmedia%2Fmuseum%2Fdoski%2F247.jpg&rpt=simage&p=6 Пример доски]
  5. [www.insur-info.ru/photo/p2187/ Борзых Владимир Николаевич, директор Национального музея российского страхования — пресс-портрет, фото]
  6. [sites.google.com/site/rosfiremarks/home Книга-каталог «Знаки страховой защиты в Российской Империи» ]

Отрывок, характеризующий Страховая доска

Граф Илья Андреич, смеясь, подтолкнул краснеющую Соню, указывая ей на прежнего обожателя.
– Узнала? – спросил он. – И откуда он взялся, – обратился граф к Шиншину, – ведь он пропадал куда то?
– Пропадал, – отвечал Шиншин. – На Кавказе был, а там бежал, и, говорят, у какого то владетельного князя был министром в Персии, убил там брата шахова: ну с ума все и сходят московские барыни! Dolochoff le Persan, [Персианин Долохов,] да и кончено. У нас теперь нет слова без Долохова: им клянутся, на него зовут как на стерлядь, – говорил Шиншин. – Долохов, да Курагин Анатоль – всех у нас барынь с ума свели.
В соседний бенуар вошла высокая, красивая дама с огромной косой и очень оголенными, белыми, полными плечами и шеей, на которой была двойная нитка больших жемчугов, и долго усаживалась, шумя своим толстым шелковым платьем.
Наташа невольно вглядывалась в эту шею, плечи, жемчуги, прическу и любовалась красотой плеч и жемчугов. В то время как Наташа уже второй раз вглядывалась в нее, дама оглянулась и, встретившись глазами с графом Ильей Андреичем, кивнула ему головой и улыбнулась. Это была графиня Безухова, жена Пьера. Илья Андреич, знавший всех на свете, перегнувшись, заговорил с ней.
– Давно пожаловали, графиня? – заговорил он. – Приду, приду, ручку поцелую. А я вот приехал по делам и девочек своих с собой привез. Бесподобно, говорят, Семенова играет, – говорил Илья Андреич. – Граф Петр Кириллович нас никогда не забывал. Он здесь?
– Да, он хотел зайти, – сказала Элен и внимательно посмотрела на Наташу.
Граф Илья Андреич опять сел на свое место.
– Ведь хороша? – шопотом сказал он Наташе.
– Чудо! – сказала Наташа, – вот влюбиться можно! В это время зазвучали последние аккорды увертюры и застучала палочка капельмейстера. В партере прошли на места запоздавшие мужчины и поднялась занавесь.
Как только поднялась занавесь, в ложах и партере всё замолкло, и все мужчины, старые и молодые, в мундирах и фраках, все женщины в драгоценных каменьях на голом теле, с жадным любопытством устремили всё внимание на сцену. Наташа тоже стала смотреть.


На сцене были ровные доски по средине, с боков стояли крашеные картины, изображавшие деревья, позади было протянуто полотно на досках. В середине сцены сидели девицы в красных корсажах и белых юбках. Одна, очень толстая, в шелковом белом платье, сидела особо на низкой скамеечке, к которой был приклеен сзади зеленый картон. Все они пели что то. Когда они кончили свою песню, девица в белом подошла к будочке суфлера, и к ней подошел мужчина в шелковых, в обтяжку, панталонах на толстых ногах, с пером и кинжалом и стал петь и разводить руками.
Мужчина в обтянутых панталонах пропел один, потом пропела она. Потом оба замолкли, заиграла музыка, и мужчина стал перебирать пальцами руку девицы в белом платье, очевидно выжидая опять такта, чтобы начать свою партию вместе с нею. Они пропели вдвоем, и все в театре стали хлопать и кричать, а мужчина и женщина на сцене, которые изображали влюбленных, стали, улыбаясь и разводя руками, кланяться.
После деревни и в том серьезном настроении, в котором находилась Наташа, всё это было дико и удивительно ей. Она не могла следить за ходом оперы, не могла даже слышать музыку: она видела только крашеные картоны и странно наряженных мужчин и женщин, при ярком свете странно двигавшихся, говоривших и певших; она знала, что всё это должно было представлять, но всё это было так вычурно фальшиво и ненатурально, что ей становилось то совестно за актеров, то смешно на них. Она оглядывалась вокруг себя, на лица зрителей, отыскивая в них то же чувство насмешки и недоумения, которое было в ней; но все лица были внимательны к тому, что происходило на сцене и выражали притворное, как казалось Наташе, восхищение. «Должно быть это так надобно!» думала Наташа. Она попеременно оглядывалась то на эти ряды припомаженных голов в партере, то на оголенных женщин в ложах, в особенности на свою соседку Элен, которая, совершенно раздетая, с тихой и спокойной улыбкой, не спуская глаз, смотрела на сцену, ощущая яркий свет, разлитый по всей зале и теплый, толпою согретый воздух. Наташа мало по малу начинала приходить в давно не испытанное ею состояние опьянения. Она не помнила, что она и где она и что перед ней делается. Она смотрела и думала, и самые странные мысли неожиданно, без связи, мелькали в ее голове. То ей приходила мысль вскочить на рампу и пропеть ту арию, которую пела актриса, то ей хотелось зацепить веером недалеко от нее сидевшего старичка, то перегнуться к Элен и защекотать ее.